Почему ты так боишься любить меня?

Все уже собрались. Эрвин сидел во главе стола, его пальцы перебирали стопку свежих рапортов. Ханджи расположилась напротив, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Майк, склонившись над блокнотом, что-то помечал на полях. Леви замер у окна, скрестив руки, его взгляд был устремлён в темноту за стеклом. Нова сидела в конце стола, поджав губы, и старалась не встречаться ни с чьими глазами.

Атмосфера была тяжёлой, как перед грозой.

— Сейчас у нас одна главная задача — найти предателей, — начал Эрвин, его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь. — Мы так и не выяснили, кто напал на Нову. Но есть все основания полагать, что они действуют не поодиночке.

— То есть, исходя из последних событий... — Майк оторвался от записей и поднял голову. — Титаны — это люди. И они среди нас?

Эрвин кивнул, и в комнате повисла тишина.

— Это значит, что их не двое, — продолжил Майк, хмурясь. — Их может быть...сколько их там..?

— Десять, — спокойно сказала Нова, и все взгляды обратились к ней. — Сейчас распределение сил таково: Атакующий и Прародитель находятся у Эрена Йегера. Искупитель — у меня.

— Хорошо, — Майк кивнул, принимая информацию. — Сути это не меняет. Их остаётся семь. Нас — трое, если грубо говоря. Как мы собираемся противостоять?

— Точное количество вражеских носителей, находящихся сейчас на Парадизе, мы не знаем, — ответил Эрвин. — Но мы точно знаем, что Бронированный и Колоссальный титаны здесь. Они оба крайне опасны. Что о них сказано в книге Гриши Йегера?

— Всё зависит от навыков носителя, — начала Нова, стараясь говорить чётко и по делу. — Эрен вынослив, но его эффективность в бою напрямую связана с его подготовкой. Бронированный титан — самый прочный. Как мы уже видели, его броню крайне сложно пробить. Колоссальный — самый высокий, и его главное преимущество — испускаемый пар, который делает приближение к нему практически невозможным. К рукопашному бою он не приспособлен. — Она помолчала. — Остальных я помню плохо.

— Ничего, — Эрвин откинулся на спинку кресла. — Скоро нам предоставят копии содержимого книги. Разберёмся подробно. Он сделал паузу и вдруг спросил: — А твой титан?

Нова на мгновение подняла брови:

— Что?

— Твой титан. Насколько он силён?

— Эм... — Нова отвела взгляд. — О нём почти ничего не известно. Я знаю лишь, что он может исцелять. Создавать вокруг себя и других защитный купол...

— Хах... — Майк хмыкнул, не отрываясь от блокнота. — Прям создан для тебя.

Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. Майк поднял голову, наткнулся на ледяной взгляд Леви — и мгновенно сжал губы, уткнувшись обратно в свои записи.

— Как мой титан проявит себя в бою — я не знаю, — продолжила Нова, делая вид, что не заметила этого обмена. — Но вероятно, смертельного урона он не нанесёт. В книге было сказано... это единственный титан, который не убивает.

— Я понял, — кивнул Эрвин. — Мы будем работать над изучением твоего титана и титана Эрена. Тренировки, анализ возможностей.

— То есть ты собираешься проводить над ними эксперименты? — в голосе Леви, до этого молчавшего, прозвучала скрытая угроза.

— Если говорить грубо — да, — ответил Эрвин без тени смущения.

— Это может быть для них смертельно? — Леви повернулся к командующему, и его взгляд стал острым, как лезвие.

— Я не знаю, Леви. Скорее всего, нет, — Эрвин выдержал его взгляд. — Носители титанов обладают способностью к регенерации. Это должно минимизировать риски.

Нова опустила взгляд, поджав губы. Она знала то, о чём не решалась сказать. Внешняя регенерация не отменяла того, что происходило внутри. Её тело умирало. Давало сбои. Сила титана медленно пожирала её изнутри.

Но она молчала. Пока — молчала.

Леви бросил на неё быстрый взгляд, но ничего не сказал. Только сжал кулаки так, что побелели костяшки.

Он чувствовал: она что-то скрывает. И это что-то пугало его сильнее, чем любой враг.

*

Совещание закончилось. Нова вышла первой, прижимая к груди папку с документами, её шаги были быстрыми, почти беглыми. Леви последовал за ней, не спрашивая разрешения.

— Нова.

Она не остановилась.

— Не подходи ко мне, — голос её был резким, как удар хлыста. — Просто отстань.

Леви не отстал. Он шёл за ней по коридору, не ускоряя шага, но и не отставая ни на шаг. Нова ускорилась, но Леви легко догнал её, схватил за руку и, не дав опомниться, затащил в свою комнату. Дверь захлопнулась за ними, и в следующее мгновение он прижал её к стене — не грубо, но так, что вырваться было невозможно.

— Хватит убегать, — сказал он, и в его голосе не было ни угрозы, ни гнева — только усталость.

— Мне не о чем с тобой говорить. — Нова подняла на него глаза, и в них горел огонь — гнев, боль, что-то ещё, чему она отказывалась давать имя. Она не выдержала первой и отвернулась, уперев взгляд в пустоту. — Чёрт... это неправильно. Я должна прекратить любить тебя. Вопреки всему.

Леви молчал. Его лицо оставалось сосредоточенным, непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то — слишком быстро, чтобы она успела прочесть.

Нова снова посмотрела на него, злая и беспомощная одновременно.

— Почему я не могу в тебе разочароваться? Почему не могу наказать? Оттолкнуть? Меня это бесит. Бесит до чёртиков. — Она с силой ударила его обеими ладонями в грудь. Удар был не болезненным, но в нём было всё её отчаяние.

Леви опустил взгляд на её руки, а потом снова поднял на неё глаза. Он приблизился — ещё ближе, так что между ними почти не осталось воздуха.

— Думаешь, это работает в одну сторону? — его голос был тихим, почти шёпотом, но в нём слышалась такая глубина, что у Новы перехватило дыхание. — Нет таких вещей на свете, Нова, которые ты могла бы сделать, чтобы отвратить меня от себя.

Он замолчал на секунду, не сводя с неё глаз.

— Почему ты так боишься меня любить?

Нова сжала губы, чувствуя, как внутри закипает злость — но не на него, на себя.

— Потому что моя любовь толкает тебя на опасные поступки. И я ненавижу тебя за это. И себя — тоже.

Леви покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на боль.

— Не вини себя. Ни за ненависть ко мне, ни за любовь. — Он чуть склонил голову, вглядываясь в её лицо. — На такие поступки меня толкает только одно — моя любовь к тебе. И только она.

Нова смотрела на него, чувствуя, как внутри всё замирает.

— Это ничего не меняет, Леви. Ты же понимаешь?

Он не отвёл взгляда. Только произнёс тихо, почти беззвучно:

— Понимаю.

Она смотрела на него, и в её глазах боролись любовь и отчаяние, страх и нежность.

— Ты мне очень дорог, Леви. Я не хочу, чтобы ты пострадал.

— Нова... — начал он, но она мягко прижала ладонь к его губам, останавливая.

— Нет. Стой. Дай мне договорить. — Она убрала руку, но продолжила, и голос её дрожал, хотя она старалась держаться. — В этот раз правду узнала я. Но если кто-то узнает о твоей очередной тайне раньше меня... тебя казнят за измену. Я не переживу этого, Леви. — Слёзы заблестели на её ресницах, губы дрогнули. — Поэтому... давай прекратим. Прошу.

Леви покачал головой, и в этом движении было столько упрямства, сколько она видела в нём лишь в самые тяжёлые моменты.

— Нет.

— Леви... — она обхватила его лицо ладонями, заставляя посмотреть на неё. — Ты на моей стороне?

Он замолчал на мгновение, вглядываясь в её глаза — влажные, полные боли, но непокорные.

— На твоей.

— Тогда следуй по тому же пути, что и я, — её голос стал твёрже, хотя слёзы всё ещё текли по щекам. — Хватит уберегать меня от того, что тебе кажется опасным. Нас сжирает эта привязанность изнутри. Оба сгораем заживо.

— Ты опять пытаешься сбежать, — сказал он, и в его голосе не было осуждения — только усталое, болезненное понимание.

Она не отвела взгляда.

— Да. Опять пытаюсь. Но теперь — только от тебя. Я не хочу больше, чтобы ты совершал ошибки, которые стоят тебе жизни.

Леви опустил голову, сжав губы. Молчание повисло между ними тяжёлое, почти осязаемое.

— Мы опять не сможем, — наконец произнёс он глухо. — Уже много раз так было. Свадьба... твоя «смерть»...

Нова тоже опустила взгляд, прикусив нижнюю губу до боли, до тонкой нити крови.

— Прости, — прошептала она дрожащими губами.

И выбежала из комнаты.

Она почти бежала по коридору, не разбирая дороги, прижимая ладонь к лицу, чтобы хоть как-то сдержать слёзы, которые текли сплошным потоком. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось.

А когда она свернула за угол, из-за закрытой двери его комнаты раздался глухой удар — кулаком о стену.

Нова вздрогнула, прижала ладонь ко рту, сдерживая рвущийся наружу всхлип, и побежала быстрее.

В свою комнату. В одиночество. Туда, где можно было упасть на кровать и плакать в подушку, чтобы никто не слышал.