Девушка солдата

Нова бежала, не разбирая пути. Ноги сами несли её вперёд, сердце колотилось где-то в горле, а в груди горело то самое чувство, которое нельзя объяснить словами — только почувствовать. Она не знала, где именно ищет его, но знала точно: он рядом. Где-то здесь. Словно невидимая нить тянула её к нему, не давая сбиться с пути.

Она нашла его на том самом месте, где несколько дней назад он говорил ей те слова, которые она будет помнить вечно. Поле с ромашками, залитое золотом солнца. Леви стоял спиной к ней, глядя куда-то вдаль, но услышав шаги, мгновенно обернулся.

Десять метров между ними. Всего десять метров, которые вместили в себя года разлуки, боль потерь, сомнения и надежды.

В его глазах не было привычной ледяной сдержанности. Он смотрел на неё так, как смотрят на единственный источник света в кромешной тьме — жадно, отчаянно, с облегчением утопающего, нашедшего берег. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас было открытой книгой: боль, надежда, любовь — всё это читалось в каждой черте.

Нова рванула к нему.

Белое платье развевалось на бегу, волосы летели за спиной, солнце золотило её силуэт, делая её похожей на видение — слишком прекрасное, чтобы быть реальным. Она влетела в его объятия, и они столкнулись так, что у обоих перехватило дыхание.

Его руки сомкнулись вокруг неё, прижимая так крепко, будто он пытался защитить её от всего мира. Её пальцы вцепились в его рубашку, словно она боялась, что он исчезнет.

Это было объятие, в котором не нужно было слов. В нём была вся их история — и боль, и радость, и та невысказанная правда, что всегда жила между ними. Они стояли так долго, вдыхая друг друга, чувствуя биение сердец в унисон.

Леви настоял на том, чтобы завести её в кафе, едва взглянув на её измождённый вид. Несколько дней почти без еды давали о себе знать — бледность, тени под глазами, осунувшиеся скулы. Он выбрал уютное место с открытой террасой, откуда открывался вид на оживлённую улицу.

Нова взяла меню, пробегая глазами по строчкам, и хитро улыбнулась:

— Теперь я могу хорошенько потратить твой кошелёк. Ты же понимаешь, что я закажу всё самое дорогое?

— Всё, что пожелает твоя душа, — ответил он, и в его голосе звучала та редкая, тёплая нота, которую она ловила как самую драгоценную музыку. Он смотрел на неё не отрываясь, словно пытался запомнить каждую деталь, каждую эмоцию на её лице.

Сделав заказ, они погрузились в ожидание. Леви продолжал смотреть только на неё, но Нова, рассеянно скользя взглядом по прохожим, вдруг заметила, что они стали объектом пристального внимания.

За соседним столиком сидели три девушки. Они даже не пытались скрывать, что обсуждают именно их. Их голоса, хоть и пониженные до театрального шёпота, были отлично слышны.

— Посмотри на него... какой красавчик, — томно протянула одна, поправляя волосы.

— Ты что, не узнаёшь? Это же Леви Аккерман! О нём все девушки Эльдии говорят, — вторила вторая, стреляя глазами в сторону капитана.

— Говорят, он с самого начала службы влюблён в одну девушку, — третья кивнула в сторону Новы. — Может, это она?

— Да брось! Слухи есть слухи. Я слышала, у него было столько женщин, что не сосчитать. С такой внешностью и без внимания? Глупости, — фыркнула первая, бросив на Нову оценивающий, почти презрительный взгляд.

Нова, которая старательно делала вид, что изучает меню, не выдержала. Уголок её губ дёрнулся в усмешке, смешанной с лёгким раздражением. Она подняла глаза на Леви.

Тот сидел с едва заметной улыбкой — он явно слышал каждое слово.

— Смешно? — Нова прищурилась, но в её голосе слышалась скорее игривость, чем настоящая обида. — Много женского внимания получал?

— Много. Это правда, — он ответил без тени смущения или желания оправдаться. Просто факт.

Нова приподняла бровь, ожидая продолжения.

— Но, — Леви наклонился ближе, понизив голос, — я не властен над тем, что другие люди смотрят на меня. Они могут засматриваться, строить догадки, распускать слухи. Но есть только одно внимание, которое для меня имеет значение.

Нова самодовольно улыбнулась, поставив локти на стол и сложив ладони под подбородком.

— И чьего же внимания ты добиваешься, капитан?

Он посмотрел на неё долгим, глубоким взглядом, и когда заговорил, в его голосе не было ни капли привычной сухости — только чистая, обнажённая искренность:

— Той девушки, что сейчас сидит напротив меня и смотрит так, что у меня внутри всё переворачивается.

Глаза Новы заблестели. В них отражались лучи солнца, и его отражение — такое родное, такое любимое.

— Можешь не переживать, — прошептала она. — Та девушка не может прожить и дня без твоего взгляда.

Леви медленно взял её руку, лежащую на столе, и поднёс к губам. Он поцеловал тыльную сторону её ладони — нежно, почти благоговейно, словно она была сделана из самого хрупкого стекла. В этом жесте не было флирта или вызова. Только любовь. Чистая, безоговорочная, всепоглощающая.

Девушки за соседним столиком дружно закатили глаза и демонстративно отвернулись, что-то раздражённо бормоча. Но Нова уже не замечала их. Весь мир сузился до его глаз, до его губ, до тепла его пальцев, сжимающих её ладонь.

Она смотрела на него — на свою первую и единственную любовь, на человека, ради которого была готова сжечь этот мир, если понадобится. И понимала: больше никаких разлук. Никогда. Этого она просто не переживёт.

*

Они шли медленно, не желая, чтобы этот вечер заканчивался. Леви держал её за руку — крепко, но бережно, словно она была самым хрупким сокровищем в этом жестоком мире. Нога сама собой замедляла шаг, когда впереди уже показались огни родной деревни.

— О чём думаешь? — его голос вырвал её из задумчивости.

Нова улыбнулась, глядя куда-то вдаль, где небо окрашивалось в лиловые тона.

— Представляю, каково это — быть просто девушкой солдата. Сидеть дома, вязать шарфы, смотреть в окно и ждать, когда он вернётся. — Она мечтательно вздохнула. — А когда он наконец переступает порог — внутри всё сжимается от счастья.

Леви слушал, не перебивая, но в его глазах мелькнула тень.

— В этом есть и другая сторона, — тихо сказал он, опуская взгляд. Улыбка на его лице стала горьковатой. — Однажды он может просто не вернуться. А ты останешься у окна. И будешь ждать. Всю жизнь.

Нова сжала его руку сильнее.

— А какого быть девушкой солдата и самой быть солдатом? — спросил он, поднимая на неё глаза.

— Это... сложно, — Нова задумалась, подбирая слова. — На поле боя нельзя позволить себе волноваться только об одном человеке. Ты отвечаешь за всех. Но когда твой любимый исчезает из виду... — её голос дрогнул. — Внутри всё обрывается. Хочется бросить всё и бежать искать его, даже если вокруг кишат титаны.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

— И самое страшное — не знать. Не знать, жив ли он, ранен ли, зовёт ли тебя. В такие моменты понимаешь, что быть солдатом и любить солдата — это каждый день делать выбор между долгом и сердцем. И надеяться, что этот выбор не станет последним.

Леви кивнул, обдумывая её слова. В его взгляде читалось что-то тёплое и одновременно печальное — понимание, которое рождается только у тех, кто прошёл через одно и то же.

— Кстати, — Нова вдруг оживилась, поворачиваясь к нему. — Как ты оказался там, у поля? Ты ведь шёл ко мне? И встретился с моим отцом?

Леви усмехнулся уголком губ:

— Да. Мы поговорили.

— И? — в её голосе зазвенело нетерпение. — Что он сказал?

Леви остановился, разворачивая её к себе. В его глазах плясали отблески заката.

— Он дал мне чётко понять, что со мной будет, если я позволю тебе попасть в опасность. — Он говорил спокойно, без тени обиды. — И знаешь... он прав. Он отец. Он имеет право защищать свою дочь.

Нова прикусила губу, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Я сказал ему то же, что скажу сейчас тебе, — Леви взял её лицо в ладони, заставляя смотреть в глаза. — Если с тобой что-то случится, я сам приду к нему и склоню голову. Он сможет сделать со мной всё, что захочет. Потому что я не прощу себе, если не уберегу тебя.

Нова молчала. Вместо ответа она приподнялась на цыпочки и коснулась губами его щеки — невесомо, благодарно.

Она хотела отстраниться, но Леви не позволил. Его рука легла ей на талию, притягивая ближе, и он накрыл её губы своими. В этом поцелуе было всё: обещание, страх, надежда и та безграничная нежность, которую они оба так долго прятали за броней.

Нова ответила, запуская пальцы в его волосы, чувствуя, как мир вокруг перестаёт существовать. Были только его губы, его дыхание, его тепло.

Где-то вдалеке залаяла собака, запели сверчки, но они не слышали ничего. Только друг друга.

Иногда слова становятся лишними. И только поцелуй может сказать больше, чем тысяча речей.