Грань

Свечи мерцали, отбрасывая трепещущие тени на каменные стены. Эрвин сидел за массивным столом, его пальцы медленно постукивали по карте, разложенной перед ним. Ханджи, получив последние инструкции, уже направлялась к выходу. Нова сделала шаг вслед за ней, но голос командующего остановил её у порога.

— Нова, подожди.

Она обернулась, сохраняя безупречную военную выправку:— Что-то ещё, командующий?

Эрвин поднял глаза, и в его обычно твёрдом взгляде промелькнуло что-то, похожее на сожаление.— Нам придётся сообщить твоим родителям, что ты погибла в этой вылазке.

Тишина повисла в воздухе, густая и тяжёлая. Нова почувствовала, как что-то холодное сжалось у неё внутри, но её лицо оставалось непроницаемым.— Я понимаю необходимость, — её голос звучал ровно, почти механически. — Любая утечка информации поставит под угрозу не только миссию, но и всех, кто остаётся в корпусе.

Эрвин кивнул, но его взгляд стал ещё тяжелее:— То же самое мы разыграем с остальными. Ханджи "погибнет" вместе с тобой в суматохе при первой партии титанов. Никто, кроме нас капитанов, — он кивнул в сторону темноты в углу, где стоял Леви, — не будет знать правды.

Нова склонила голову в формальном согласии:— Принято к исполнению.

Она уже поворачивалась к двери, когда Эрвин снова заговорил, и на этот раз в его голосе прозвучала редкая неуверенность:— Ещё один вопрос, доктор Блауз.

Она замерла, не оборачиваясь.— Сколько займёт расшифровка ДНК?

Вопрос повис в воздухе, острый как лезвие. Нова медленно обернулась, и в её глазах — обычно таких холодных и расчётливых — вспыхнуло что-то дикое, почти отчаянное.

— От восьми месяцев, — она произнесла первое число чётко, как приговор, — до пятнадцати лет.

Стул с грохотом отодвинулся от стола. Эрвин встал, его лицо, обычно столь бесстрастное, отражало настоящее потрясение.— Пятнадцать... лет? — он произнёс это слово так, будто оно обжигало ему язык.

В тени у стены шевельнулась фигура. Леви вышел на свет, его лицо было каменным, но в глазах бушевала буря.— Ты уверена? — его голос прозвучал низко, почти опасно.

Нова встретила его взгляд без колебаний:— Если структура ДНК окажется принципиально иной, чем у любого известного земного организма... Да. Нам придётся разрабатывать методики анализа с нуля. Без доступа к архивам, без поддержки опытных ученных.

Эрвин опустился обратно в кресло, провёл рукой по лицу:— Мы не можем ждать пятнадцать лет. Человечество не может ждать.

— Тогда молитесь, чтобы нам повезло, — голос Новы дрогнул впервые за весь разговор. — И чтобы восьми месяцев хватило.

Тишина снова натянулась между ними, но теперь она была другой — наполненной весом той чудовищной правды, которую они только что озвучили.

Пятнадцать лет.Время, за которое могут рухнуть стены.Время, за которое они все могут умереть.

Эрвин наконец поднял глаза, и в них уже горела решимость обречённого:— Значит, у вас есть восемь месяцев. Я приказываю, сделать все возможное за это время.

Нова кивнула. Больше нечего было сказать.Она вышла из кабинета, оставив за собой двух мужчин, которые теперь понимали — они поставили на кон не просто жизни двух женщин.

Они поставили на кон само время.

После ухода Новы в кабинете повисло тяжёлое молчание, нарушаемое лишь треском догорающих свечей. Леви вышел из тени, его шаги были бесшумны, но напряжение в воздухе ощущалось физически.

— Что мы скажем Военному совету, когда они вернутся? — голос Леви был низким, сдержанным, но каждый звук в нём вибрировал от скрытой ярости. — «Внезапно воскресли»? Их повесят в первый же день.

Эрвин не поднял глаз с карты, но его пальцы замерли на контурах стен.

— Сценарий предсказуем. Задержание. Допрос с пристрастием. Формальный трибунал. Казнь через повешение в течение суток. — Он произнёс это ровным, почти механическим тоном, словно зачитывал отчёт. — Исход будет одинаков — независимо от того, доберутся они до истины или нет.

Леви резко обернулся:

— И? — в этом одном слоге было больше обвинения, чем в целой тираде.

— У меня нет власти над ними. — Наконец Эрвин поднял взгляд. Его глаза, холодные и ясные, встретились с горящими глазами Леви. — И над военным советом тоже. Я уже пытался их отговорить. Как, кажется, и ты.

В следующее мгновение кулаки Леви с оглушительным грохотом обрушились на стол. Дерево затрещало, чернильница подпрыгнула, проливая тёмные капли на пергамент. Эрвин не дрогнул, лишь слегка сузил глаза.

— Ты просто позволишь им умереть? — Леви наклонился вперёд, сокращая расстояние между их лицами до опасной близости. Его голос стал тише, но от этого лишь страшнее. — После всего, на что они идут ради этого проклятого мира?

Эрвин медленно встал, не отводя взгляда:

— Угрозы, капитан Аккерман? — в его голосе не было страха, только холодная констатация факта.

— Не угроза. Обещание. — Леви выпрямился, и в его позе читалась вся хищная грация, которая делала его легендой на поле боя. — Если с доктором Блауз что-то случится, я сниму шкуру с тебя и со всех, кто стоит за стеной Сина. Понятно?

Тишина. Даже пламя свечей казалось замершим.

— Достаточно понятно, — наконец сказал Эрвин. Его губы чуть дрогнули — не в улыбке, а в чём-то более сложном. — Тогда советую по возвращении включить мозги и придумать, как этого не допустить.

Леви замер, изучая лицо командующего. И вдруг понял — Эрвин не сдаётся. Он просто проверяет границы. Ищет слабые места в системе. Как всегда.

— У тебя уже есть идеи, — не спросил, а констатировал Леви.

— Возможно. — Эрвин снова сел, его пальцы принялись вырисовывать что-то на полях карты. — Но для этого нужно, чтобы они нашли что-то действительно стоящее. Нечто, что перевесит их «измену».

— Они найдут, — Леви сказал это с такой уверенностью, будто уже видел будущее.