За закрытыми дверями и холодная правда

Коридор, ведущий к судейской комнате, казался бесконечным тоннелем. Тяжёлые шаги Тоору гулко отдавались от бетонных стен — он шёл впереди, не оборачиваясь, и от его спины буквально исходили волны ледяного холода. Следом за ним, под конвоем тренеров Инаридзаки, шёл Осаму. Его лицо было абсолютно непроницаемым, но я видела, как он то и дело сжимает кулаки, борясь с внутренним напряжением.

Я плелась позади всех, судорожно натягивая воротник своей злополучной водолазки до самых ушей. Каждое случайное прикосновение ткани к укусу напоминало о том, какой ценой нам досталась эта близость.

— Садитесь, — сурово произнёс председатель комиссии, указывая на длинный стол Тоору рухнул на стул, скрестив руки на груди и сверля Осаму взглядом, в котором читалось желание совершить преступление прямо здесь. Саму сел напротив, выпрямив спину. Я пристроилась с краю, чувствуя себя так, будто меня выставили на аукцион.

— Итак, — начал председатель, поправляя очки. — Драка капитанов на глазах у десяти тысяч зрителей и миллионов телезрителей. Дисквалификация на этот матч — это только начало. Мы рассматриваем вопрос о полном отстранении обоих игроков до конца турнира.

— Это несправедливо! — Тоору резко подался вперёд, его голос сорвался на рык. — Этот... этот лис... он спровоцировал меня! Он посягнул на честь моей сестры!

— Ойкава-сан, — голос Осаму прозвучал на удивление спокойно и твёрдо, перекрывая гнев брата. — Ваша сестра — не ваша собственность. И то, что произошло между нами, было обоюдным решением. Я готов понести любое наказание, но не смейте впутывать сюда её репутацию как игрока.

Я подняла голову, встретившись с ним взглядом. В его глазах не было раскаяния за содеянное — только решимость защитить меня.

— Репутацию?! — взвился Тоору. — Ты её уже уничтожил! Ты клеймил её как свою добычу прямо перед матчем!

— Хватит! — я с силой хлопнула ладонью по столу, заставляя обоих замолчать. — Вы оба ведёте себя как идиоты! Тоору, ты устроил шоу из-за синяка на моей шее, наплевав на команду. Саму... ты тоже хорош, оставил метку, зная, что мой брат — псих.

Я повернулась к комиссии, пряча дрожащие руки под столом.

— Господа, это был личныйконфликт, не имеющий отношения к волейболу. Осаму Мия не совершал насилия. Это... это наши отношения. Я прошу вас не ломать им карьеру из-за моей личной жизни. Накажите меня, если нужно, но дайте им играть.В комнате повисла тишина. Председатель долго смотрел на нас, переводя взгляд с разъярённого Тоору на спокойного Осаму и, наконец, на меня — бледную, но решительную девушку в чёрной водолазке.

— Мы примем решение через час, — наконец произнёс он. — А пока... Мизуки Ойкава, покиньте помещение. Осаму и Тоору остаются для дачи подробных показаний.

Я вышла в коридор, едва переставляя ноги. Возле двери меня уже ждал Киндаити. Его лицо было серым от переживаний.

— Мизуки... — прошептал он. — Иваидзуми-сан в ярости. Команда проиграла сет без Тоору. Что теперь будет?

Я прислонилась к холодной стене, чувствуя, как силы окончательно покидают меня.

— Теперь, Ютаро, мы будем ждать. И надеяться, что лисы и короли умеют договариваться хотя бы тогда, когда на кону стоит всё.Судьба турнира висит на волоске, а отношения внутри Сейджо разрушены. Как думаешь, сможет ли Осаму убедить Тоору пойти на мировую ради продолжения