Глава 17 «Точка излома»

Запах ржавого железа и сырого бетона в ангаре смешивался с едва уловимым, но до тошноты знакомым ароматом вишневого парфюма Алёны. Она ушла в глубь темноты, но её присутствие всё ещё висело в воздухе невидимой удавкой.

Я сидела на корточках, прижавшись спиной к деревянному ящику. Меня трясло. Не от холода — от понимания того, насколько плотно захлопнулась ловушка.

Даня опустился рядом. Он тяжело навалился здоровым плечом на ящик, прикрыв глаза. Его лоб был покрыт крупными каплями пота, а дыхание стало свистящим, горячим. Температура у него росла с каждой минутой, но он упрямо сжимал зубы, пытаясь контролировать себя.

— Ника... — его голос прозвучал совсем тихо, почти на грани шепота.

Он повернулся ко мне, протянул свою руку и аккуратно коснулся моего лица. Его пальцы скользнули по моей щеке, очерчивая контур губ. В его глазах, подернутых лихорадочным блеском, было столько отчаянной нежности, что у меня сжалось горло.

— Твои руки как лед, — прошептал он, пытаясь улыбнуться своими бледными губами.

— Мне не холодно, Дань. Пока ты рядом, мне вообще не холодно, — я накрыла его ладонь своими руками, прижимая её к своей щеке. — Нам нужно уходить. Алёна не просто так пришла. Савельев уже здесь.

Даня медленно кивнул, его взгляд стал пугающе серьезным. Он придвинулся вплотную, заставляя меня сесть к нему на колени, прямо в этой пыльной темноте ангара. Он обнял меня левой рукой за талию, утыкаясь лицом в мою шею. Я чувствовала жар, исходящий от его тела, и этот контраст с ледяным воздухом кружил голову.

— Ника, послушай меня, — хрипло заговорил он мне в кожу, и его дыхание обожгло шею. — Если всё пойдёт к чертям... если Савельев прижмет нас... пообещай мне одну вещь.

— Не надо, Даня, — я попыталась отстраниться, но он прижал меня сильнее, не позволяя прервать этот контакт.

— Обещай, — упрямо повторил он, заглядывая мне в глаза. — Скажи им то, что они хотят слышать. Скажи, что я угрожал тебе. Что взял в заложники, заставил помогать. У тебя чистая анкета, Оля подтвердит, что ты вела расследование. Тебя не посадят, Ник. Тебя восстановят.

— Заткнись,— из моих глаз покатились горячие слезы, капая прямо на его. — Заткнись. Ты думаешь, я ради этого прошла через всё? Ради того, чтобы спасти свою шкуру и смотреть, как тебя закрывают на пожизненное за то, чего ты не делал? Я никуда без тебя не пойду. Слышишь меня? Никуда.

Даня смотрел на меня несколько секунд. Его губы дрогнули. Он судорожно выдохнул, прижал меня к себе еще крепче и поцеловал.

Этот поцелуй в темном ангаре, среди ржавого железа, был горьким, соленым от моих слез и безумно отчаянным. Даня целовал меня так, словно пытался выпить всю мою боль, все мои страхи. Его губы требовательно и жадно сминали мои, а его рука под курткой обжигала кожу спины. Я цеплялась за плечи, растворяясь в его тепле, понимая, что этот поцелуй может стать последним.

Вдруг тишину депо разорвал резкий, пронзительный звук — скрежет открывающейся железной двери в другом конце ангара.

Мы мгновенно отстранились друг от друга. На его лице снова застыла та самая уличная, опасная маска.

По бетонному полу разнеслись медленные, уверенные шаги. Вспыхнул мощный луч тактического фонаря, полоснув по стенам и ящикам.

— Вероника! Данила! — громкий, уверенный голос Савельева эхом отразился от высокого потолка ангара. — Ну хватит бегать. Вы же понимаете, что окружены. Макс ваш далеко не уехал. Мои ребята приняли его у выезда. И ноутбук Алисы у нас.

Внутри меня всё рухнуло. Макс. Они взяли его. И у них оригиналы файлов.

Из тени, прямо в луч фонаря, вышла Алёна. Она держала в руках тот самый компьютер Алисы. Рядом с ней шел Савельев, держа пистолет наготове.

— Выходи, Ника, — Савельев остановился в пару метрах от нашего укрытия. — Отдай пистолет. Оформим явку с повинной, скажем, что Кашин тебя запутал. Ты ведь молодая, глупая девчонка. Пожалей себя. Посмотри на него — он ведь отброс. Он всё равно сдохнет на зоне или под забором. Зачем тебе портить жизнь ради него?

Даня медленно поднялся с колен, закрывая меня своим телом. Он тяжело дышал, его раненое плечо слегка подрагивало.

— Савельев, — громко, хрипло произнес Даня, выходя из-за ящика на тусклый свет.— Отпусти её. Файлы у вас. Ника ничего не сделает, у нее нет доказательств без ноута. Отпусти её, и я подпишу всё, что хочешь. Любую мокруху на меня вешай.

— Даня, нет! — я выскочила вслед за ним, вставая рядом и направляя свой пистолет на Савельева. Мои пальцы дрожали, но я упрямо держала прицел. — Савельев, опусти пушку!

Савельев издевательски ухмыльнулся, переводя ствол с Дани на меня.

— Какая трогательная драма, — протянул он. — Но вы оба слишком много знаете. Алёна, забери у них оружие.

Алёна сделала два шага к нам, держа в руке маленький шприц с тем самым хирургическим транквилизатором, которым убили Алису. На её лице играла холодная, злая улыбка.

— Ну что, Данечка... — ласково прошептала она. — Конец твоей сказке с лейтенантом.

Всё произошло в одну микросекунду.

Даня резко дернулся вперед, закрывая меня собой, и в этот же момент Савельев нажал на спусковой крючок. Раздался оглушительный выстрел.

Но пуля не попала в Даню. Сбоку, из темноты заброшенных вагонов, на Савельева коршуном налетел Макс. Тяжелый кулак Макса врезался Савельеву в челюсть, сбивая его с ног. Пистолет опера отлетел в сторону, со звоном ударившись о бетон.

— Бегите! — заорал Макс, вцепляясь в Савельева в глухой, яростной драке.

Оперативники СОБРа на входе открыли беспорядочный огонь.

Даня перехватил мою руку, его пальцы обожгли мою ладонь.

— Уходим! Через дренажный канал! — крикнул он.

Мы рванули к техническому люку в полу ангара, пока за нашими спинами гремели выстрелы, крики Савельева и тяжелые удары борющихся мужчин. Наша финальная схватка за жизнь началась, и на этот раз у нас не было права на ошибку.