Глава 16 «Дорога к свободе»

Мы шли по старому грузовому полотну, где рельсы выглядели как чёрные ленты, уводящие куда‑то в никуда. Со стороны железнодорожных ангаров доносился редкий, глухой звук — то ли поезд, то ли ветер, стонущий через пустые стрелки.

Даня шагал параллельно мне, держа меня за руку. Его шаг был уверенным, но я чувствовала, что он всё медленнее ставит ногу, время от времени он прикладывал свободную ладонь к плечу, будто проверяя, как там «внутри». Мы договорились не говорить о боли, но молчание само говорило всё.

— Ты всегда так тихо ходишь? — внезапно спросил он, разбивая паузу.

— Тихо? — я усмехнулась, хотя ощущение холода в груди не отпускало. — Я боялась лишнего шума. Шум привлекает внимание. Училась быть как тень.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде было столько тепла, что мне стало неловко.

— А я шумел. Кричал, бегал по крышам, ломал трубки, чтобы понять, кто меня поймает. Я был дикий.

— Значит, мы всё-таки учились ждать друг друга по‑разному, — мягко сказала я. — Ты — кто‑то, кто ломал всё вокруг, а я — кто‑то, кто пряталась. Но теперь... теперь мы держимся вместе.

Он остановился, повернулся ко мне и с улыбкой, такой чесно‑детской, пододвинулся ближе, чтобы просторе обнять. Я почувствовала, как в этом простом действии утихает трепет — и тут же снова возвращается от предвкушения.

— Знаешь, — сказал он шёпотом, глядя в мои глаза, — ты — единственная, кто смогла сделать так, чтобы мне не хотелось бежать. Я думал, что больше не способен останавливаться. А ты — как гвоздь. Воткнулась и держишь.

Я ответила по‑человечески, поцеловав его в щеку, потому что слов было слишком много и слишком мало одновременно.

Мы прошли через мостик, когда вдалеке за гулом ветра донесся звук мотора. На опушке, у старого депо, показалась машина. Свет фар выхватил силуэты, и на секунду всё вокруг озарилось холодным белым светом. Сердце отбило как барабан — это должен быть Макс.

— Вот и он, — выдохнул Даня. — Держись близко.

Мы ускорили шаг. Машина остановилась у въезда. Из неё вышел высокий, коренастый мужчина с короткой стрижкой — Макс. Он помахал нам рукой, но его лицо было напряженным, глаза быстро окинул и нас, и округу.

— Всё чисто? — спросил он почти сразу. Его голос был низким и резким.

— Пока — да, — ответил Даня и, не дожидаясь подробностей, подал ему знак подойти.

Макс кинул быстрый взгляд в тень. Его губы сжались.

— Я задержался, — кратко сказал он. — На выезде патрули, надо было объехать кругом. Но я здесь. Где ноут?

Даня снял рюкзак с плеча и передал его Максу. Я чувствовала, как внутри меня все сжалось — мы были так близко к цели, так близко к первому настоящему повороту в деле.

Макс открыл рюкзак, быстро погрузил файлы в защищённый кейс и, закрыв крышку, убрал его под куртку.

— Отлично, — сказал он. — Прячьтесь пока в ангаре. Я отвлечу патруль, надам реву и исчезну на другой стороне. Ждите сигнал полчаса. Ни шухера.

Он пожал нам руки, и в его ладони я ощутила ту самую стальную уверенность, которая нужна была нам в этот момент.

Макс сел в машину и, как будто не торопясь, уехал, оставляя нас в длине металлических дверей.

Мы вошли в один из ангаров. Тёмное, высокое помещение из железа и бетона. В углу стояли старые ящики, покрытые слоем пыли и лунок от гвоздей. Мы ощутили, как вокруг снова стало чище — как будто мы на время в другом мире, где можно скрыться и собраться.

Но минуту спустя случилось то, чего никто не ожидал: в дверное отверстие, через которое ушёл Макс, заглянула женщина. Она шла легко, почти бесшумно, и в свете заходящего солнца её платиновые волосы этим самым светом переливались, как лезвие. Она остановилась, посмотрела прямо на нас и усмехнулась.

— Ну что? — её голос был ровным, как лед, и в нём не было ни капли страха. Это была Алена.

Даня стянул меня за руку, пряча за собой. Сердце в груди подпрыгнуло, а во рту пересохло.

— Ты здесь? — спросил он, сдерживаяся не сказать больше. — Что тебе нужно?

— Ах, Даня, — я услышала, как её губы растянулись в тоне, от которого хотелось подсуетиться. — Я просто пришла проверить, что вы, так упорно спасаете. Мне сказали, что Кашин тут полез в тёмные дела и привёл с собой мента. Так интересно посмотреть на мертвую сорву, которая считает себя героиней.

Её глаза метнулись на меня. Они были холодны, как у кошки, которая увидела добычу.

— Ты пойдешь с нами? — спросила она. — Я думаю, Савельев будет рад.

Внутри что‑то взорвалось. Даня шагнул вперёд.

— Пошла прочь, — сдержанно сказал он.

Алена рассмеялась, легко, почти мило, и кивнула.

— Ах, как мило, ты её защищаешь, рыжик. Но подумай — может, твоя страшная правда закончится сегодня. Я люблю смотреть, как люди падают.

Она повернулась и ушла в тень, оставив за собой ледяной запах дорогих духов и влажной соли.

— Она же... — прошептала я, чувствуя, как по спине прошла ледяная дрожь. — Она же с Кириллом.

— Да, — Даня сжал плечи. — И она не играет. Она действует.

Мы прильнули к одному из ящиков и затаились. В ангаре было холодно, но в моём животе уже бурлил совсем другой огонь — страх, смешанный с нерушимой решимостью. Я повернула голову к Дане. Его профиль был напряжён.

— Что будем делать? — спросила я.

Он обнял меня ладонью за шею, его взгляд стал мягче, но в нём по‑прежнему горела та решимость, что сопровождала нас все эти дни.

— Мы подождём Макса, — тихо ответил он. — А потом... идем на площадку через старый канал. Быстро, осторожно. И держись за меня, не отпускай.

— Никогда, — усмехнулась я, чувствуя, как в голосе моем появилась твердая нотка. — Ни за что.

Он ответил мне улыбкой — той самой, той искренней. Мы прижались друг к другу в тусклом свете ангара и ждали, как звери, слыша, как ночь вокруг нас шевелится, готовая к охоте.