Глава 5. Посланник Богов

Конь ступал по пыльному тракту в сгущающихся сумерках. Солнце уже не жгло — оно тлело на горизонте, как выдохшееся пламя. Тени вытягивались, лаская землю.

На чёрном жеребце — двое.

Ацката усадил Тэя в седло перед собой и пустил коня крупной рысью, аккуратно придерживая израненного пленника, чтобы тот не свалился на землю.

Он держал поводья крепко и уверенно. Впереди покачивался Тэй — полусознательный, горячий, тяжёлый. Его руки дрожали, но он не жаловался. Он вообще не говорил ни слова, с тех пор как Ацката вырвал его у Баурзоми. Спрашивать, куда они едут, не было сил.

— Ты горишь, — тихо проговорил Ацката, ощущая, как сквозь тонкую ткань прорывается жар его тела.

— Пустяки, — выдохнул Тэй. — Я... в порядке.

— Не ври.

Голос Ацкаты был неожиданно мягким. Не издевательским, не холодным. Просто — усталым.

— Ты очень напряжен, — произнес Ацката. — Боишься меня?

Тэй едва заметно качнул головой.

— Тогда обопрись, иначе упадешь.

Змееглазый охватил его плечи, плотнее прижимая к себе спиной, и ощутил, как Тэй чуть расслабился и привалился к нему, прикрыв глаза.

— Свое имя скажешь?

Тэй сглотнул и с трудом разлепил пересохшие губы.

— Тэй.... Тэан... Тэй.

— Тэан, — повторил Ацката. — Красиво.

— Зови меня Тэй, — пробормотал тот.

— Как ты в это вляпался, Тэй? — тихо спросил Ацката.

— Не твое собачье дело, — не открывая глаз, пробормотал тот.

— Зачем уехал из Раграда? — не отставал он.

— Не твое собачье дело.

Ацката прикусил язык. Они свернули с тракта, к одинокому постоялому двору.

Каменные стены, деревянные ставни, в окнах — жёлтый свет. Пахло пылью, дымом и сеном.

На крыльце сидел старик. Он только кивнул, когда Ацката бросил ему серебряную монету.

— Комната. И вода. Немедленно.

***

В небольшой комнатке с каменным полом и низким потолком Тэй лежал на узкой постели. Одеяло было брошено поверх него, но он всё равно дрожал. Щёки — горели, лоб покрыт потом.

Ацката сидел рядом, опершись локтями на колени. Его нож лежал на табурете. Он смотрел на Тэя внимательно, не мигая, как хищник в ночи. Но в его лице сквозило нечто новое — почти тревога.

Тэй стиснул зубы. Пальцы его дрожали, когда он натягивал на себя одеяло.

— Зачем ты выкупил меня? Что собираешься делать?

Ацката пожал плечами.

— Ничего. Подлечу тебя.

Тэй помолчал.

— Зачем тебе это?

— Думаю, ты хороший человек.

Тэй перевел на него воспаленные глаза.

— Откуда тебе это знать?

Ацката пожевал губами.

— Ты слишком много болтаешь.

Тэй закрыл глаза и снова отвернулся к стене. Ацката вздохнул.

— Тебе нужно вернуться, — сказал он, наконец. — Домой.

Тэй сжал зубы.

— У меня нет дома.

— Есть, — мягко возразил Ацката. — И тебя там ждут.

Тэй молчал.

— Ладно, — сказал Ацката. — Не мое собачье дело, я понял.

— Никто из них не ищет меня, — наконец выдавил Тэй. — Я им не нужен.

Ацката снова вздохнул. Потом достал маленький флакон из-за пояса, открыл, поднёс к губам Тэя.

— Это горько. Но поможет. Знаешь, так бывает. Что самые близкие иногда не приходят на помощь, когда они больше всего нужны. Но, думаю, у всего есть свои причины.

Тэй едва заметно кивнул и прикрыл глаза.

— Хорошо, — сказал он. — А сейчас я хочу немного поспать.

Ацката едва заметно хмыкнул.

***

...Жар сдавливал грудь. Тэй метался под грубым одеялом, его лицо было бледным, губы — иссохшими. Лекарства змееглазых медленно разливали темноту в венах, и она затягивала сознание, как омут.

...Прикрыв рукой глаза, он смотрел в ослепительно лазурное, безоблачное небо, раскинувшееся над ним. Прозрачное небо его мира.

Он стоял на террасе величественного Зиккурата, сияющего под солнечными лучами. Ветер трепал его длинные, ниже пояса, белые волосы. Мучительное и непривычное ощущение тяжести словно нависло над ним, сдавило виски и сжало сердце так, что стало тесно дышать.

Нервным движением он смахнул белоснежную прядь волос, упавшую на его красивое лицо с удивительно правильными, тонкими чертами, опустил на глаза гогглы с затененными стеклами, защищаясь от яркого света, и прислушался.

Затем глянул вниз.

Он окинул взглядом гигантское великолепное произведение инженерной мысли — гигантский мегалитический космодром в форме огромнейшей полукруглой площади, огибавшей гору и саму Пирамиду. По периметру круглых посадочных площадок располагались каменные тумбы идеальных форм и пропорций с четкими, геометрически правильными отверстиями для высокоточной электроники. Все мегалиты, из которых сложены постройки, отшлифованы с ювелирной точностью.

Эан все еще внимательно смотрел вниз, вглядываясь в прозрачные экраны мониторов.

Приборы молчали.

Но вот прямо сейчас Эан Дай чувствовал, он знал, что их размеренной жизни скоро наступит конец, даже несмотря на то, что никакой явной, видимой угрозы еще не было.

Но он знал — он точно знал, что, хотя она еще за несколько парсеков отсюда, скоро она неминуемо будет здесь.

Он снова вскинул в небо напряженный взгляд голубых глаз, скрытых защитными стеклами очков. Нет, сегодня их еще не будет. Сегодня, еще одну ночь можно будет поспать спокойно.

Еще одну ночь....

***

Тэй дёрнулся, захрипел, открыл глаза. Пот заливал лоб, сердце билось в где-то горле. Ацката, задремавший на стуле, поспешно скатился на пол и бросился к нему.

— Тэй, что случилось? Что-то приснилось?

Тот, задыхаясь, молчал. Он и сам не понял, как вцепился в Ацкату. Его глаза лихорадочно блестели. Осознав, что держит змееглазого за рукав, Тэй медленно разжал пальцы.

Ацката озабоченно ощупал его лоб. Похоже, лекарство не сильно помогло.

— У тебя все еще жар. Видимо, ты бредил, — сказал он. — Но ты уже здесь. Со мной. Все хорошо.

Тэй долго молчал. А потом прошептал:

— Я... вижу странные сны. Постоянно. Один и тот же сон, будто бы я – это не я, а какой-то беловолосый мужик, весь в белом, среди камней или... или что-то в таком роде... Я не знаю, кто он, кажется, какой-то... Жрец? — он вдруг запнулся и уставился на Ацкату. Тот прищурился.

— Расскажешь подробнее?

Внезапно опомнившись, Тэй качнул головой и отвернулся.

— Нет.

Ацката молча кивнул, подавив тяжкий вздох.

Тэй смотрел в потолок. На нём шевелились тени. Пытаясь справиться с тревогой, он снова прикрыл глаза.

— Все тело... болит, — пробормотал он.

Ацката снова склонился над ним, обеспокоенно ощупывая его лоб и щеки.

— Так бывает, когда сильный жар, — мягко сказал он. — Ничего, все это пройдет. Я не брошу тебя.

***

Весь следующий день он промучился, то ли в полусне, то ли в бреду, и снова эти странные сны преследовали его, и то самое отражение в зеркальном корпусе корабля, то ли его собственное, то ли кого-то, давно забытого или даже никогда не существовавшего....

Жар стоял тяжёлый, душный, и даже стены постоялого двора будто отдавали пеклом. Тэй метался на постели, простыни намокли от пота, дыхание сбивалось в мучительном хрипе. Лихорадка не отпускала его уже вторые сутки, и каждый час казался ему вечностью. Казалось, его лихорадило вовсе не от побоев и не от солнечных ожогов, а от этих самых видений, которые никак не хотели его отпускать.

Когда жар немного спал, Тэй приоткрыл глаза. Его взгляд был мутным, но в нём мелькнуло странное удивление. Ацката сидел рядом с ним.

— Ты еще здесь? — шепнул Тэй.

Лекарь поднял на него глаза.

— А где я должен быть?

— Почему заботишься обо мне? — прошептал тот, едва шевеля пересохшими губами.

— Потому что я лекарь, — ответил Шехи коротко, как само собой разумеющееся.

Тэй ухмыльнулся, хотя губы его дрожали.

— Правда, что ли? — он закрыл глаза и снова открыл. — Ждешь, что я расплачусь с тобой?

Ацката вскинул брови.

— Хочешь отдать мне деньги? Вряд ли у тебя есть столько.

Тэй сглотнул.

— Я отдам. Хоть я и... не могу сейчас, но....

Ацката хмыкнул.

— Забудь об этом. Ты же не просил меня выкупать тебя.

— Никто не пришел за мной, — голос Тэя дрогнул.

— Как же никто? Я же здесь, — возразил Ацката.

Тэй помолчал.

— Это не ты должен был быть.

— Это еще почему?

— Теодор.... Князь Теодор, мой названный брат.... Это он должен быть сейчас здесь, а не ты.

Ацката пошевелился.

— Почему ты так говоришь?

Но Тэй, казалось, не услышал вопроса.

— Он даже не искал меня, — тихо сказал он. — Как будто они все только и ждали, что я уеду. Как будто хотели избавиться от меня. Конечно, я ведь им никто.

Ацката смотрел на него. Потом раскрыл, было, рот, чтобы что-то ответить, но тут же закрыл его. Тэй тоже больше ничего не сказал.

***

...Ночь стояла тягучая, полная запаха сырости и сена. Где-то за стеной постоялого двора мерно потрескивал огонь, но в комнате было тихо — лишь одна свеча догорала, разливая неровный свет по деревянным стенам.

Тэй лежал с открытыми глазами, глядя в темноту, и впервые за несколько дней чувствовал странное облегчение: жар в теле отступил, дыхание стало лёгким, мышцы — податливыми. Ацката стал давать ему какие-то вонючие капли, которые он называл «успокоительными», и тяжелые сны на какое-то время отступили. А с ними чудесным образом прошла и его лихорадка.

Тэй повернул голову, и взгляд его невольно задержался на соседней кровати.

Ацката спал, раскинувшись на спине. Черные волосы, как шёлк, рассыпались по подушке, длинные ресницы слегка подрагивали. Полурасстёгнутая рубашка чуть обнажала ключицы и часть груди. Свет свечи скользил по его коже, придавая ей то ли живую теплоту, то ли какой-то потусторонний отблеск.

«Значит, демоны тоже спят», — почему-то подумал Тэй.

Он медленно встал с кровати и приблизился, не сводя с него глаз. В груди поднималось неясное, смутное чувство — тоска или нечто большее, слишком непривычное и пугающее. Он не смел назвать это словами, даже себе самому.

Рука Ацкаты свесилась с постели, усталая и почти беззащитная. Не осознавая, что делает, Тэй осторожно взял её и положил ему на грудь, но сначала, всего лишь на какое-то мгновение удержал в своих ладонях, ощущая странный жар, который исходил от его кожи.

Глаза лекаря распахнулись, оранжевое пламя в зрачках полыхнуло. Тэй отшатнулся. Ацката резко сел.

— Тэй?.. Что случилось? Тебе снова плохо?

Тот едва заметно качнул головой и взял его за плечо.

— Лежи, — тихо сказал он, удивляясь собственному голосу. — Не всё же только тебе обо мне заботиться. Отдохни и ты немного. Я и так спал весь день.

Тэй улыбнулся.

Ацката моргнул, задержав взгляд на его щербинке между зубов. Потом порывисто вздохнул, словно хотел что-то сказать, но сдержался. Медленно откинулся обратно на подушки, прикрыв глаза. Лицо его оставалось спокойным, но дыхание сбилось.

Тэй резко вдохнул, будто вынырнув из глубины, и вышел вон, в прохладный коридор. Он спустился вниз и уселся на пороге постоялого двора, подставив лицо ночному воздуху, стараясь остудить голову. Но мысли вертелись вокруг одного — тех нескольких мгновений, когда между ними будто протянулась невидимая нить, такая же пугающая, как и притягательная.

Тэй все еще сидел на пороге, обхватив голову руками. Холодный воздух щекотал кожу, но внутри всё кипело. Он не понимал себя. Всё это было неправильно. Но от воспоминания о горячей ладони на груди Ацкаты у него сжималось сердце.

Скрипнула дверь. На крыльцо вышел хозяин постоялого двора — сутулый, с руками, вечно пахнущими сеном и пивом. Он окинул Тэя внимательным взглядом, но не сел рядом, просто остановился в проходе.

— Не спится, господин? — спросил он негромко. — Я-то думал, воинам легче — день в седле, ночь без снов. А вы всё сидите, будто что-то в сердце мешает.

Тэй дернулся.

— Я... устал, — коротко бросил он, отвернувшись в темноту.

Хозяин покивал, словно всё понял, но добавил, не без хитрости:

— Когда молодой мужчина так сидит ночью, да еще с тоской в глазах, значит, либо женщину ждёт, либо от себя самого бежит. Ну, сидите, сидите.

Он усмехнулся и скрылся в доме, оставив Тэя наедине с его дыханием и бешено колотящимся сердцем.

Тэй крепче сжал руки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. «Женщину ждёт», эхом звучало в голове. Он тихо выругался, закрыл глаза и вцепился пальцами в собственные волосы.

Да если бы женщину. А то – мужчину, да еще и змееглазого....

Несколько минут спустя, словно услышав его мысли, змееглазый мужчина не замедлил явиться. В руках у него было одеяло.

— Чего сидишь тут один? Не холодно? Случилось что?

Тэй крупно вздрогнул, потом взглянул на него и покачал головой.

— В комнате душно, — выдавил он.

Ацката ухмыльнулся и кивнул. Накинул одеяло ему на плечи, потом сел рядом на ступеньку, обхватив руками колени.

— Посижу с тобой, не против?

Тэй молчал, перебирая в голове какие-то слова, которые сейчас казались одинаково глупыми. Словно почувствовав его замешательство, Ацката легонько толкнул его плечом.

— Да что с тобой такое?

Мысли Тэя неожиданно вернулись к Баурзоми.

— Я отомщу ему, — вдруг сказал он.

Ацката повернул голову.

— Кому это?

— Этому... Баурзоми.

— И что же ты собираешься делать?

— Я всё придумал. Я поступлю на службу к какому-нибудь князю. Стану арсином. Я докажу всем... я...

Он запнулся, но тут же упрямо продолжил:

— Я поднимусь. Сделаю себе имя.

— Ты? Арсином? — Ацката не смеялся, но в голосе скользнула тень иронии. — А что, звучит заманчиво. Хочешь, я сам тебя в генералы запишу?

— Не шути, — резко сказал Тэй, повернувшись к нему. Кулак его непроизвольно сжался.

Ацката, словно успокаивая его, положил ладонь ему на запястье.

— Может, проще прокрасться к нему ночью и перерезать горло? И всё.

Тэй резко мотнул головой.

— Нет. Они все думают, что я никто. Что я... что я ребёнок. Ничего не могу. А я... выдвинусь. Поднимусь. Сделаю так, что обо мне будут говорить. И тогда...

Он коротко выдохнул.

— Тогда я растопчу этого Баурзоми. Уничтожу его. Громко. Чтобы все видели. Он должен ответить за всё.

Ацката некоторое время смотрел на него.

— Ты, правда, думаешь, что этот рабовладелец стоит такого внимания?

— Ты просто не знаешь, что он говорил... и чем угрожал. Такое не прощают.

Ацката изогнул бровь.

— Да? И что же такое он мог тебе сказать? Ты меня заинтриговал.

Тэй почувствовал, как жар поднимается к лицу, и вдруг понял, что зря начал этот разговор. Он отвернулся, уставившись куда-то во двор.

Ацката молчал недолго.

— Дай угадаю, — сказал он спокойно. — Сказал, что ты никто?

Тэй не ответил.

— Люди вроде него всегда говорят одно и то же, — продолжил Ацката. — Это у них, знаешь ли, любимый приём.

Тэй резко повернул голову.

— Для тебя это, может, и приём. А для меня — нет. Он... унизил меня.

Ацката тихо хмыкнул.

— Странно. Один рабовладелец что-то сказал или сделал — и ты решил строить ради него целую жизнь.

Он кивнул куда-то в темноту.

— По-моему, он уже и так получил гораздо больше внимания, чем заслуживает.

Тэй сжал зубы.

— Легко тебе говорить.

— Конечно, легко, — согласился Ацката. — Я же не собираюсь доказывать свою ценность какому-то Баурзоми.

Он слегка толкнул Тэя плечом. Тот только молча сжал зубы. А потом вдруг выдавил:

— Ты просто не знаешь, что он говорил. Такое... не прощают.

Ацката некоторое время смотрел на него, потом моргнул своими оранжевыми глазами.

– Он что, приставал к тебе, да? – спросил он.

Тэй не ответил, только под скулами задвигались желваки.

Лицо Ацкаты неожиданно потемнело. В глазах заметалась тьма. Но Тэй, казалось, не замечал этого.

– Он что, прикасался к тебе? – в голосе Ацкаты зазвучало что-то зловещее. Услышав его, Тэй вздрогнул, взглянув ему в глаза. И не ответил.

Ацката сжал кулаки.

– Что он делал, отвечай! Хватал тебя? Обещал пустить по кругу – что?!

Тэй с удивлением смотрел на него. Потом медленно кивнул.

Ацката вскочил на ноги и принялся метаться по маленькому дворику, словно запертый в клетке зверь. Тэй молча наблюдал за ним.

Наконец Ацкате удалось совладать с собой. Он снова уселся на ступеньку.

– Нет, Тэй, – сдавленно сказал он. – Я думаю, тебе нужно... нужно вернуться в Раград.

Теперь пришла очередь Тэя вскочить на ноги.

– Что?! И ты туда же? – воскликнул он, отшвырнув одеяло. – Я же все рассказал тебе! Все объяснил! А ты....

Тэй сжал кулаки.

– Ладно. Тогда я сам. Вы мне не нужны. Никто не нужен.

Он резко развернулся, собираясь уходить. Ацката покачал головой, глядя на него снизу вверх. Потом протянул руку и аккуратно, но крепко сжал его запястье, чтобы удержать на месте.

— Тэй, послушай... Ладно. Остановись. Послушай меня. В княжестве Сумадарь сейчас проходят военные экзамены. Я знаком с местным ардаром и его советником. Тамошний князь обожает устраивать состязания. Он окружает себя сильнейшими. Любит зрелища. У него даже телохранители носят маски зверей. Его привлекают таланты... и кровавые истории. Хочешь – могу посодействовать, чтобы ты попал на соревнования. Красиво отомстить мелкому рабовладелишке, будучи во главе армии Сумадари, не составит труда. И... если ты так хочешь продвинуться – то тебе туда.

Тэй быстро кивнул, не глядя на него. Потом вырвал свою руку из его хватки.

— То, что нужно, — коротко бросил он.

***

...Площадь Сумадари ревела. На арене из черного камня, под жгучим солнцем, сражались будущие арсины — лучшие из лучших. Или те, кто считал себя таковыми.

Тэй стоял в центре круга. На лице — маска хищной рыбы: гладкая, тёмная, с острым хребтом вдоль носа и выгнутыми жабрами на скулах. Она скрывала его выражение, но не могла скрыть его движений.

Он был... прекрасен. И опасен. Как смерч на границе тумана. Легкий, грациозный, быстрый, словно сама плоть подчинялась не законам тела, а ритму боя.

Его противник — высокий воин с громоздким клинком — не выдержал и пяти раундов. Гибкий и ловкий, Тэй уходил от ударов так, будто знал их заранее. Его атаки были точны, как у хищника, играющего со слишком медленной добычей.

Он действительно чувствовал себя как рыба в воде, юркая и стремительная.

Последний выпад — и соперник рухнул на камни, оружие вылетело из рук.

Толпа взорвалась восторженным гулом.

На возвышении под навесом из шёлка сидел князь Ашпакай — высокий, полный, широкоплечий, в бархатном кафтане, в усы вплетена золотая нить. Его глаза горели восхищением.

— Кто он?.. — выдохнул он. — Откуда этот зверёныш?

Позади трона, недвижим, стоял его советник — Белый как Снег. Седые волосы стекали по плечам, словно шёлк. Одежда — белее алебастра. На бедре – Черная Плеть.

А глаза... глаза, золотистые, как яичный желток, с вертикальными зрачками, наблюдали за ареной с холодной отстранённостью.

— Пустая вспышка, — тихо произнёс он, не оборачиваясь к князю. — Искра, а не пламя. Посмотрим, как он поведёт себя в настоящей битве.

Ашпакай усмехнулся.

— А мне он нравится. Я хочу видеть его при дворе. Сегодня же.

Белый как Снег едва заметно закатил глаза и не ответил. Похоже, его князь нашел себе очередную игрушку.

***

А внизу Тэй всё ещё стоял с маской на лице, едва дыша. Толпа скандировала его имя, но он не слышал.

«ТЭ-АН! ТЭ-АН!» — орали зрители.

Тэй ненавидел, когда его называли так. Но это было его настоящее имя, и именно так записал его Ацката для участия в соревнованиях.

Тэй не слушал толпу, он искал.

Глазами — среди зрителей, под шатрами, у ограждений. Искал его. Оранжевые глаза. Вечную насмешку на губах. Тонкую, птичью фигуру в тени.

Но — ничего. Ацката куда-то исчез.

Внезапно в груди стало пусто. Победа — как сломанное украшение: красива, но не приносит ни тепла, ни смысла.

Ацката тоже не поддержал его. В конце концов, он тоже его оставил.

— Победитель турнира! — возглас глашатая. — Тэан из Раграда! Новый арсин князя Ашпакая!

Аплодисменты. Возгласы.

Тэй медленно снял маску. Его лицо было бледным. Взгляд — острым, как клинок.

Он поклонился. Но не в сторону трона. Он поклонился — в никуда.

Ему казалось, он вернулся в начало. В ту же самую бессмысленность, с которой все началось.

Но он быстро отбросил от себя эти мысли.