Возращаемся

Нова шла по темному коридору, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.

— Ну как можно?! — она шипела в пустоту, останавливаясь и снова начиная шагать. — Сначала молчит, потом целует, а потом убегает!

Дверь в её комнату с грохотом распахнулась. Нова влетела внутрь и с силой топнула ногой.

— Нет, ну что это за человек! — её крик эхом разнесся по каменным стенам.

И тут она заметила Ханджи, которая стояла посреди комнаты с точно таким же разъярённым выражением лица.

— Я о том же! — Ханджи размахивала руками. — Сначала клянётся в поддержке, а потом в последний момент отказывается!

— Человечество на грани гибели, а он думает о своём комфорте!- крикнула Нова.

— Я ему сто раз говорила — мы справимся! А он боится, что ему влетит за нашу "гибель"!

— Сначала отталкивает, потом целует... — Нова внезапно замолчала, широко раскрыв глаза. — Подожди... Ты о чём?

Ханджи тоже замерла:

— А ты о чём?

Нова покраснела и отвернулась:

— Я... Неважно! Так что там с нашей "смертью"?

— Эрвин, чёрт бы его побрал! — Ханджи с силой ткнула пальцем в сторону коридора. — Теперь говорит, что вернёмся все вместе и забудем про исследования!

— Что? Почему?

— "Небезопасно оставлять двух женщин разбираться с проблемами всего человечества", — Ханджи передразнила командующего, скрестив руки. — А я что, просто так звание капитана получила?

Нова опустилась на кровать:

— И что теперь делать?

Ханджи подошла ближе, и в её глазах загорелся знакомый огонёк:

— Оставь это мне. Он ещё сам не уверен в своём решении. — Она внезапно прищурилась и ухмыльнулась: — Так о каком это ты поцелуе говорила?

Нова резко встала:

— Это... не важно!

— А ну кались, немедленно! — Ханджи сделала шаг вперёд.

— Да это всё Леви! — выпалила Нова и тут же пожалела, закрыв лицо руками.

Ханджи медленно села рядом, её голос стал мягче:

— Так он всё-таки нашёл в себе смелость?

Нова опустила руки, и в её глазах читалась настоящая буря чувств:

— Смелости хватило только на поцелуй. Потом убежал, будто я титан.

— Знаешь... — Ханджи положила руку ей на плечо, — может, он просто испугался? Не тебя — себя. Своих чувств.

Нова горько усмехнулась:

— Мы оба ведём себя как подростки. А за стенами — реальные проблемы.

— Любовь — это тоже реальная проблема, — Ханджи встала и подошла к окну. — Особенно когда от неё бегают.

Тишина повисла между ними, наполненная невысказанными мыслями. Где-то вдали завыл ветер, и Нова невольно вздрогнула.

— Что, если мы ошибёмся? — прошептала она. — И с исследованиями, и... с ним?

Ханджи обернулась, и в её улыбке была странная смесь грусти и решимости:

— А что, если не ошибёмся?

*

Солнечный луч пробивался сквозь пыльное окно, освещая пробирки с мутной жидкостью. Нова оторвалась от микроскопа, почувствовав на себе тяжёлый взгляд. В дверном проёме, прислонившись к косяку, стоял Леви. Его руки были скрещены на груди, а в глазах — та самая смесь вызова и уязвимости, которая сводила её с ума.

Смущение.Злость.И проклятая радость, что он здесь.

— Что? — её голос прозвучал резче, чем она планировала.

— Наблюдаю, — он сделал шаг внутрь. — Как ты пытаешься за день расшифровать то, на что у учёных уходят годы. Чтобы Эрвину не пришлось выбирать?

Нова фыркнула, откидываясь на спинку стула:

— Я уверена в своих навыках, но не настолько.

— Тогда возвращайтесь с нами, — его голос стал тише, но твёрже. — У тебя есть образец. Расшифруете за стенами, в безопасности.

— Безопасности? — Нова горько усмехнулась. — Ты действительно думаешь, что верхушка оставит нас в покое? Они уже знают. И когда мы вернёмся...

Она замолчала, прикусив нижнюю губу. Слишком много сказала. Слишком много показала.

Леви наклонил голову, его взгляд стал пронзительным:

— Ты хотела сказать что-то ещё.

— Просто... будьте осторожны. — Она отвела глаза, разглядывая трещину на столе. — Военный совет будет следить за корпусом.

— Нет, — он резко перебил. — Ты думала не об этом.

Тишина повисла густая, как туман за окнами. Нова чувствовала, как его взгляд прожигает её кожу, читая каждую скрытую мысль.

Он знает.Всегда знал.

Она подняла глаза и встретила его взгляд без страха:

— Если я умру здесь... ты не должен следовать за мной.

Леви замер. Его пальцы непроизвольно сжались.

— Что?

— А если ты умрёшь раньше, — её голос дрогнул, но она продолжила, — я не прощу тебя. Никогда.

Он закрыл расстояние между ними за два шага. Теперь он стоял так близко, что она чувствовала тепло его тела, запах мыла и что-то ещё — что-то, что пахло им.

— Ты думаешь, я позволю тебе умереть? — его шёпот был похож на рычание.

— Ты думаешь, я позволю тебе умереть? — парировала она, поднимая подбородок.

Их взгляды скрестились — два океана боли, гордости и чего-то такого древнего, что не имело названия.

Леви медленно поднял руку, его пальцы коснулись её щеки:

— Тогда давай договоримся. Никто не умирает. Никто не прощает. Просто... возвращаемся.

— Возвращаемся, — повторила она, и в этом слове было больше, чем обещание.

Прошлое.

Свеча на тумбочке отбрасывала тёплый свет на страницы книги. Нова сидела, поджав ноги, её пальцы скользили по схемам анатомии титанов — грубым, неточным, но единственным, что у них было. Она искала закономерности там, где другие видели лишь хаос.

Стук в дверь заставил её вздрогнуть.

— Входите! — она прикрыла книгу ладонью.

Дверь открылась, и в комнату вошёл Леви. Он был в простой рубашке, без мундира — что уже казалось редкой неформальностью. Без лишних слов он опустился на край кровати рядом с ней.

— Чем занимаешься, доктор-убийца? — в его голосе звучала лёгкость.

— Доктор-убийца пытается спасти мир, — она улыбнулась, поворачиваясь к нему. — Иронично, да?

Леви не ответил сразу. Его взгляд упал на сцепленные пальцы, и вдруг его обычная уверенность куда-то испарилась. Нова наклонилась ближе, поймав его взгляд:

— Хочешь что-то сказать?

Он поднял глаза. В них не было ни шутки, ни сомнения — только та чистая, почти пугающая прямота, которая была только у него.

— Будь моей девушкой.

Тишина. Неловкая, но не тяжёлая. Скорее... ожидаемая.

Нова не удивилась. Не засмеялась. Просто улыбнулась — широко, искренне, так, что в уголках глаз собрались лучики морщинок.

— Хорошо.

Леви словно выдохнул — не то чтобы он сомневался, но всё же. Его пальцы нашли её ладони и сомкнулись вокруг них, тёплые и твёрдые.

— Тогда запомним этот день, — он сказал это тихо, но так, будто высекал слова в камне. — С этого момента я твой парень.

Нова рассмеялась, но её глаза были серьёзны:

— А что, если я окажусь ужасной девушкой? Вечно пропадающей в лаборатории, забывающей о свиданиях...

— Тогда я буду ужасным парнем, — он приподнял её подбородок пальцем. — Вечно требующим отчётов о безопасности и проверяющим, спишь ли ты хотя бы четыре часа в сутки.

Она прижалась лбом к его плечу:

— Звучит как худшая сделка в истории.

— Но наша, — он обнял её, и в этом движении была странная нежность, которую он так редко позволял себе показывать.

Они сидели так, пока свеча не начала коптить, а за окном не потемнело окончательно. Нова наконец спросила то, что крутилось у неё в голове:

— А почему сейчас? Почему не месяц назад? Не через год?

Леви задумался, его пальцы перебирали её волосы:

— Потому что когда я увидел на вылазке, как ты бросилась за раненым, когда титан был в трёх метрах. — Он сделал паузу. — Я понял, что если что-то случится, я хочу иметь право кричать на тебя за безрассудство. Как близкий человек.

Нова приподняла голову, встречая его взгляд:

— Это, наверное, самое странное признание в любви.

— Зато честный, — он коснулся её губ своими, лёгким, почти неуверенным движением. — Мы не умеем иначе.

И в этом была правда. Они никогда не умели играть в нежные игры или говорить красивые слова. Их любовь была такой же, как они сами — резкой, неудобной, опасной. Но настоящей.

Где-то за окном завыл ветер, но в комнате было тихо и тепло. И на мгновение казалось, что стены, титаны, вся эта безумная война — где-то далеко. А здесь, сейчас, есть только двое людей, нашедших друг в друге то, о чём даже не смели мечтать.

Тихий союз двух одиноких солдат.Обещание, высеченное не в камне, а в совместно пролитой крови.