Груз

Нова слушала, не перебивая. Каждое слово Гриши Йегера врезалось в сознание, как раскалённое клеймо. Она перелистывала страницы книги, которую он передал ей, и с каждой новой строчкой внутри всё переворачивалось — желудок сжимался, дыхание перехватывало, а перед глазами плыли чёрные точки.

Весь наш мир построен на лжи.Мы сражались сами с собой.Наши враги превращали наш народ в титанов и использовали их как оружие против нас же.

Она чувствовала, как почва уходит из-под ног. Всё, во что она верила, ради чего жила и шла в бой — оказалось иллюзией. Титаны не были чудовищами из другого мира. Они были её народом. Искалеченным, превращённым в орудие.

Нова подняла голову, её голос, обычно такой твёрдый, сейчас звучал хрипло и надломленно:

— Гриша... зачем Колоссальный и Бронированный напали на нас? Чего они хотят? Уничтожить? — Она смотрела на него в упор, надеясь услышать, что это не бессмысленная жестокость.

— Они ищут Координату, — Гриша говорил медленно, с трудом подбирая слова, но каждое звучало как приговор. — Титана-Прародителя. Чтобы забрать его силу себе. Чтобы никто не смог разбудить тысячи Колоссальных титанов внутри стен и растоптать мир.

Нова замерла. В голове щёлкали детали пазла, складываясь в чудовищную картину.

Леви знал. Он знал всё это — и молчал.Все эти годы, все экспедиции, все жертвы... он хранил правду в тайне.От неё.

— Вы уверены, что инъекция предназначена именно мне? — спросила она, и в её голосе проскользнула тень надежды — может, это ошибка? Может, не ей суждено нести это бремя?

— Та старушка, что принесла её... она была похожа на мираж, но я отчётливо помню её слова. — Гриша указал на тумбочку дрожащей рукой. — Там внутри записка. Она на твоё имя. И кажется, вы знакомы.

Он потянулся к тумбочке. Пальцы его дрожали, но движения были целенаправленными. Под обычным дном обнаружилось тайное — он нажал на едва заметный выступ, и деревянная пластина приподнялась. В образовавшейся нише лежала небольшая коробка, тёмное дерево, инкрустированное простым, но изящным узором.

Гриша протянул её Нове.

Она взяла коробку дрожащими руками, чувствуя, как дерево обжигает ладони холодом, которого быть не могло. Медленно, словно боясь того, что увидит, она подняла крышку.

Сверху лежал сложенный лист бумаги — старый, пожелтевший по краям, с выцветшими чернилами. Нова подняла его, и под ним открылся шприц с мутной, переливающейся жидкостью, заключённый в специальный защитный футляр.

Во рту пересохло. В горле встал ком, мешающий дышать. Она развернула записку и начала читать:

«Титан-Искупитель. Для Новы Блауз.Ни о чём не сожалей. Прими этот выбор.В комоде, в моём дневнике с рецептами, найдёшь ответы.Твоя М.»

Голова резко закружилась. Перед глазами потемнело, и Нова на мгновение потеряла равновесие — мир накренился, и ей показалось, что сейчас её вырвет прямо здесь, на каменный пол этого проклятого подвала.

Маргарет.Её бабушка.Она знала. Знала всё это время.

— Забери книгу и инъекцию, — голос Гриши донёсся до неё сквозь шум в ушах. — И уходи. Внутри книги есть записка — передай её моему сыну Эрену. Он должен знать.

Нова не помнила, как поднялась. Как схватила коробку и книгу, прижав их к груди, как на негнущихся ногах выбралась из подвала. Она вылетела из паба, не видя дороги, натыкаясь на прохожих, вдыхая холодный уличный воздух широко открытым ртом, пытаясь унять тошноту и головокружение.

Она остановилась у стены какого-то дома, прислонилась спиной к холодному камню и медленно сползла вниз. Книга и коробка лежали на коленях, тяжёлые, как вся её жизнь.

— Бабушка... зачем? — прошептала она в пустоту, и слёзы, которые она сдерживала всё это время, наконец хлынули по щекам.

Она сидела так, не зная, сколько прошло времени. Прохожие обходили её стороной, кто-то бросил косой взгляд, кто-то — монетку, приняв за нищенку. Нова не замечала ничего.

В голове крутились обрывки фраз: «Она видела в тебе что-то большее», «Ты изменишь этот мир», «Ни о чём не сожалей».

— Что ты во мне видела, бабушка? — прошептала она, глядя на коробку с инъекцией.

Ответа не было. Только ветер трепал её волосы, да где-то вдалеке шумел город, который жил своей жизнью, не подозревая, что правда, способная разрушить всё, лежит сейчас на коленях у молодой женщины в пыльном платье.

Нова не помнила, как добралась до дома. Как пробежала мимо обеспокоенных родителей, не ответив на их вопросы, как поднялась по лестнице, как оказалась здесь. В комнате бабушки.

Она сидела на кровати, обитой выцветшим покрывалом, и медленно обводила взглядом знакомые стены. Старый шкаф с резными дверцами, этажерка с книгами, вышитые подушки на кровати, кружевные салфетки на тумбочке. Ничего не изменилось. Даже запах — тот самый, терпкий, с нотками лаванды и сушёных трав, — всё ещё витал в воздухе, словно Маргарет вышла на минуту и вот-вот вернётся.

Будто она не умирала. Будто это всё — страшный сон.

Нова поднялась и подошла к комоду. Провела ладонью по гладкому дереву — никакой пыли. Мать регулярно убиралась здесь, поддерживая память о свекрови.

Она открыла первый ящик. Аккуратно, почтительно перебрала вещи — старые платки, вязаные салфетки, какие-то письма, перевязанные ленточкой. Ничего похожего на дневник. Второй ящик — пусто. Третий — тоже.

Паника начала подниматься к горлу, сжимая его ледяными пальцами. Нова обыскала каждый сантиметр комнаты — перерыла шкаф, заглянула под кровать, проверила все углы. Ничего.

Она спустилась вниз, на кухню. Мать стояла у плиты, помешивая что-то в большом чугунном котле. Запах лука и свежей зелени наполнил кухню, но Нова не чувствовала его. Услышав шаги, женщина обернулась, и в её глазах читалась тревога.

— Нова? Скажи мне честно, что случилось? — она отложила половник и вытерла руки о фартук. — Это Леви? Он обидел тебя?

— Нет, мама. — Нова покачала головой, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Леви тут ни при чём. Всё хорошо. Правда.

Она уже хотела отвернуться, когда взгляд её упал на стол. Там, рядом с солонкой и перечницей, лежала потрёпанная книга в кожаном переплёте.

— Мам, а это что? — Нова указала на книгу, и в её голосе прозвучало напряжение, которого она не смогла скрыть.

— А, это... — мать проследила за её взглядом. — Книга рецептов. Нашла у твоей бабушки в комнате, когда убиралась. Думала, может, пригодится.

Нова подскочила к столу и схватила книгу, прижимая к груди.

— Я её заберу, хорошо? — выпалила она, даже не пытаясь скрыть нетерпение.

Мать удивлённо подняла бровь, но кивнула:

— Ну... хорошо. Хотя ты вроде никогда не готовила...

— Никогда не поздно начать, верно? — Нова попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

— Наверное...

Не дожидаясь продолжения, Нова взбежала по лестнице, забежала в свою комнату и с грохотом захлопнула дверь. Повернула ключ в замке, прижалась спиной к деревянной поверхности и перевела дыхание.

Она села на кровать, положила книгу на колени и начала перелистывать страницы. Одна рецептура за другой: супы, вторые блюда, выпечка, соленья. Ничего необычного. Никаких намёков, никаких тайных знаков.

Нова уже начала сомневаться. Может, она всё не так поняла? Может, инъекция не ей предназначена? Может, бабушка вообще ни при чём?

Но, перелистывая страницы во второй раз, она заметила кое-что странное. Некоторые листы были разной толщины. Она провела пальцем по корешку — и почувствовала едва заметный шов.

— Склеены... — прошептала она.

Аккуратно, боясь повредить бумагу, она поддела край листа. Тот отклеился, обнажая сложенный вдвое пергамент, вложенный между страницами. Нова вытащила его дрожащими пальцами и развернула.

Почерк бабушки. Неровный, дрожащий — писала уже немолодая рука, но каждая буква была выведена с такой любовью, что у Новы перехватило дыхание.

Она начала читать.

«Дорогая моя Нова, моя ненаглядная красавица, умница моя.

Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в живых. Знай: в моей смерти никто не виноват. Никто. Всё было предрешено. Всё было так, как должно было случиться.

Ты уже получила инъекцию от доктора Йегера. Он рассказал тебе историю нашего мира. Теперь я расскажу тебе, какую роль во всём этом играет наша семья. И какую огромную роль предстоит сыграть тебе.»

Нова сжала пергамент так, что побелели костяшки. Читала дальше, не смея дышать.

«Давным-давно, когда стены ещё только возводились, у короля Карла Фрица был сын — Лукас. Лукас знал правду о том, что сотворил его отец. Знал, что эльдийцы живут в загоне, как овцы, обманутые и порабощённые. Он хотел свободы для своего народа. Хотел, чтобы люди перестали пожирать собственную семью ради силы Прародителя.

Лукас долго боролся с отцом. Собрал круг единомышленников, которые поверили ему, пошли за ним — за правдой, за свободой. Но Карл Фриц был сильнее. Влиятельнее. Он начал охоту на собственного сына.

Тогда Лукас понял: без силы титана ему не противостоять отцу. Однажды, в глубине леса, он нашёл озеро, которое светилось необыкновенным светом. Он нырнул в него — и стал титаном. Титан-Искупитель.

С тех пор он противостоял отцу. Пытался донести до народа правду. Но Прародитель, которым владел Карл Фриц, был сильнее, могущественнее. Тогда Лукас увидел будущее. Увидел своего потомка. Увидел тебя.

Он увидел, что ты, моя дорогая девочка, доберёшься до правды. Что именно ты освободишь Эльдию от гнёта Марлии.

Лукас перестал воевать с отцом. Ушёл в тень, жил скромно, отказался от королевской крови и взял фамилию своей жены. Блауз. Он нашёл способ передавать силу титана без каннибализма — через инъекцию. И приказал своему сыну передавать её из поколения в поколение, не используя. Хранить до тех пор, пока не придёт время.

Так инъекция дошла до тебя, моя дорогая. До той, кому этот титан принадлежит по праву. До той, кто изменит этот мир.»

У Новы затуманилось в глазах. Слёзы текли по щекам, падая на пожелтевшую бумагу.

«Будь сильной. Не отступай от того, за что ты борешься. Знай: я всегда была тобой горда. И всегда буду, где бы ни находилась.»

Она перечитала письмо дважды. Трижды. Каждый раз находя в нём что-то новое — не в словах, а между ними. В паузах, которые бабушка оставила. В любви, которой было пропитано каждое предложение.

-Почему я..- прошептала Нова, прижимая письмо к груди.

Ответа не было. Только ветер за окном шевелил занавески, да где-то вдалеке кричали дети, играя в войну, не зная, что настоящая война уже идёт. И что одна девушка, сидящая сейчас в старой комнате с письмом в руках, может изменить всё.

Нова медленно свернула пергамент, спрятала его на груди, под платьем. Посмотрела на коробку с инъекцией, стоящую на тумбочке. Потом на книгу Гриши Йегера, лежащую рядом.

Она встала, подошла к окну, распахнула его настежь. Холодный вечерний воздух ворвался в комнату, смешиваясь с запахом лаванды. Нова глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри неё что-то меняется.

Это только начало.Самое страшное и самое важное.И она готова.