Глава 8

Ники заметил её не сразу.

Рей сидела в зоне отдыха, забившись в угол дивана, поджав ноги и прижав к груди Беззубика. Она не смотрела в телефон, не читала, не считала — по крайней мере, не так, как обычно. Она просто сидела. Это само по себе было странно.

Обычно она не позволяла себе такой роскоши.

Ники заметил её, только когда полез на кухню за чем-то сладким и краем глаза уловил рыжую прядь. Он замер, моргнул, потом улыбнулся — широкой, открытой улыбкой, от которой у большинства людей спадало напряжение, а у Рей внутри что-то болезненно сжалось.

— Привет, — сказал он так, будто они были знакомы сто лет. — Ты сегодня выглядишь так, будто мир тебя достал.

— Он меня не доставал, — ответила она автоматически. — Он просто существует.

— Уф, — Ники рассмеялся. — Это даже хуже.

Он не спросил, можно ли сесть. Просто плюхнулся рядом, вытянув ноги и откинувшись на спинку дивана. Слишком близко по её меркам, но он не вторгался — не смотрел пристально, не наклонялся, не ждал реакции.

Это было... странно безопасно.

— Ты ела? — спросил он между делом, роясь в пакете с печеньем.

Рей напряглась мгновенно.

— Да.

Слишком быстро.

Слишком чётко.

Ники бросил на неё быстрый взгляд — не оценивающий, не подозрительный. Просто отмечающий.

— Круто, — сказал он. — А я вот ем постоянно. Это мой суперскилл. Хочешь?

Он протянул ей печенье.

Рей посмотрела на него, как на что-то потенциально опасное.

В голове вспыхнули цифры. Калории. Время. Соотношение с тренировкой. Ты не планировала это. Это вне режима. Это лишнее.

— Я не голодна, — сказала она.

Ники пожал плечами.

— Тогда оставлю тут. Вдруг печенье захочет быть съеденным.

Он положил упаковку на столик перед ними и отвернулся, будто разговор окончен.

Это было неправильно.

Люди обычно настаивали. Уговаривали. Давили. Делали вид, что знают лучше. Ники просто... оставил выбор.

Рей уставилась на печенье.

Ты не обязана.Но если ты не съешь — он заметит.А если съешь — ты потеряешь контроль.

Она сжала Беззубика, чувствуя, как поднимается знакомая тревога — липкая, противная, будто кто-то медленно закручивал гайку внутри грудной клетки.

— Ты знаешь, — сказал вдруг Ники, глядя в потолок, — я раньше ненавидел есть при людях.

Рей дёрнулась.

— Почему?

— Потому что в моей семье еда всегда была поводом для комментариев, — ответил он легко. — Слишком много. Слишком мало. Слишком странно. Слишком не так. В какой-то момент проще было вообще не есть.

Он повернул голову и посмотрел на неё — мягко.

— А потом я решил, что если кто-то хочет контролировать, что у меня во рту, — это их проблема, а не моя.

Рей сглотнула.

— Это не всегда так просто, — сказала она тихо.

— Конечно, — кивнул Ники. — Простое — редко правдивое.

Он снова отвернулся.

И это было второе нарушение всех правил: он не копал. Не требовал подробностей. Не превращал её в проблему.

Рей протянула руку.

Медленно. Как будто делала что-то запрещённое.

Взяла печенье.

Держала его несколько секунд, чувствуя, как пальцы немеют.

— Я не должна... — начала она и замолчала.

— Ты ничего не должна, — сказал Ники сразу. — Ни мне. Ни себе. Ни кому-то ещё.

Она закрыла глаза.

Один кусок — это не катастрофа.Ты сожжёшь это на тренировке.Если не съешь — будет хуже.

Она откусила.

Маленький кусочек.

Слишком сладко. Слишком ярко. Вкус ударил по рецепторам так резко, что на мгновение она пожалела.

Сердце заколотилось.

Ты потеряла контроль.

Рей резко встала.

— Мне нужно... — она замолчала, не зная, что сказать. — Извини.

Она сделала шаг к выходу, но Ники поднялся тоже — не загораживая путь, просто рядом.

— Эй, — сказал он тихо. — Ты не сделала ничего плохого.

Она сжала кулаки.

— Я знаю, — соврала она.

— Нет, — он покачал головой. — Ты знаешь это головой. А тело — нет.

Она замерла.

Эта фраза ударила точнее, чем любая попытка утешить.

— Хочешь, — продолжил Ники, — мы просто посидим? Ничего не будем делать. Я могу рассказать тупую историю про то, как Мэтт однажды перепутал соль и сахар.

Рей хмыкнула против воли.

— Он правда мог?

— Он способен на всё, — кивнул Ники серьёзно. — Абсолютно всё.

Она медленно села обратно.

Печенье всё ещё лежало у неё в руке. Недоеденное.

— Я не могу доесть, — сказала она глухо.

— Тогда не доедай, — ответил он сразу. — Это не экзамен.

Она посмотрела на него.

— Ты... странный.

— Спасибо, — улыбнулся Ники. — Я долго тренировался.

Она отложила печенье.

Тревога не исчезла. Она всё ещё зудела под кожей, всё ещё шептала, что она слабая, что сорвалась, что завтра нужно будет компенсировать. Но поверх этого появилось что-то новое.

Тихое.

Тёплое.

Как будто мир не сразу обрушился.

— Ты первый взрослый, — сказала она неожиданно, — который не пытается меня чинить.

Ники моргнул.

— Потому что ты не сломана, — сказал он просто. — Ты просто ранена.

Она сжала Беззубика и кивнула.

Сегодня РПП не исчезло.Но сегодня оно не победило полностью.

И это было больше, чем она позволяла себе надеяться.