Блеф на грани инфаркта

В зале повисла такая тишина, что было слышно, как в дальнем углу капает вода из плохо закрытого крана. Сотни пар глаз уставились на меня. Мой пульс участился, но не от страха, а от дикого, колючего желания прикольнуться и посмотреть, как рухнет этот пафосный волейбольный мир.Я медленно оправила футболку, напустив на лицо выражение высшей степени безмятежности и какой-то новой, взрослой усталости.

— Нет, я не вернусь, — произнесла я ровным, почти будничным голосом, глядя прямо перед собой.

— Беременным противопоказан волейбол.

Мир взорвался беззвучно. Тоору, стоявший ближе всех, побледнел так, что его лицо слилось с белой стеной зала. Мяч, который он держал, выпал из его ослабевших рук и медленно, с издевательским стуком, покатился по паркету.

— Что?.. — прошептал брат, и его голос сорвался на ультразвук. — Мизу-чан... ты... кто?! Ива-чан, держи меня, я сейчас умру прямо здесь!

Киндаити застыл с открытым ртом, напоминая выброшенную на берег рыбу. Куроо подавился энергетиком, а Бокуто перестал махать руками, выглядя так, будто ему только что сообщили о конце света.

Но больше всего мне хотелось увидеть его реакцию.Осаму замер по ту сторону сетки. Его лицо, обычно непроницаемое и сонное, в одно мгновение превратилось в маску абсолютного шока. Он побледнел, затем резко покраснел, а его пальцы, сжимавшие сетку, побелели от напряжения. Он смотрел на меня так, будто я только что призналась в убийстве, и в его взгляде смешалось всё: дикая ревность, ужас, осознание потерянных трех лет и... что-то еще, что я не смогла прочесть.

— Беременна? — его голос прозвучал низко, с хрипотцой, от которой у меня по спине пробежали мурашки. — От кого, Мизуки?

Атсуму, который секунду назад ржал, теперь стоял с каменным лицом, переводя взгляд с брата на меня. Он единственный заметил бесенят, пляшущих в моих глазах, но даже он не рискнул нарушить эту гробовую тишину.

Я выдержала паузу, наслаждаясь моментом. Тоору уже начал засучивать рукава, явно собираясь идти искать «виновника» по всему Токио, а Иваидзуми пытался удержать его за воротник олимпийки.

— Ой, да расслабьтесь вы, — я не выдержала и прыснула, закрывая лицо ладонями. — Шутка это! Боже, видели бы вы свои лица! Тоору, ты вообще стал похож на привидение. Саму, выдохни, а то у тебя сейчас вены на лбу лопнут.Я засмеялась, чувствуя, как напряжение в зале сменяется волной облегченного мата и нервных смешков. Но Осаму не смеялся. Он продолжал смотреть на меня, тяжело дыша, и в его взгляде теперь пылала такая ярость вперемешку с облегчением, что я поняла: шутка удалась, но за неё придется платить.

— Это было... очень глупо, Мизу-чан, — прохрипел Тоору, вытирая пот со лба. — Я чуть инфаркт не схватил.

Осаму молча перемахнул через сетку, игнорируя судей и правила. Он подошел ко мне вплотную, возвышаясь надо мной, как грозовая туча.

— Больше так не шути, — прошептал он мне на ухо, и его рука на секунду собственнически сжала моё плечо. — Никогда.