Глава 3. Холод Ярости

...Вечер уже опустился на двор Академии. Площадка для тренировок почти скрылась в сумерках. Ученики давно разошлись — только редкие звуки ветра шевелили солому в старых манекенах.

Но один из них продолжал получать удары.

Тэй двигался быстро, почти не останавливаясь. Меч вспыхивал в тусклом свете факелов, рубил, колол, снова рубил. Солома вылетала из прорезанных боков манекена и падала на землю.

Манекен уже давно выглядел так, будто пережил небольшую войну. Тэй этого почти не замечал.

Мысли всё равно роились в голове — даже ночью. Даже во сне, который всегда был для него спасением. Но здесь, на площадке, можно было хотя бы не думать. Просто двигаться. Просто бить.

Меч снова врезался в соломенную грудь.

Позади него раздался тихий кашель. Тэй резко остановился и обернулся.

У края площадки он увидел крупную, невысокую фигуру тётушки Хотэги. Увлеченный своим занятием, он не видел, что та наблюдала за ним уже какое-то время.

Хотэги медленно перевела взгляд на растерзанный манекен.

— Что он тебе такого плохого сделал? — спокойно спросила она.

Тэй тоже посмотрел на своего «противника». Из груди того торчали клочья соломы.

— Ничего, — просто сказал он.

Хотэги вздохнула.

— Придётся заставить тебя шить новый.

Тэй снова поднял меч и без особого энтузиазма ударил манекен.

— Ага. Или шить манекены, или управлять Академией. Третьего не дано.

Хотэги усмехнулась.

— Предложи, что третье?

Тэй продолжал терзать манекен, будто вопрос к нему не относился. Хотэги немного помолчала, наблюдая за его движениями.

— Вот видишь, — сказала она. — Третьего, и правда, нет.

Меч Тэя замер в воздухе. Потом его плечи чуть опустились. Рука с оружием повисла вдоль тела.

— Умчаться в степь, — тихо сказал он.

Хотэги чуть пошевелилась.

— Иногда мне кажется, что ты назло всем готов умчаться куда угодно, лишь бы сделать по-своему, — заметила она.

Тэй мрачно глянул на нее.

— Это так, — кивнул он.

Она несколько мгновений смотрела на него.

— Князь зовёт тебя, — проговорила она, наконец.

Тэй ответил не сразу. А потом сказал:

— Будет пытаться заставить меня принять управление школой?

Хотэги все еще смотрела на него.

— Тебе не нужно злиться на Сиддина....

Тэй резко поднял руку, показывая, что не желает больше ничего слушать.

— Я сам решу, что мне нужно, — прервал он.

Хотэги опустила голову, и только сейчас он вдруг заметил, как она постарела и осунулась за последние недели.

— Умойся и приходи в главный зал, — тихо произнесла она.

Он едва заметно закатил глаза и сдавленно вздохнул. И только сейчас понял, как сильно он устал.

***

В главном зале Академии было тепло — почти неестественно тепло для ранней весны.

Огонь в очаге потрескивал размеренно, словно ничего в мире не изменилось. Словно несколько недель назад не было в этом доме похорон, и траур уже не витал над гордыми башнями. Впрочем, стоит тебе умереть, как мир, отряхнувшись, через некоторое время неизбежно продолжит жить своей жизнью.

Над камином, в привычных чёрных кронштейнах, все так же покоился Клинок. Он казался неподвижным, но Тэю всё время мерещилось, что металл едва заметно покачивается в отсветах пламени.

Они сидели у огня, как будто собрались просто поужинать. На низком столике — закуски, вино в бокалах. Даже слегка помятые фрукты из погреба — роскошь для этого времени года. Впрочем, никто не притронулся ни к еде, ни к напиткам.

Теодор — в широком кресле, чуть подавшись вперёд, локти на коленях. Хотэги — откинувшись назад всей своей массой, с трубкой в руках, из которой она время от времени выпускала клубы дыма. И Эста. Хрупкая, красивая, стройная – явно выбивалась из их слегка потрепанной компании.

Прошло несколько дней с того момента, когда воины князя спасли повозку этой женщины от варлаков. И с тех пор, как Эста появилась тут, она постоянно вилась вокруг князя – сидела слишком близко, прикасалась, её пальцы или локоть временами будто невзначай дотрагивались до его запястья или плеча. Это было сделано легко, естественно — но Тэй замечал каждый такой жест. Вроде бы, это никак его не касалось – но почему-то жутко раздражало.

Он сидел немного в стороне, на низком кресле, словно случайный гость в собственном доме. Он прекрасно понимал, зачем его сюда позвали.

— Все обеспокоены обстановкой в Раграде, — произнёс Теодор. — Сначала князь, мой отец... отошёл к звёздам, а потом — Великий Сиддин. Это двойной удар по нашему княжеству.

Тэй едва заметно закатил глаза. Другой темы для разговора вечером, за ужином, у них, конечно, не нашлось. Мог бы, например, более подробно рассказать о том, кто эта женщина-Шехи возле него.

Тэй молча протянул руку, взял кусок пожухлого яблока, засунул его в рот и принялся старательно жевать.

— Если с наследованием княжеского престола у нас всё более или менее ясно, — продолжал Теодор, — то с Военной Академией не совсем. И это проблема. Проблема в том, что наследник, которого к этому готовили, отказывается принять управление школой.

Будто в подтверждение его слов Хотэги выпустила медленное облако дыма.

— Сиддин растил его как сына, — добавила она.

Тэй проглотил яблоко и потянулся за ветчиной.

— Академия не может остаться без хозяина, — сказал Теодор.

— Король Заснегории очень озабочен тем, что происходит в Раграде, — мягко добавила Эста.

Теодор посмотрел на неё и кивнул.

Тэй перестал жевать вскинул брови. Медленно повернул голову.

Заснегория?

Он прожил здесь всю жизнь. И только сейчас выяснилось, что за их школой, оказывается, наблюдает Король Заснегории.

Помедлив, он взял бокал вина.

— Тэй.

Тот вскинул голову.

— Что?

Теодор смотрел прямо на него.

— Разве тебе можно алкоголь?

— Управлять Военной Академией, опорой Раграда и, как выясняется, целой Заснегории, мне, значит, можно, а алкоголь нельзя? — спросил Тэй и с характерным звуком отпил из бокала.

Теодор смешался.

— Я имею в виду, что ты... упал с лошади. Ты принимаешь лекарства?

Тэй сделал ещё один большой глоток.

— Ага. Вот это, например. Очень помогает от головной боли. И помогает уснуть.

Все повернулись к нему.

— Сиддин растил тебя как сына, — повторила Хотэги.

Тэй ухмыльнулся. Поставил пустой бокал на стол.

— Да бросьте. Как сына или нет — я же сказал. Я не приму управление школой. Пусть этим занимается Хотэги! Она жила здесь до того, как я родился. Что бы вы делали, если бы я вообще не оказался здесь? Сиддин не был озабочен наследниками ни до, ни после моего появления. Что за блажь вдруг внезапно одолела вас всех?

— Но Король Заснегории делает ставку на тебя, — сказала Эста. — Ты должен принять Клинок....

Тэй резко посмотрел на неё.

— Клинок?

Теодор пошевелился в кресле. Эста бросила на него короткий взгляд.

Но Тэй этого уже не видел.

— Король Заснегории? Я должен быть впечатлён? — продолжил он. — И вообще — кто ты такая? Ты появилась несколько дней назад. А сегодня ты уже сидишь здесь, с нами, и доносишь до нас волю своего короля.... Ты – посол Заснегории? Почему тебя не представили официально?

— Тэан... — тихо произнес Теодор.

Тот посмотрел на князя.

— Что? Управление Академией – это вопрос международной важности? Я первый раз слышу об этом! Что вообще происходит?

— Но в Академии воспитывают лучших воинов Ространны, — снова заговорила Эста. — Она очень важна для всех. А Раград – это форпост....

Тэй резко поднялся, схватив ещё один бокал.

— Довольно, — прервал он ее. — Вы упёрлись в то, что школой должен управлять именно я. И уже привлекли сюда аж целого короля Заснегории. Он вообще знает о существовании Академии? О моём? Или вы это только что придумали? Кто у нас дальше на очереди? Боги с Очень Далёких Звёзд явятся сюда уговаривать меня?

— Ты пьян, Тэй, — тихо сказал Теодор.

— Разумеется, я пьян. И вообще не в себе. Я ударился головой, когда упал. Что ещё скажешь, князь?

— Король Заснегории знает о тебе, — произнесла Эста.

— С чем я его и поздравляю, — энергично кивнул Тэй.

— Через несколько дней Совет ардаров, — сказал Теодор, словно подводя итог. — Мы представим тебя как будущего главу Академии.

— Ну, хорошо, что у вас не с богами совет, — ответил Тэй.

Осушив бокал, он с громким стуком поставил его на стол, резко развернулся и направился к выходу.

Над очагом едва слышно звякнул металл.

Ощутив ледяную дрожь, прошившую позвоночник, у самой двери Тэй замедлился на мгновение.

Но не обернулся. И вышел.

Когда его гневные шаги стихли, трое, оставшиеся у камина, переглянулись.

Эста пожала плечами и поджала губы. Хотэги, вздохнув, бросила долгий взгляд на Клинок. Голубоватое свечение металла постепенно угасло.

Князь Теодор потер подбородок и молча уставился в огонь.

***

Главный Дом Академии давно стих. Факелы в коридорах горели вполсилы, лениво потрескивая смолой. Где-то скрипнула старая балка, где-то хлопнула дверь — обычные ночные звуки старого здания.

Тэй не спал. Он лежал в темноте, уставившись в потолок, и чем больше пытался уснуть, тем яснее вспоминал разговор у камина. Король Заснегории. Совет ардаров. Клинок.

Он раздражённо перевернулся на другой бок.

— Да чтоб вас всех...

Он ненавидел вот такие бессонные ночи. После них он чувствовал себя отвратительно. Как кто-то мог не спать сутками или дремать по 15 минут в день – он вообще категорически не понимал.

Вино неприятно шумело в голове, делая мысли ещё более колючими. В груди оставалось ощущение, будто его прижали к стене и пытаются заставить сделать то, чего он делать не собирается.

Впрочем, все именно так и было.

Он резко сел в кровати. Похоже, спать сегодня всё равно не выйдет.

Через несколько минут он уже брел по пустому коридору Академии, медленно, без цели, просто чтобы проветрить голову. Каменный пол холодил ступни сквозь сапоги, воздух пах дымом и старым деревом.

Он и сам не заметил, как свернул к гостиной. Дверь была приоткрыта.

Тэй нерешительно остановился на пороге.

В комнате всё было почти так же, как вечером. В очаге ещё тлели угли. На столике стояли бокалы и тарелки, к которым никто так и не притронулся.

И над камином, в чёрных кронштейнах, висел Клинок.

Тот самый.

Тэй прислонился плечом к косяку, какое-то время просто разглядывая его.

— Ну, и что в тебе такого... — пробормотал он себе под нос.

Старые ножны. Потемневшая рукоять. Ничего особенно впечатляющего.

Если верить словам Эсты, из-за этой штуки аж короли начинают беспокоиться.

Он уже собирался отвернуться, когда вдруг услышал звук. Очень тихий звук, почти на грани слышимости, который постепенно переходил в тихий, но очень густой и плотный гул. Тэй нахмурился и медленно поднял голову.

Звук шёл от стены. От клинка.

Тэй некоторое время стоял неподвижно, прислушиваясь. Гул не исчезал — наоборот, становился чуть отчётливее, словно металл тихо отзывался на что-то невидимое.

— Ну, надо же, — пробормотал Тэй себе под нос.

Он сделал шаг вперед. Пламя в очаге вдруг дрогнуло, будто в комнату проник холодный сквозняк. Тэй обернулся и невольно поёжился. Воздух действительно стал ощутимо холоднее.

Он подошёл ближе и хотел взять полешко, чтобы подбросить в камин, но вдруг замер. Сначала ему показалось, что это просто игра огня. Но потом он увидел: сквозь старую кожу ножен будто просачивался тусклый голубоватый свет.

Тэй остановился прямо перед камином.

— Мне же показалось, да? — тихо сказал он, глядя на клинок. Он протёр глаза.

Нет. Свет не исчезал. Он медленно протянул руку.

В тот же миг холод прокатился по комнате так резко, что пламя в очаге почти погасло. По коже Тэя пробежала ледяная дрожь.

— Да что за...

Его пальцы коснулись ножен.

И мир исчез.

***

Он стоял на пустой земле.

Вокруг не было ничего — ни деревьев, ни домов, ни неба. Только серый, неподвижный воздух и красная, сухая земля под ногами, растрескавшаяся, словно давно забытая всеми мирами.

Тишина.

Прямо перед ним висело нечто странное.

Высокая гладкая поверхность, будто громадная зеркальная раковина, поставленная посреди пустоты. Но оно не отражало свет — оно словно дышало холодом.

Тэй осторожно шагнул ближе.

Отражение было мутным, будто он смотрел сквозь воду.

А потом оно изменилось.

Фигура по ту сторону поверхности пошевелилась и сделала шаг вперед. Тэй замер. Это был человек. Высокий, стройный, с очень светлой кожей. Длинные белые волосы были собраны у затылка, и лёгкая складка странной белой одежды падала на плечо.

Он стоял совершенно спокойно.

И смотрел прямо на Тэя. А Тэй смотрел на него.

Как на свое отражение.

Глаза существа — холодные, ясные, небесно-голубые. Лицо было почти человеческим.

Почти.

Мужчина вдруг улыбнулся, и маленькая щербинка мелькнула между его зубами.

Тэй резко вдохнул.

— Что?...

Мир треснул. Тэй резко отдёрнул руку.

Воздух в комнате снова стал обычным. Пламя в очаге дернулось, а потом принялось гореть ровно, будто ничего не произошло. Клинок висел на стене — старый, тёмный, безмолвный. Тэй стоял перед камином, тяжело дыша. Несколько секунд он просто смотрел на оружие. Потом внимательно осмотрел свою руку. Потом выругался.

— Да чтоб вас...

Он шагнул назад. Потом ещё.

— Что за хамаранщина тут творится...

Клинок молчал. Тэй резко развернулся.

— Да идите вы все, — пробормотал он.

Он выскочил из комнаты и почти бегом бросился прочь.

***

Через несколько минут он уже шагал по двору Академии. Ночной воздух был холодный и трезвящий. Тэй глубоко вдохнул, пытаясь прогнать из головы увиденное. Не помогло. Перед глазами всё ещё стояло то лицо: белые волосы, голубые глаза. И эта дурацкая улыбка с щербинкой.

— Нет, — сказал он вслух.

Конюшни были тёмными, но лошади тихо фыркали в стойлах. Тэй решительно толкнул дверь.

— Всё. Хватит с меня на сегодня. И вообще.

Он сорвал со стены седло.

— Академия. Клинки. Короли Заснегории...

Он зло усмехнулся.

— Разбирайтесь сами.

Через несколько минут во дворе уже глухо застучали копыта.