Утро под прицелом

Утро в лагере началось со свистка тренера, который прорезал тишину коридоров, как лезвие. Я подскочила на кровати, чувствуя, как губы неприятно покалывает. Подойдя к зеркалу, я замерла: нижняя губа немного припухла, а на ней красовалась отчетливая корочка — Осаму поцеловал меня, не жалея сил, буквально впечатывая свое присутствие в мою память.

— Черт, Саму... — прошептала я, пытаясь замазать след гигиенической помадой, но припухлость никуда не делась.Когда я вышла на завтрак, Тоору уже сидел за столом, мрачно ковыряя палочками в рисе. Он выглядел так, будто не спал всю ночь, размышляя о моем «беременном» пранке. Стоило мне сесть рядом, как его королевский радар мгновенно сработал. Он замер, медленно повернул голову и уставился на мое лицо.

— Мизу-чан, — его голос был подозрительно тихим. — У тебя губа опухла. И там... кровь? Ты что, во сне с кроватью подралась? Или кто-то из лис решил, что сезон охоты открыт?Я уткнулась в кружку с чаем, пряча взгляд.

— Обветрилась, Тоору. На веранде вчера было холодно.

— Обветрилась? — Тоору прищурился так сильно, что его глаза превратились в две опасные щелочки. — Ива-чан, ты слышал? У нашей принцессы губы обветрились в форме человеческого укуса. Какое странное природное явление!Иваидзуми лишь вздохнул, понимая, что назревает буря, и посильнее впихнул Тоору в рот кусок омлета, чтобы тот замолчал.В этот момент в столовую зашли Инаридзаки. Осаму шел впереди, выглядя на удивление бодрым и спокойным, но стоило ему увидеть меня, как в его глазах вспыхнул тот самый темный огонек из вчерашней ночи. Он прошел мимо нашего стола, и я кожей почувствовала его присутствие.

— Оя-оя, Саму! — громко провозгласил Атсуму, садясь напротив брата. — А что это у тебя губа прокушена? Неужели вчерашние онигири были такими жесткими, что ты сам себя съел?Весь зал затих. Тоору резко вскочил, опрокинув стул.

Его взгляд метался от моих губ к губам Осаму. Пазл в его голове сложился с оглушительным щелчком.

— МИЯ ОСАМУ! — взревел брат на всю столовую, хватая со стола вилку как боевое оружие. — Я знал! Я знал, что твои онигири — это прикрытие для разврата!Я закрыла лицо ладонями,чувствуя, как краснею до корней волос. Тишина в лагере снова была разорвана в клочья, но на этот раз не моей шуткой, а неоспоримой правдой.