Цветение и боль

Их комната в Норе была маленькой и уютной, пахла старым деревом и яблочным пирогом, который миссис Уизли оставила на подоконнике «для уюта». Свеча на тумбочке отбрасывала тёплые, пляшущие тени на стены. Воздух был густым от невысказанного желания и тихой радости от только что данного обещания, закреплённого кольцом на её пальце.

Они лежали на кровати, просто обнимаясь, наслаждаясь близостью после долгих недель разлуки и кошмаров. Эмма прижалась щекой к его груди, слушая ровный стук его сердца. Его рука медленно водила по её спине, согревая даже через ткань ночной рубашки.

— Помнишь обещание? — тихо прошептал Фред, его губы коснулись её макушки. — Тот самый год? Так вот… тебе уже семнадцать. Может, наконец…

Он не закончил, но смысл был ясен. Год ожидания подходил к концу. Формально он уже истёк. Эмма приподнялась на локте, глядя на него сверху вниз. В её зелёных глазах вспыхнула знакомая, озорная искорка — та самая, что он так любил.— Исполним? — переспросила она с лёгкой, дразнящей ухмылкой. — А может, стоит ещё немного потянуть? Растянуть момент? Сделать его… незабываемым?

И прежде чем он успел что-то ответить, она наклонилась и поцеловала его. Нежно, но настойчиво. Потом ещё. И ещё. Каждый поцелуй был медленным, сладким, исследующим, будто она намеренно растягивала время, дразня его, доводя до предела его терпение. Её пальцы запутались в его рыжих волосах, её тело прижималось к его, и он чувствовал, как всё его существо отвечает на её прикосновения волной жара и желания.

— Эмма… — он прошептал, его голос был сдавленным, полным страсти и лёгкого отчаяния. Его руки крепче обхватили её, пытаясь перевернуть, взять инициативу, но она упиралась, продолжая свой медленный, сладкий тор.

И в тот самый миг, когда напряжение достигло пика, когда он уже готов был сдаться её игре и просто взять то, чего они оба так хотели, случилось это.

Резкая, обжигающая боль пронзила её ключицу. Не та, тупая, знакомая пульсация. А острая, словно раскалённая игла, вонзившаяся прямо в кость и разлившаяся по нервным окончаниям огненной волной.

— А-а-а! — тихий, сдавленный крик вырвался у неё, и она дёрнулась, разрывая поцелуй.

Фред мгновенно замер, его страсть сменилась мгновенной тревогой.— Что? Что случилось?

Эмма откатилась от него, схватившись за ключицу. Её лицо исказилось от боли.— Метка… — выдохнула она. — Горит…

Она сидела на кровати, сжимая плечо, и с ужасом смотрела в маленькое зеркало на стене напротив. В тусклом свете свечи она увидела это. Её метка — всегда тонкая, графичная тёмная линия — светилась. Тусклым, зловещим серебристо-зелёным светом изнутри. И те самые бутоны на ветви… они больше не были закрытыми. Они медленно, неотвратимо распускались, выпуская призрачные, светящиеся лепестки.

Это было красиво и чудовищно одновременно. Красиво, как самое изысканное магическое тату. Чудовищно — потому что это означало активацию. Пробуждение той самой силы, что в ней спала. И оно совпало с пиком её собственного желания, с моментом предельной эмоциональной и, видимо, магической отдачи.

— Прости, — прошептала она, всё ещё не в силах оторвать глаз от отражения. — Кажется… не время.

Фред сидел рядом, его лицо было бледным. Он видел её боль. Видел светящуюся метку. И всё его желание, весь пыл момента ушли, сменившись холодным, рациональным страхом за неё.— Я могу потерпеть, — сказал он твёрдо, хотя его голос всё ещё был хриплым. — Это не важно. Ты…

— Ха, — она фыркнула, но это был звук без веселья, полный горькой иронии. — Сомневаюсь. Я сама еле держусь. — Она посмотрела на него, и в её глазах стояли слёзы от боли и разочарования. — Я же права? Я чувствую, как ты дрожишь от желания. Но… — она снова скривилась, когда очередная волна боли прокатилась от метки. — Но, кажется, наша гостья внутри имеет своё мнение на этот счёт.

Она снова прижалась лбом к его груди, стараясь заглушить боль в его тепле, в его запахе. Её пальцы вцепились в его рубашку. Боль усиливалась, пульсируя в такт её бешеному сердцебиению. Она чувствовала, как Фред напрягся, готовый позвать на помощь, сделать что угодно, чтобы это остановить.

— Нет, — прошептала она, угадав его намерение. — Не надо ничего делать. Ни зелий, ни заклинаний. Неизвестно, как это среагирует. Должно… само пройти.

Она закрыла глаза, пытаясь дышать ровно, как учил Снегг. Изолировать. Упаковать. Контролировать. Но сейчас контроль был на грани. Распускающиеся бутоны на её коже были как клапаны, выпускающие наружу накопившуюся силу, и каждый «лепесток» приносил новую волну боли и странного, пугающего ощущения расширения — будто что-то внутри неё пыталось вырваться на свободу.

Они сидели так в тишине, нарушаемой лишь её сдавленным дыханием. Фред не двигался, просто держал её, его рука гладила её волосы, его губы прикасались к её макушке в безмолвном утешении. Это был самый страшный и самый интимный момент их отношений. Не страсть, а боль. Не соединение, а совместное противостояние внутреннему демону.

Постепенно, очень медленно, жар начал спадать. Свет метки потускнел, но не погас полностью. Боль из острой превратилась в глубокую, ноющую пульсацию. Распустившиеся бутоны… не закрылись. Они остались открытыми, словно крошечные, светящиеся звёздочки на её коже, теперь часть узора навсегда.

Эмма выдохнула, её тело обмякло от истощения.— Всё… вроде прошло, — прошептала она.— Что это было? — спросил Фред, его голос был глухим.— Знак, — ответила она, всё ещё не открывая глаза. — Что я не совсем… своя. Что даже в такие моменты… она там. И у неё есть право голоса. Прости.

Он ничего не сказал. Просто перевернул её, уложил на подушки и укрыл одеялом. Потом лёг рядом, обняв её сзади, прижимаясь всем телом, как будто мог своим теплом и близостью подавить остатки той чужой силы.— Не извиняйся, — наконец сказал он. — Мы справимся. Вместе. Даже с этим.

И они лежали так в темноте, слушая, как за окном шумит дождь. Кольцо на её пальце холодно блестело в темноте. А на её ключице теперь навсегда цвела светящаяся ветвь — напоминание о цене, которую она заплатила за жизнь, и о той силе, что теперь навсегда была частью их любви. Их путь к счастью оказался ещё сложнее, чем они думали. Но они всё ещё шли по нему. Вместе.