Глава 11

Рей поняла это не сразу.

Сначала экси просто оставалось в голове. Как эхо после громкого звука — вроде бы уже тихо, но если прислушаться, оно всё ещё там. Она ловила себя на том, что прокручивает движения, вспоминает вес клюшки в руках, угол удара, ощущение контакта. Это было не воспоминание — это было ожидание.

И это пугало.

Она сидела на кровати в комнате, сжимая Беззубика, и смотрела в одну точку. Тело было уставшим — привычно. Мышцы тянули, суставы ныли, но это был знакомый, контролируемый дискомфорт. А вот внутри... внутри было что-то новое.

Хочу снова.

Мысль всплыла чётко, без оправданий.

Рей резко выдохнула.

— Нет, — сказала она вслух.

Беззубик молчал. Комната тоже.

Она встала и начала делать растяжку — машинально, по выученному алгоритму. Контроль. Цифры. Дыхание. Но мысли всё равно возвращались на корт.

Экси не требовало разрешения. Оно просто встраивалось.

И тогда Рей поняла:это опасно.

Не потому что экси плохое.А потому что она такая.

Она слишком быстро привязывается к вещам, которые дают ощущение смысла. Слишком глубоко уходит. Слишком мало оставляет себе.

На следующий день она нашла Кевина сама.

Он был в зоне отдыха — напряжённый, злой, с этим своим взглядом, будто мир должен ему денег. Он заметил её сразу. Всегда замечал.

— Нам нужно поговорить, — сказала она.

— Если ты пришла за клюшкой — нет, — ответил он сразу.

— Я пришла не за этим.

Он прищурился.

— Тогда о чём?

— Об экси, — сказала она прямо.

Его лицо напряглось.

— Я же сказал, — начал он.

— Я знаю, — перебила она. — И именно поэтому.

Он резко встал.

— Ты даже не играешь, Рей.

— Пока нет, — кивнула она. — Но я чувствую то же, что чувствовала с фигурным катанием.

Это задело.

Она увидела это мгновенно — как будто ткнула пальцем в открытую рану.

— Ты не понимаешь, — сказал Кевин жёстко. — Экси — это...

— Ловушка, — закончила она за него.

Он замер.

— Повтори.

— Ловушка, — сказала она тише, но твёрдо. — Для таких, как мы.

Его лицо исказилось.

— Не смей, — прошипел он. — Не смей сравнивать.

— Я не сравниваю, — ответила она. — Я узнаю.

Он рассмеялся — коротко, зло.

— Ты думаешь, ты особенная? Думаешь, ты видишь больше?

— Я думаю, — сказала она, сжимая кулаки, — что ты не заметил, как стал тем же тренером, которого ненавидишь.

Тишина ударила сильнее крика.

— Что ты сказала? — медленно спросил он.

— Ты привёл меня на поле, зная, что я зависима от спорта, — продолжила Рей, голос дрожал, но она не остановилась. — Ты видел, как я зацепилась. И ты всё равно продолжил.

— Я хотел помочь! — сорвался он. — Я хотел дать тебе выбор!

— Это не выбор, когда ты даёшь зависимость зависимому, — выкрикнула она.

Он шагнул к ней.

— Ты ничего не знаешь о зависимости!

— Я знаю достаточно, — сказала она, и в глазах блеснули слёзы. — Я знаю, как это — когда без спорта ты пустая. Когда ты никто.

Кевин тяжело дышал.

— Экси — это всё, что у меня осталось, — сказал он глухо. — И ты называешь это ловушкой?

— Да, — ответила она. — Потому что я вижу, как оно тебя ест.

Он ударил кулаком по стене.

— Ты неблагодарная, — выдохнул он. — Я доверил тебе самое важное.

— А я не просила! — сорвалась она. — Я не просила делать меня похожей на тебя!

Слова повисли между ними, как удар.

Кевин побледнел.

— Убирайся, — сказал он тихо. — Пока я не сказал что-то хуже.

Рей стояла, дрожа.

— Ты боишься, — сказала она уже почти шёпотом. — Боишься, что если я откажусь от экси, значит, можно жить и без него.

Он посмотрел на неё с такой болью, что ей стало страшно.

— Уходи, — повторил он.

Она ушла.

Но эта победа не была победой.

В коридоре её накрыла дрожь. Руки тряслись, дыхание сбивалось, в горле стоял ком. Она прижала Беззубика к груди, чувствуя, как внутри всё разваливается.

Ты права.Но почему так больно?

В этот вечер она не пошла ужинать.

Не потому что не хотела.А потому что всё внутри было слишком громко.

А Кевин остался один — с экси, злостью и страхом, что он только что потерял единственного человека, который видел его насквозь и всё равно остался.