Руины репутации и последний рубеж

Зал взорвался. Свистки судей тонули в реве трибун, а вспышки камер журналистов слепили, как россыпь маленьких молний. Тоору вцепился в джерси Осаму, его костяшки побелели, а лицо исказила гримаса такой ярости, которую я не видела за все годы нашей жизни.

— Ты! — хрипел брат, пытаясь достать кулаком до невозмутимого лица Саму. — Ты посмел коснуться моей сестры?! Я сотру тебя в порошок!

Иваидзуми и Киндаити повисли на Тоору, пытаясь оттащить его назад. Киндаити выглядел так, будто готов был провалиться сквозь паркет — его сделка со мной только что обернулась международным скандалом. На другой стороне сетки Атсуму, довольный произведенным эффектом, продолжал подливать масла в огонь:

— Ой-ой, Король потерял корону? Глядите, он сейчас расплачется!Осаму не сопротивлялся. Он стоял неподвижно, позволяя Тоору трясти себя, но его взгляд был направлен мимо брата — прямо на меня. В этом взгляде не было страха, только немое извинение за то, что всё вскрылось именно так.Я стояла в центре площадки, судорожно натягивая воротник водолазки обратно на шею, но было поздно. Пятно видели все. Судья на вышке яростно махал красной карточкой.

— ПРЕКРАТИТЕ! — мой крик сорвался на хрип, но в наступившей на секунду тишине он прозвучал как выстрел.Я подбежала к брату и с силой вцепилась в его руки, заставляя отпустить Осаму.

— Тоору, хватит! Ты позоришь команду! Ты позоришь меня! — я смотрела ему прямо в глаза, и в моих глазах стояли слезы злости и унижения. — Это не он... это мы. Это был мой выбор. Ты слышишь?! Мой!

Тоору замер. Его руки обмякли, он медленно перевел взгляд с Осаму на меня. В его глазах я увидела не только гнев, но и глубокую обиду. Для него я всегда была «маленькой кошечкой», которую нужно защищать, а теперь он увидел во мне взрослую девушку, у которой есть свои тайны.

— Уходите с поля. Оба, — ледяным тоном произнес главный судья, указывая на Тоору и Осаму. — Дисквалификация до конца матча. Разбирательства продолжатся в судейской комнате.

Команды уходили в раздевалки под гул толпы. Я шла последней, чувствуя на своей спине сотни взглядов. Возле технического выхода я на мгновение столкнулась с Осаму. Он хотел что-то сказать, протянул руку, но я резко отпрянула.

— Не сейчас, Саму, — прошептала я, пряча взгляд. — Ты получил то, что хотел — теперь все знают. Доволен?

Я скрылась в коридоре, оставив его стоять в полумраке. Через час нам предстояло самое тяжелое — объяснение с тренерами и комиссией, которые уже готовили протоколы о «неспортивном поведении».