Сила титана

Суд длился с самого утра до позднего вечера. Зал заседаний, ещё несколько часов назад наполненный криками, спорами и гневными речами, теперь опустел. Присяжные расходились в потрясённом молчании. Судьи, чьи лица ещё недавно были каменными, сейчас выглядели растерянными, будто у них на глазах рухнуло всё, во что они верили.

Правда о мире — о стенах, внутри которых спали тысячи Колоссальных титанов, о ложной истории, о том, что они не одни на этой земле — перевернула сознание каждого присутствующего. Даже те, кто всю жизнь служил короне, не могли скрыть шока.

Книгу Гриши Йегера Дариус Закклай изъял — и никто не возражал. Теперь, когда правда была произнесена вслух, бумага уже не имела значения. Информация разлетится по Эльдии, и остановить её было невозможно.

В конечном итоге суд постановил: Эрен Йегер и Нова Блауз передаются под полную ответственность Разведкорпуса.

Нова вышла из здания суда вместе с сослуживцами. Вечерний воздух — прохладный, свежий, пахнущий приближающейся ночью — коснулся её разгорячённого лица. Она остановилась, закрыла глаза и глубоко вдохнула.

— Нова.

Голос Леви раздался за спиной. Она услышала его шаги — уверенные, но почему-то чуть медленнее обычного.

— Что? — она не открыла глаз.

— Ты вела себя опрометчиво на суде.

Нова резко распахнула глаза и повернулась к нему. В её взгляде полыхнул огонь — такой, что любой на месте Леви отступил бы.

— Это ты мне говоришь? — её голос звучал тихо, но в нём слышалась сталь. — Если бы я, Леви, не узнала правду, мы бы уже давно висели на верёвках из-за твоего молчания. И скажи спасибо, что я никому не рассказала о твоей лжи.

Леви сжал челюсть. Желваки заходили ходуном, но он промолчал. Не потому, что нечего было сказать, а потому, что понимал — она права.

— Садись со мной, — наконец произнёс он, обходя конфликт. — Поедем в штаб.

— Нет, — Нова отвернулась. — Я поеду с Ханджи.

Она направилась к Ханджи, которая уже садилась на лошадь, и даже не взглянула на Леви.

*

Лошади остановились у входа. Нова спрыгнула на землю, и её качнуло. В глазах на мгновение потемнело, она тряхнула головой, пытаясь прогнать внезапную слабость.

— Нова? — Ханджи обошла лошадь, обеспокоенно вглядываясь в лицо подруги. — Ты в порядке?

— Всё хорошо, — Нова натянула улыбку. — Просто иди. Мне нужно отдышаться.

Ханджи нехотя кивнула и направилась к входу, то и дело оглядываясь. Нова улыбалась ей, махала рукой, показывая, что всё в порядке.

Но на самом деле тело становилось ватным. Ноги не слушались, голова кружилась, и казалось, что ещё секунда — и она упадёт.

«Что со мной?»

Леви замедлил шаг, заметив, что девушка остановилась. Он всмотрелся в её лицо, нахмурился.

— Ты заходишь?

— Заходи первым, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я за тобой.

Леви кивнул и скрылся за дверью. Нова сделала глубокий вдох и последовала за ним.

Она шла по коридору. Нова чувствовала, как ноги подкашиваются, как перед глазами расплываются стены. Она сжала кулаки, пытаясь удержать равновесие, но темнота накрыла её внезапно — как волной.

Она рухнула с глухим грохотом, не издав ни звука.

Шедшие впереди резко обернулись. Леви, Ханджи, несколько солдат — все бросились к ней. Леви добежал первым, упал на колени, приподнял её голову.

— Нова! — крикнула Ханджи, падая рядом.

Леви прижал пальцы к шее девушки. Секунда. Другая. Третья.

— Жива... — выдохнул он.

Ханджи облегчённо выдохнула и обернулась к столпившимся солдатам.

— Все по своим комнатам! — скомандовала она, разгоняя их взглядом.

Леви подхватил Нову на руки — бережно, как самое хрупкое сокровище — и понёс в её комнату. Ханджи последовала за ним, не отрывая взгляда от бледного лица подруги.

Комната Новы.

Леви опустил девушку на кровать, поправил подушку. Ханджи укрыла её одеялом и села на край кровати. Леви рухнул на стул, не сводя глаз с лица Новы.

— Она, скорее всего, переутомилась, — тихо сказала Ханджи, поправляя край одеяла. — Суд был долгим. Я сама с ног валюсь.

— Она бы из-за этого не упала в обморок, — голос Леви прозвучал глухо, задумчиво.

— Леви, она просидела в камере сутки. И целый день стояла на коленях на суде. — Ханджи сердито посмотрела на него. — Любой бы на её месте выдохся.

— Нет. — Леви покачал головой, его взгляд был устремлён в одну точку. — Она могла сутками сражаться на тренировках. Часами убивать титанов. Один день в зале суда не мог выбить её из сознания.

— Что ты хочешь сказать? — Ханджи нахмурилась.

— Что, если это сила титана? — Леви наконец поднял на неё глаза. — Что, если организм просто не справляется?

— Не говори глупостей, — отрезала Ханджи. — Эрен не падает в обморок. А у него, между прочим, и Прародитель, и Атакующий. Сильнейшая комбинация.

— Мы не всё знаем о силе титана, — тихо сказал Леви, и в его голосе слышалась тревога, которую он так тщательно пытался скрыть. — Мы не знаем, что происходит с носителями. Не знаем, как организм реагирует на эту силу. Не знаем, какие последствия.

Ханджи замолчала. Она посмотрела на Нову — бледную, беззащитную, такую уставшую. И в голову закралась страшная мысль.

А что, если он прав?

— Мы должны за этим проследить, — наконец сказала она. — Если это повторится...

— Когда это повторится, — поправил Леви. — Я чувствую. Это не конец.

Они сидели в тишине, глядя на Нову, которая спала — или была без сознания — и не знали, что делать. Только ждать. Только надеяться.И молиться, чтобы следующий раз не стал последним. *

Нова брела сквозь неизвестность. Это нельзя было назвать местом — ни земли под ногами, ни неба над головой. Вокруг клубился туман — или облака, разницы не было. Белая, бесконечная пелена, сквозь которую не пробивался ни один луч света. Впереди — ничего. Ни намёка на материальное, ни звука, ни движения. Только пустота. Только она и этот странный, давящий вакуум.

Из густой дымки начала проступать фигура. Шла медленно, но уверенно, будто знала дорогу, которую Нова не видела. Девушка остановилась, вглядываясь в приближающийся силуэт. Сердце пропустило удар. Брови взлетели вверх, глаза расширились.

— Бабушка... — прошептала она, и в этом шёпоте было всё — тоска, боль, надежда.

— Моя девочка, ты здесь. — Маргарет улыбнулась, подходя ближе.

Она выглядела так, как в тот последний год до падения стены Мария. Белое платье, струящееся при каждом шаге. Седые волосы, аккуратно собранные в пучок на затылке. Губы, накрашенные ярко-красной помадой — такой же, какой она пользовалась всю жизнь. На ушах — серебряные серьги-капельки, на шее — нитка жемчуга, который Нова помнила с детства. Ни следа болезни, ни морщин, которые прибавились в последние годы. Она была прежней. Живой. Настоящей.

— Это просто сон? — голос Новы дрогнул. — Ты никогда не приходила ко мне раньше.

— Нет, это не сон, — мягко ответила Маргарет, положив руки на плечи внучки. — То, что я здесь — не плод твоего воображения.

— Тогда что это? — Нова горько усмехнулась, и в этой усмешке слышалась усталость. — Мне стало плохо, и я потеряла сознание? Или я умерла и воссоединилась с тобой?

— Ты не умерла, — бабушка покачала головой, её глаза, такие же карие, как у Новы, смотрели с бесконечной нежностью. — Твоя сила привела тебя ко мне.

— Что? — глаза Новы защипало, на ресницах заблестели слёзы. — Это разве возможно?

— Конечно, моя дорогая. Со временем ты узнаешь всё больше о своём титане. О своей силе.

Слёзы покатились по щекам Новы — беззвучно, непрерывно, освобождая то, что копилось годами.

— Бабушка, почему? — её голос сорвался. — Почему ты ушла? Мне тебя так не хватает... мне так тяжело.

— Моя дорогая, — Маргарет вздохнула, и в этом вздохе была вековая мудрость. — Такова моя судьба. Всё предрешено. Она помолчала, и её лицо стало серьёзным. — Я не хочу этого говорить, но на твои плечи легла огромная сила. Огромная ответственность. Дальше будет ещё больнее. Ещё тяжелее. Твоя сила... уничтожает тебя.

Нова замерла. Слёзы застыли на щеках.

— Что?

— Другие разумные титаны питаются через Пути. Через Координату, — бабушка говорила тихо, но каждое слово падало в тишину тяжёлым камнем. — Искупитель же — отдельная ветвь. Он питается только своей силой. И эта сила... она наносит ущерб носителю. — Маргарет сделала паузу. — Поэтому этот титан и зовётся Искупителем. Такова его суть — жертвенная. Искупить вину предков ценой себя.

Нова смотрела на бабушку, и в её глазах смешались ужас, непонимание и какая-то странная, ледяная покорность.

— Независимо от результата... я всё равно умру?

— Я не знаю, моя дорогая, — Маргарет покачала головой, и в её глазах блеснули слёзы. — Мне лишь суждено наблюдать.

— Ты наблюдаешь за нами? — шёпотом спросила Нова.

— Иногда. Приглядываю. За тобой, за Сашей, за твоим отцом и матерью. — Бабушка грустно улыбнулась. — Все, кто ушёл из жизни... они приглядывают за своими родными.

Нова медленно опустилась на корточки — туда, где под туманом не было ничего, но она всё равно села, обхватив колени руками. Она заплакала — горько, навзрыд, как в детстве, когда разбила коленку, а бабушка прижимала её к себе и целовала в макушку.

— Я не хочу... — её голос прерывался от рыданий. — Позволь мне остаться здесь, бабушка. С тобой. Я не смогу... я не вынесу такую ответственность.

Маргарет опустилась рядом, на корточки, и её руки — тёплые, живые — обхватили лицо внучки. Она вытирала её слёзы большими пальцами, нежно, как когда-то в детстве.

— Не позволю, — твёрдо сказала она, и в её голосе слышалась та самая сталь, которая передалась Нове по наследству. — Ты должна сделать то, что должна. Ты сильная, Нова. Ты всегда была сильной. Ты сможешь выдержать.

Она наклонилась и прижалась губами к её лбу — долгий, прощальный поцелуй.

— Тебе пора.

Глаза Новы накрыла белая дымка. Она почувствовала, как тело становится лёгким, как туман вокруг начинает рассеиваться, утягивая её вниз, в реальность, где её ждали боль, борьба и титан, который медленно пожирал её изнутри.

Последнее, что она увидела, была улыбка бабушки.

А потом — темнота.