Иначе

Много лет назад. Окрестности стены Роза.

Нове тогда было девять, может, десять. У неё уже тогда был лук. Самодельный, сработанный вместе с отцом, чуть тяжеловатый для её ещё неокрепших рук, но верный. И стрелы — десяток, аккуратно обструганные, с наконечниками из обожжённого железа. Она уходила в лес каждый раз, когда в доме становилось слишком душно, когда мать начинала говорить о том, как правильно носить платья, а отец — о том, что леди не пристало лазать по деревьям. Лес был её убежищем, её полигоном. Там она не чувствовала себя чужой.

В тот день она забралась дальше обычного. Лес сгущался, тени удлинялись, птицы умолкли — и сквозь непроглядную тишину она услышала их. Голоса. Грубые, прокуренные, чужие.

Она подкралась ближе, прячась за стволами. В небольшой прогалине стояла кибитка — крытая повозка, обитая потрёпанным холстом, с задёрнутыми пологами. Трое мужчин сидели у костерка, курили, смеялись, перекидывались короткими фразами. Нова замерла за толстым деревом, чувствуя, как внутри разрастается то странное, звериное чутьё — не страх, а что-то другое. Опасность. Она не знала, зачем осталась. Может, азарт. Может, то самое беспокойство, которое никогда не давало ей пройти мимо чужой беды.

Она заметила его не сразу. Мальчик — лет двенадцати, наверное — выбрался из кибитки медленно, почти бесшумно, стараясь не скрипнуть половицей. Белые, почти платиновые волосы падали ниже плеч, одежда была дорогой — белая рубаха, тёмно-зелёные брюки, накидка такого же глубокого, лесного оттенка. Он выглядел чужим здесь, в этой грязи и хвое.

Мальчик оглянулся и рванул в лес. Но мужчины заметили его мгновенно — один из них выругался, и все трое сорвались с места.

Парень бежал быстро, но путался в длинных полах накидки, и когда его нога зацепилась за корягу, он рухнул плашмя, ударившись лицом о землю.

Нова не думала. Она шагнула из-за дерева, натянула тетиву и направила стрелу прямо в грудь ближайшему мужчине. Те замерли, подняв руки — не столько от страха, сколько от неожиданности.

— Эй, малявка, ты чего творишь? — хрипло спросил тот, что шёл первым. Кривой шрам на щеке, грязная борода, маленькие колючие глаза.

— Зачем вы гонитесь за ним? — голос девочки был твёрже, чем она сама ожидала.

— Так это сын мой, балуется, убежал, — осклабился мужик, пытаясь изобразить добрую улыбку. Улыбка вышла страшной.

— Неправда! — мальчик вскочил на ноги, его голос дрожал, но смотрел он прямо. — Они похитили меня!

Нова сильнее натянула тетиву. Стрела хищно блеснула наконечником. Мужики попятились.

— Слышь, ты, дрянная девка, — прошипел второй, с облысевшей головой и золотым зубом. — Опусти лук. Ещё пользоваться не научилась, а уже в руки берёшь.

— Я ни разу не промахивалась ни по одной дичи, — ответила Нова спокойно, почти лениво. — Так что и в вас не промахнусь. Хотите проверить? — Она чуть повела плечом, стрела качнулась, и мужчины синхронно отшатнулись.

— Ладно, ладно, — поднял ладони шрамоватый. — Чего ты хочешь? Золотишка подкинем, только парня отдай.

— Нет.

— А чего тогда?

— Его. Я его забираю с собой.

Мужчины переглянулись. Потом начали медленно расходиться в стороны — заходить с флангов. Нова не шелохнулась. Только чуть сместила прицел и выстрелила.

Стрела вошла в бедро переднему — тому, что со шрамом. Он взвыл, схватился за ногу, рухнул на колени, закачался и повалился на бок, завывая по-звериному.

Двое других отскочили, побледнев.

— Дурачьё! Хватайте их! — заорал раненый, захлёбываясь болью и яростью.

Нова потянулась за новой стрелой, но мальчик вдруг схватил её за руку и дёрнул назад.

— Бежим! — крикнул он, и они рванули с места.

Она бежала, слыша за спиной тяжёлый топот и мат, и ругала себя за то, что не успела перезарядить. Лес проносился мимо, ветки хлестали по лицу, мальчик не отпускал её руки — крепко, почти до боли. Они свернули с тропы, зарылись в густой кустарник, замерли, прижавшись к земле.

Мужчины пробежали мимо, не заметив. Их голоса удалялись, тонули в чаще.

Дети ждали долго — минуту, пять, десять. Когда всё стихло, Нова выбралась первой, отряхнула колени. Мальчик поднялся следом, всё ещё бледный, сжатый, как пружина.

Она повела его к деревне не короткой дорогой, а дальней, кружной тропой — той, которую знала только она. Там никто не ходил, там пахло мхом и тишиной.

У околицы их встретила Маргарет. Бабушка стояла у старого забора, разговаривая с соседом — дедушкой Вальтером, который каждое утро привозил им парное молоко в обмен на мясо. Увидев внучку, она нахмурилась, но не рассердилась — насторожилась.

— Нова! Ты опять ходила в лес? — спросила она, и в голосе её слышалось больше беспокойства, чем строгости.

— Да, бабушка, — Нова подбежала, таща за собой мальчика. — Ему нужна помощь.

Маргарет перевела взгляд на незнакомца. Мальчик опустил голову, закусил губу, будто ждал наказания. Старик Вальтер, кряхтя, приблизился, вглядываясь в незнакомое лицо.

— И что же стряслось, дети?

— Потом расскажу, — отрезала Нова. — Ему надо вернуться к родителям. Вы же в город собирались, дедушка Вальтер? — она повернулась к соседу, её глаза горели той самой решимостью, которую Маргарет видела в ней с пелёнок.

— Ну, собирался, — кивнул старик, потирая седую щетину.

— Не подбросите его?

— Отчего ж не подбросить? — Вальтер улыбнулся — в его выцветших голубых глазах не было ни капли сомнения. — Не бросим парня в беде.

Пока старик запрягал лошадь, Нова и мальчик стояли рядом. Он всё ещё жался к ней, недоверчиво поглядывая на взрослых.

— Не бойся, — сказала Нова, и её детская улыбка была такой яркой, что, казалось, могла осветить весь этот хмурый вечер. — Дедушка Вальтер хороший. Он довезёт тебя. Никто тебя больше не тронет.

— Хорошо, — выдохнул мальчик, и его плечи наконец опустились. Он почти улыбнулся.

Кибитка тронулась. Вальтер уже сидел на облучке, подбирая вожжи. Мальчик забрался внутрь, но перед тем, как скрыться за пологом, обернулся.

— Встретимся ещё, — сказала Нова, махая рукой. — Найдёшь меня. В будущем. И не забудь моё имя. Но-ва!

— Я запомню, — ответил мальчик. — Я тебя найду. Спасибо. Меня зовут...

— Нова! — крикнула из дома Маргарет. — Иди ужинать! Отец с охоты вернулся!

Девочка обернулась, кивнула бабушке, потом снова посмотрела на кибитку. Но мальчик уже скрылся, и только край тёмно-зелёной накидки мелькнул на повороте.

— Не забудь сдержать обещание! — крикнула она вдогонку.

И побежала домой.

Настоящее время. Штаб Разведкорпуса. Вечер.

Нова вернулась в штаб уже затемно. В комнате она сбросила с себя роскошное платье — слишком лёгкое, слишком чужое — и переоделась в привычную форму. Ткань привычно обтянула плечи, пахнуло потом и порохом. Она рухнула на кровать, раскинув руки, и уставилась в потолок.

«Где я могла его видеть?»

Мысли метались, как потревоженные птицы. Может, она когда-то сделала ему что-то плохое, и он теперь мстит? Или, наоборот, помогла, а он решил отплатить странной благодарностью — короной? Но предлагать трон и свадьбу человеку, которого видишь второй раз в жизни? Нелепо. Безумно.

Дверь отворилась без стука. Ханджи вошла на цыпочках, тихо прикрыла за собой и присела на край кровати, уставившись на Нову с выражением, которое предвещало как минимум час расспросов.

— Ну как он? — Ханджи подалась вперёд, сдерживая эмоции.

— Что именно тебя интересует? — Нова усмехнулась, не поворачивая головы.

— Ну как это — что? — Ханджи даже руками всплеснула. — Красивый? Молодой или старый? Злой или добрый? И о чём вы говорили?

— Довольно красивый, — сказала Нова, глядя в потолок. — Длинные белые волосы, высокий. Лицо благородное. Думаю, он добрый и честный человек. Насколько это вообще применимо к королям.

— У-у-у, — протянула Ханджи, мечтательно закатив глаза. — Какая прелесть. Он тебе точно понравился.

— Не говори глупостей, — фыркнула Нова.

— Ладно-ладно. Так что он хотел?

— Предложил выйти за него замуж и править Эльдией вместе, — ответила Нова ровным, почти безразличным тоном.

Ханджи ахнула, подавшись вперёд.

— И ты что?

— Отказала, — Нова повернула голову и усмехнулась, увидев вытянувшееся лицо подруги. — Сказала, что моя миссия в другом. Он принял отказ и сказал, что хочет хотя бы дружить.

Ханджи открыла рот, собираясь что-то добавить, но Нова вдруг приподнялась на локтях, сведя брови к переносице.

— Но он спросил одну странную вещь.

— Какую?

— Спросил, помню ли я его. Мне кажется, мы где-то пересекались. Но я совершенно не помню где и когда. — Она нахмурилась, пытаясь пробиться сквозь завесу памяти. — Я бы такое лицо точно запомнила.

— Может, в детстве? — предположила Ханджи, пожав плечами. — Вместе в кого-то из лука стреляли?

Нова замерла. Расширенными глазами уставилась в одну точку. Ханджи испуганно отпрянула.

— Ханджи, — медленно, почти шёпотом, сказала Нова. — Ты гений. Золото. Я всё поняла. Спасибо!

Она резко вскочила с кровати, заметалась по комнате, не в силах усидеть на месте. Ханджи смотрела на неё с открытым ртом — такую радость она видела на лице подруги, пожалуй, впервые за всё время.

— Обрадовалась этому больше, чем трёхлетней расшифровке ДНК, — пробормотала Ханджи, качая головой, но Нова её уже не слушала.

Она выскочила в коридор — и тут же врезалась в чью-то грудь. Знакомый запах ударил в нос, и улыбка мгновенно сползла с её лица.

Леви.

Серьёзный, холодный, как всегда. Нова виновато поджала губы, чуть поклонилась в извинении и шагнула в сторону, намереваясь обойти его. Но не успела.

— Как прошла встреча с королём? — его голос прозвучал за спиной, ровно, без единой эмоции.

Нова остановилась. Закрыла глаза. Выдохнула — медленно, тяжело, выпуская весь накопившийся внутри воздух. Повернулась.

— Расскажу. Но не здесь.

*

Они шли медленно, почти без цели. Небо над ними уже затянуло звёздами — бесконечное, холодное, равнодушное. Луна висела низко, подсвечивая тропинку серебристым светом. Нова рассказывала — всё, без утайки: про короля, про предложение, про отказ, и наконец — про то, что они уже встречались много лет назад. И что теперь она почти уверена — тот мальчик, которого она спасла в лесу, и есть Элиас.

Леви слушал молча. Его лицо оставалось непроницаемым, но пальцы, сцепленные за спиной, нервно перебирали ткань рукава.

— Если честно, — вдруг сказал он, и голос его был ровным, почти будничным, — я бы хотел этого.

Нова остановилась.

— Ты бы хотел, чтобы я вышла замуж за короля и правила Эльдией? — спросила она, и голос её не дрогнул, но внутри что-то неприятно кольнуло.

Он кивнул, не глядя на неё.

— Да.

Она опустила голову, пряча глаза.

— Ты бы смог жить с тем, что я жена другого? Не ревновал бы?

— Ревновал бы. — Леви остановился напротив неё, и на секунду его взгляд стал почти человеческим. — Но факт, что у тебя будет больше защиты и безопасности... это успокаивало бы.

Нова смотрела в землю. Внутри поднималась волна — не злости, нет, даже не обиды. Глухое, тягучее разочарование. Она знала, что его ответ был благородным. Честным. Но ей было не легче.

Вместе быть не получается. И по отдельности — тоже тяжело. Каждый раз, когда она думала о нём в одиночестве, она понимала: независимо от того, вместе они или нет, он будет её защищать. Рисковать собой. Жертвовать — собой, другими...

Может, действительно стоило согласиться. Будь она в безопасности — под защитой короны, солдат, в каменных стенах дворца — он бы бережнее относился к своей жизни. Не бросался в отчаянные битвы. Не делал глупостей, стоящих жизни.

Она не знала, сколько они простояли так в тишине. Луна медленно ползла по небу, звёзды гасли одна за другой.

— Ты прав, — наконец сказала Нова, и её голос звучал глухо, как из пустоты. — Было бы безопаснее. Но я выбрала иначе.

Она развернулась и пошла обратно к штабу, оставив Леви одного под холодным звёздным небом.

А он стоял и смотрел ей вслед. И не знал — то ли догонять, то ли отпустить. И то и другое было одинаково больно.