Глава 7

На крышу Рей попала случайно.

По крайней мере, так она сказала бы, если бы кто-то спросил.

На самом деле её туда вытолкнуло тело — уставшее, перенапряжённое, злое. После физподготовки с Лисами она не смогла вернуться в комнату Кевина, ждать, пока её заберет Ваймак. Слишком тесно. Слишком много воздуха, который не входил в лёгкие как надо. Слишком много мыслей.

Она шла, не разбирая дороги, пока не оказалась у пожарной лестницы.

Нельзя, — подумала она.Не по правилам.

И полезла.

Металл был холодным, ладони скользили, мышцы отзывались тупой болью, но это было даже хорошо. Боль была понятной. Честной. В отличие от всего остального.

На крыше было пусто.

Ветер бил в лицо, трепал выбившиеся из косы пряди. Город внизу гудел приглушённо, будто она находилась под стеклянным куполом. Здесь было... безопасно. Никто не смотрел. Никто не ждал от неё ничего.

Рей села у края, подтянув колени к груди, и только тогда заметила, что руки дрожат сильнее, чем должны.

— Отличное место для падения, — раздался голос сбоку.

Она вздрогнула — резко, всем телом.

Эндрю сидел у выхода на крышу, прислонившись к стене. Повязки, как всегда, закрывали предплечья. Ножи она не видела, но знала, что они там. Его присутствие ощущалось не зрением, а чем-то глубже — как острый край в воздухе.

— Я не собираюсь прыгать, — сказала она.

— Жаль, — ответил он. — Было бы честно.

Она фыркнула — неожиданно для себя.

— Ты всегда такой обнадёживающий?

— Только с теми, кто врёт себе, — пожал он плечами.

Рей отвернулась, снова уставившись вниз.

— Ты следил за мной?

— Нет, — сказал Эндрю. — Ты слишком громко не дышала.

Она сжала губы.

— Это не твоё дело.

— Тогда не сиди на моей крыше.

— Это не твоя крыша.

— Пока ты здесь — моя.

Она повернула голову.

— Ты всегда присваиваешь всё вокруг?

— Только то, что может быть опасным, — ответил он спокойно. — Ты подходишь.

Повисла пауза.

Ветер усилился. Где-то хлопнула дверь. Мир продолжал жить.

— Ты сегодня перегнула, — сказал Эндрю.

— Я знаю.

— Тогда зачем?

Она не ответила сразу. Достала из сумки Беззубика и сжала его пальцами, будто проверяя, настоящий ли.

Эндрю заметил.

— Мило, — протянул он. — Талисман?

— Я не прошу твоего мнения.

— Я и не даю. Констатирую факт.

Она усмехнулась криво.

— Ты всегда такой?

— Нет. Иногда я хуже.

Она замолчала.

Минуты тянулись. Эндрю не торопил. Он вообще не умел торопить — только ждать, как хищник, который знает: рано или поздно жертва сделает лишнее движение.

— Ты боишься остановиться, — сказал он вдруг.

Рей напряглась.

— Это не...

— Не оправдывайся, — перебил он. — Я не судья. И не тренер. И не твой грёбаный психотерапевт.

Она сжала Беззубика сильнее.

— Тогда зачем ты здесь?

— Потому что ты похожа на меня, — ответил он. — А это раздражает.

Она резко повернулась.

— Мы не похожи.

— Ты контролируешь всё, потому что знаешь, что если потеряешь контроль — кто-то воспользуется этим, — сказал он, глядя прямо на неё. — Ты не веришь словам. Ты не просишь. Ты не плачешь при людях. И ты считаешь, что если будешь достаточно сильной, тебя больше никто не тронет.

Рей почувствовала, как внутри что-то треснуло.

— Замолчи.

— Нет, — ответил Эндрю. — Я не использую это слово.

Она не сразу поняла.

— Что?

— «Пожалуйста», — пояснил он. — Оно ничего не значит.

И тогда её накрыло.

Не сразу. Не взрывом. Сначала — тяжесть в груди. Потом — ком в горле. Потом — резкая, почти физическая боль где-то под рёбрами.

— Ты... — она запнулась. — Ты не знаешь...

— Знаю, — сказал он.

Тихо.

Без злости.

— Мне было семь.

Она замерла.

— Он говорил, что я должен быть благодарен, — продолжил Эндрю. — Что это нормально. Что я сам виноват. Я просил. Сначала вежливо. Потом — нет. Это не прекращалось.

Рей смотрела на него, не моргая.

— Когда я сказал взрослым, — он усмехнулся. — Мне не поверили. Сказали, что я лгу. Что я хочу внимания. Что я порчу семью.

Его голос был ровным. Слишком ровным.

— С тех пор я никому не верю, — закончил он. — И никого не прошу.

Рей почувствовала, как по щеке скатилась слеза.

Одна.

Она смахнула её резко, почти зло.

— Чёрт, — прошептала она. — Я не...

Вторая слеза сорвалась сама.

Потом третья.

— Стоп, — сказал Эндрю резко. — Не делай этого.

— Я не могу, — выдохнула она.

Её плечи затряслись. Она закрыла лицо руками, вцепившись в Беззубика так, будто он был единственным, что удерживало её в реальности.

— Он... — слова рвались. — Он был моим тренером. Он говорил, что это часть контроля. Что я должна доверять. Что если я скажу — меня уберут из спорта.

Голос сорвался окончательно.

— Я держалась, — всхлипнула она. — Я правда держалась.

Эндрю встал.

Медленно. Без резких движений.

Подошёл на шаг ближе — не касаясь.

— Рей-Рей, — сказал он.

Она подняла на него заплаканные глаза.

— Не проси меня тебя утешать, — продолжил он. — Я не умею. И не буду врать, что всё станет лучше.

Она кивнула.

— Но, — добавил он, — это было не твоей виной.

Она всхлипнула — резко, болезненно.

— Я знаю, — прошептала она. — Головой знаю. Но тело...

— Тело помнит, — закончил он. — Это нормально.

Он сел рядом, оставляя расстояние. Достаточное.

— Ты можешь плакать здесь, — сказал он. — Я никому не скажу. И не попрошу тебя остановиться.

Рей закрыла глаза.

И заплакала по-настоящему.

Без контроля. Без счёта. Без силы.

Эндрю сидел рядом, как тень. Как стена. Как человек, который не спасает — но остаётся.

Когда слёзы закончились, Рей вытерла лицо рукавом и выдохнула.

— Спасибо, — сказала она тихо.

Он скривился.

— Не за что.

— Ты назвал меня Рей-Рей.

— Привыкай, — ответил он. — Я редко даю имена. Это значит, что ты существуешь.

Она слабо улыбнулась.

И впервые за долгое время почувствовала:она не одна в этом кошмаре.