Семнадцать свечей и одно кольцо

День рождения, который они отметили в Норе, был не похож ни на один предыдущий. Не было огромного торта от Хагрида (хотя миссис Уизли испекла внушительный шоколадный торт с семнадцатью свечами), не было сумасшедшей вечеринки в гостиной Гриффиндора. Была тихая, тёплая, немного грустная торжественность. Они были живы. Они были вместе. Им исполнилось семнадцать — возраст взросления в магическом мире. Возраст, когда можно было легально колдовать вне школы, вступать в брак, сражаться и умирать на войне.

Подарки были простыми, но значимыми. От Гермионы — усовершенствованная, самозаписывающаяся записная книжка, которая могла шифровать заметки. От Рона — новый комплект волшебных шахмат, «с повышенной агрессивностью фигур, для реалистичности». От миссис Уизли — тёплый, тёмно-зелёный свитер с вышитой буквой «Э» (и такой же, с буквой «Г», для Гарри). От Сириуса… от Сириуса ничего не было, и это была самая тяжёлая пустота за столом. Но мистер Уизли молча передал Гарри и Эмме по небольшой, потёртой коробочке. Внутри лежали старинные, изящные часы-кулон для Эммы и карманные часы для Гарри — фамильные реликвии, которые Сириус завещал им через Дамблдора.

Были подарки и от Фреда с Джорджем. Джордж вручил им обоим по «Портативному болоту» — «для быстрого создания тактических препятствий». А Фред… Фред что-то затаил. Он был необычно тих и сосредоточен весь вечер.

Когда торт был съеден, а тосты выпиты, Фред встал. В кухне наступила тишина. Все смотрели на него. Он подошёл к Эмме, которая сидела рядом с Гарри. Его лицо было серьёзным, без тени привычной ухмылки.— Эмма, — начал он, и его голос звучал немного хрипло. — Мы с тобой прошли через ад и обратно. Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо. Знаешь все мои глупости, все мои страхи, всю мою… не очень-то и скрытую любовь к тебе.

Он опустился перед ней на одно колено. В кухне кто-то ахнул. Миссис Уизли схватилась за сердце. Гарри замер.

— Ты спасала меня, даже когда я этого не замечал. Спасала мою семью. Ты — самый умный, самый сильный и самый безумно храбрый человек, которого я знаю. И я не хочу ждать конца этой войны, чтобы быть с тобой по-настоящему. Я хочу знать, что у нас есть будущее. Что мы его построим. Вместе. — Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Внутри лежало не традиционное обручальное кольцо с бриллиантом, а тонкое, изящное серебряное кольцо, в которое был вплетён крошечный, мерцающий изнутри красным огоньком филигранный дракон (намёк на сердцевину её палочки) и миниатюрная ветвь с едва намеченными бутонами (намёк на её метку). — Эмма Поттер. Выйдешь за меня? Не сейчас. Когда всё закончится. Но пообещай мне это. Дай мне эту надежду.

В кухне воцарилась абсолютная тишина. Все затаили дыхание. Эмма смотрела на него, на это кольцо — такое личное, такое их, на его глаза, полные любви, страха и надежды. Она не плакала. Она улыбнулась. Широко, по-настоящему, впервые за многие недели.— Конечно, да, мой рыжик, — сказала она чётко, и её голос прозвучал громко в тишине. — Обещаю.

Он скользнул кольцо на её палец. Оно село идеально. Потом он встал и поцеловал её, под аплодисменты и слёзы миссис Уизли, под одобрительные возгласы мистера Уизли и Джорджа, под улыбку Гермионы и смущённое, но счастливое похлопывание Рона по плечу. Гарри просто сиял, глядя на сестру.

Когда шум утих, и Фред сел рядом с ней, обняв за талию, Эмма обернулась и посмотрела на Гарри с хитрой улыбкой.— А твоя очередь когда, братец? — спросила она, и её голос приобрёл игривые нотки. — Думаешь, Джинни ждать будет? Ай-ай, тут ещё один человек надо… — она сделала паузу, наслаждаясь моментом, — …я не намекать не буду. Должен сам додуматься.

И она многозначительно подняла бровь, переводя взгляд с Гарри, который покраснел до корней волос, на Рона, который вдруг замер с куском торта на полпути ко рту, а затем на Джинни, сидевшую напротив и тоже покрасневшую, но смотрящую на Гарри с открытой нежностью.

— Эмма! — пробурчал Гарри, но было видно, что он не в обиде.— Что? Факты — вещь упрямая, — парировала она, наслаждаясь смущением брата и зарождающимся осознанием на лице Рона, который наконец-то начал смотреть на сестру и лучшего друга не как на «просто Джинни» и «просто Гарри».

Этот вечер, несмотря на тень войны за стенами дома, стал моментом света. Моментом обещания. Кольцо на пальце Эммы было не просто украшением. Это был символ. Символ веры в то, что после тьмы будет свет. Что у любви есть будущее. Что они не просто выживают — они живут. И строят это будущее уже сейчас, здесь, в этой тёплой, шумной кухне, среди тех, кто стал семьёй.

А война… война могла подождать. Хотя бы на одну ночь.