Глава 10 «У порога»

Тяжелый удар автомобильной двери снаружи отозвался дрожью в тонких стеклах полуподвального окна. Сине-красные блики от мигалок мгновенно разрезали полумрак архива, заметались по пыльным стеллажам, окрашивая пожелтевшие папки в зловещие, тревожные цвета.

— Они... они здесь... — Ефимыч сполз со стула, его колени подогнулись, и он едва не рухнул на заваленный бумагами пол. — Это конец. Савельев не оставляет свидетелей. Нас сейчас просто положат тут и спишут на сопротивление при задержании.

Мои пальцы судорожно вцепились в край стола. В ушах звенело от собственного пульса. Вся моя лейтенантская подготовка, все инструкции из академии — всё это вылетело из головы, оставив только дикий, парализующий страх. Я понимала: Савельев приехал не арестовывать. Он приехал зачищать. Меня — как предателя, Даню — как козла отпущения, Ефимыча — как опасного свидетеля.

Вдруг сильные, невероятно горячие ладони легли на мои плечи.

Даня развернул меня к себе. В полумраке подвала, прошитом резким светом мигалок, его лицо казалось высеченным из гранита, но в голубых глазах не было паники. Только бесконечная, обжигающая решимость. Он скользнул ладонями вверх — к моей шее, бережно обхватил мое лицо своими огромными теплыми руками. Его большие пальцы мягко погладили мои щеки, стирая выступившие от страха слезы.

— Посмотри на меня, Ника, — хрипло, но удивительно спокойно и нежно произнес он. — Слышишь меня? Посмотри на меня.

Я подняла взгляд, утыкаясь в его глаза. И среди этого воя сирен мне вдруг показалось, что весь остальной мир перестал существовать. Был только он. Его веснушчатое лицо, сумасшедшее тепло, которое мгновенно остановило мою дрожь.

— Всё хорошо. Слышишь? Всё хорошо, не бойся, — он прижался своим лбом к моему, и я почувствовала, как ровно и сильно бьется его сердце. — Я с тобой. Я не дам им до тебя дотронуться. Мы выберемся. Верь мне.

— Я верю тебе, Дань, — прошептала я, накрывая его ладони своими руками. Этот короткий момент близости среди хаоса вдохнул в меня жизнь. Паника ушла, уступая место холодной, злой собранности.

В этот момент старый кнопочный телефон в кармане Даниной куртки коротко, надрывно завибрировал.

Даня быстро вытащил его и нажал на кнопку.

— Да, Макс?

— Даня, слушай быстро, — раздался в динамике тяжелый, напряженный голос Максима. На заднем плане слышался какой-то гул. — Савельев пригнал три машины. СОБР оцепил главный вход и окна подвала. Они уже готовятся выбивать дверь. Но они не знают про старую котельную в левом крыле.

— Из котельной есть выход? — быстро спросил Даня, притягивая меня ближе к себе за талию.

— Да, угольный люк. Он выходит во внутренний двор-колодец, прямо за мусорные контейнеры. Я подогнал туда грузовик клуба, перекрыл обзор для их патрульных. Но у вас три минуты. Как только они выбьют дверь — они прочешут подвал за секунды. Я устрою шорох у главного входа, отвлеку их. Двигайте!

Связь оборвалась.

— Ефимыч! — Даня резко обернулся к застывшему от страха старику. — Быстро скидывай файлы на флешку и беги в котельную!

Старик, словно очнувшись, судорожно ткнул флешку в разъем ноутбука. Полоса загрузки поползла по экрану. Каждая секунда казалась вечностью.

Снаружи, прямо у дверей архива, раздался тяжелый металлический удар. Савельев и СОБР начали работать вышибным зарядом.

— Снято! — Ефимыч выдернул флешку и протянул её мне.

Я быстро спрятала её во внутренний карман куртки Дани. Сам ноутбук я захлопнула и засунула в рюкзак.

— Бежим! — Даня схватил меня за руку, увлекая в темный коридор подвала.

Мы бежали по узким переходам, заваленным ржавыми трубами и старым хламом. Ефимыч едва поспевал за нами, тяжело отдуваясь. Сзади, со стороны архива, раздался оглушительный взрыв — дверь вынесли. По подвалу разнесся крик штурмовой группы: «Работаем! Всем лежать, полиция!».

Даня вел нас безошибочно. Мы влетели в заброшенную котельную. В нос ударил резкий запах угольной пыли и ржавчины. Под самым потолком чернел прямоугольный люк.

— Ефимыч, давай первый! — Даня подставил старику плечо, помогая ему взобраться по скользким кирпичам. Старик кряхтя полез вверх, протискиваясь в узкую щель.

Вдруг со стороны коридора показался луч мощного тактического фонаря.

— Движение в левом крыле! — заорал грубый голос. — Всем стоять!

— Ника, лезь! — Даня резко подтолкнул меня к люку.

— Я без тебя не полезу! — закричала я, цепляясь за его куртку.

Даня перехватил меня за талию, приподнял и буквально вытолкнул в холодную сырость угольного люка. Сам он полез следом, но в этот момент в котельную ворвался оперативник. Раздался сухой щелчок выстрела — пуля выбила кирпичную крошку прямо у лица Дани.

Я мертвой хваткой вцепилась в его плечи, помогая ему выбраться. Даня вылетел наружу, мы оба покатились по мокрой земле за мусорными баками.

На улице раздался оглушительный взрыв петарды и визг тормозов — это Макс на клубном грузовике пошел на таран патрульной машины, устроив обещанный хаос.

— К машине! Быстро! — Даня вскочил, рывком поднимая меня на ноги.

Он обнял меня за плечи, практически неся на себе сквозь холодный питерский туман. Наша машина ждала в паре метров. Мы запрыгнули внутрь. Мотор взревел, и я сорвалась с места, уводя машину со двора 17-й линии в серую, спасительную мглу Васильевского острова.

Но на этот раз на приборной панели лежал не просто ноутбук. В моем кармане грелась флешка со всей черной кассой Кирилла. И Савельев теперь знал, что я пошла против него.