Цена секунды. Осколки в Отделе Тайн

Ад. Именно это слово пронеслось в сознании Эммы, когда они ворвались в Отдел Тайн. Не готический ужас замка, а стерильный, ледяной кошмар из чёрного стекла и вечного полумрака. Бесконечные ряды полок с пророчествами, похожие на гигантские надгробия в царстве смерти. И тишина, нарушаемая лишь их собственным тяжёлым дыханием и далёким, зловещим шорохом.

Ловушка была очевидна с первой секунды. Сириуса здесь не было. Были только Пожиратели Смерти, вышедшие из теней, как пауки. И среди них — Беллатриса Лестрейндж. Её безумный смех резал слух хуже любого заклятия.

Началась битва. Хаос вспышек, криков, ломающихся полок. Эмма действовала на автомате, её ум, отточенный занятиями в Отряде Дамблдора, холодно анализировал ситуацию: прикрыть Рона, отвлечь нападающего на Гермиону, держаться рядом с Гарри. Её тёмно-дубовая палочка пела в её руке, послушно выпуская щиты и оглушающие заклятия. Но противники были взрослыми, опытными бойцами, одержимыми фанатизмом.

И тогда она увидела его. Сириус. Он дрался с Беллатрисой на одном из мостиков, перекинутых над пропастью. Он улыбался, издевался, был быстр и изящен, как всегда в бою. Но Эмма, с её аналитическим взглядом, увидела то, чего не видел, наверное, даже он сам — крошечную ошибку. Слишком широкий замах. Слишком много уверенности. Беллатриса, извиваясь, как змея, уже готовила ответный удар — не в него, а в точку, куда он должен был шагнуть.

Время замедлилось. Логика кричала: «Он взрослый, опытный волшебник. Он справится». Но другое чувство, более древнее и сильное, рвануло её вперёг. Она не думала. Она побежала.

— СИРИУС! — её крик прозвучал хрипло.

Она врезалась в него плечом, отталкивая с мостика в сторону. Красное заклятие Беллатрисы, предназначенное ему, просвистело в сантиметре от его головы и ударило в стену. Но инерция и сила толчка были таковы, что Эмма не успела сгруппироваться. Она ударилась боком о каменный парапет мостика с такой силой, что у неё потемнело в глазах, и услышала отдалённый, сухой хруст. Острая, пылающая боль пронзила ребра и ногу. Она сползла на холодный пол, пытаясь отдышаться сквозь туман в голове.

Она спасла его. Ценой своего падения.

Подняв голову, она увидела, как Сириус, отброшенный в безопасную зону, застыл на мгновение в шоке, его глаза встретились с её полными боли. Потом его лицо исказилось яростью, и он с новым ожесточением бросился на Беллатрису.

Эмма попыталась встать. Правая нога не слушалась, отказываясь принимать вес. Перелом или вывих. Ребра ныли огнём при каждом вдохе. Но она не могла просто лежать. Битва кипела вокруг. Где-то рядом Гарри кричал что-то Невиллу. Где-то падала полка, разбиваясь о пол тысячами хрустальных осколков.

Опираясь на палочку, как на костыль, она поднялась на одно колено, а потом, стиснув зубы от боли, встала, перенеся вес на левую ногу. Она хромала, двигаясь вдоль стены, пытаясь найти укрытие и продолжить бой издалека.

И тут Беллатриса, отбросившая в ярости Сириуса каким-то тёмным заклятием, повернулась и увидела её. Безумные глаза блеснули в полумраке.— Ах, маленькая Поттер! — прошипела она. — Решила поиграть в героиню? Поиграем!

Зелёный свет «Круциатуса» метнулся в Эмму. Та инстинктивно упала за обломок полки, и заклятие ударило в камень, осыпав её градом щебня. Боль в боку взвыла с новой силой. Эмма поняла — убежать она не сможет. Остаётся только одно.

Когда Беллатриса приблизилась, уверенная в своей лёгкой победе над хромой девочкой, Эмма сделала вид, что пытается отползти. Её палочка выскользнула из дрожащих пальцев и укатилась по полу. Беллатриса рассмеялась, снисходительно нацеливаясь для финального удара.

И в этот момент Эмма, собрав всю свою волю и игнорируя адскую боль, рванулась вперёв не вставая, как змея. Её рука, не палочная, а обычная, схватила лежащий рядом осколок хрустального шара пророчества — тяжёлый, с острыми гранями. И со всей силы, на которую была способна, вонзила его в голень Беллатрисы.

Ведьма взревела от неожиданности и боли. Её палочка на мгновение дрогнула. И этого мгновения хватило. Эмма, валяясь на полу, поймала свою откатившуюся палочку заклинанием «Акцио», и, не целясь, выпалила в упор первое пришедшее на ум боевое заклятие — «Конфринго!»

Струя огня ударила Беллатрису в грудь, отбросив её назад. Не смертельно. Но достаточно, чтобы выбить из неё дух и заставить выронить палочку. Палочка упала и покатилась. Эмма, задыхаясь от боли, поползла к ней, чтобы обезоружить врага окончательно.

Но Беллатриса оправилась быстрее. Истекая кровью из раны на ноге, с обожжённой грудью, она с рыком кинулась на Эмму, уже без палочки, с голыми руками, с намерением задушить. И в её безумных глазах читалась жажда не просто убийства, а мучительного конца.

Эмма отбивалась, как могла, но силы были на исходе. Боль, потеря крови, страх — всё смывалось одним чувством: надо держаться. Хоть секунду. Ещё секунду.

И тогда случилось это. Сверху, с одного из верхних ярусов, на них обрушилась целая полка с пророчествами, сбитая чьим-то случайным заклятием. Тяжёлые хрустальные шары градом посыпались вниз. Один из них, огромный, угодил прямо в голову Беллатрисы Лестрейндж с глухим, кошмарным стуком. Её тело обмякло и рухнуло на Эмму, придавив её окончательно.

Тишина. На секунду в её уголке Отдела Тайн воцарилась тишина, нарушаемая лишь звоном падающих осколков. Эмма лежала под телом врага, не в силах пошевелиться, смотря в потолок, усыпанный мерцающими пылинками от разбитых пророчеств. Она слышала обрывки криков, заклинаний, чьё-то «Гарри, нет!» издалека. Но всё это было как сквозь толстое стекло.

Потом чьи-то сильные руки оттащили безжизненное тело Беллатрисы. И новые руки, знакомые, тёплые, дрожащие, подхватили её.— Эмма! Боже, Эмма, держись!

Это был Фред. Его лицо, испачканное копотью и кровью, было искажено таким ужасом, какой она никогда не видела. Он был здесь. Он подоспел. С ним были Джордж, Люпин, кто-то ещё из Ордена. Битва, казалось, стихала.— Ребра… нога… — прошептала она, пытаясь улыбнуться, но получилась лишь гримаса боли.— Всё, всё, молчи, — он бормотал, срывая с себя мантию, чтобы укрыть её, его пальцы осторожно ощупывали повреждения. — Медики уже едут. Всё будет хорошо. Ты молодец. Ты чёртова молодец, понимаешь?

Он поднял её на руки, стараясь не причинить ещё большей боли, и понёс прочь из этого ада. Она прижалась лицом к его шее, чувствуя, как его сердце бешено колотится у неё под щекой. Боль, страх, ужас — всё ещё было здесь. Но в его руках, в его голосе, полном обожания и страха её потерять, была единственная точка опоры в этом рухнувшем мире. Она спасла Сириуса. Выжила. И он был с ней. Этого пока что было достаточно. Всё остальное — боль, последствия, ужас случившегося — могло подождать.