Алые складки и чёрные завитки

Идея посетить Хогсмид для подготовки к Рождественскому балу родилась у Эммы не из желания блистать, а из чистого практицизма. Бал был частью турнира, обязательной светской составляющей, и Гарри, как чемпион, должен был открывать его с партнёршей. Эмма видела его мучения с приглашением (в итоге он пригласил Парвати Патил, и та, к удивлению многих, согласилась). Она же сама решила вопрос с партнёром просто - его не было. Никто не пригласил. Она отметила этот факт с той же холодной констатацией, с которой отмечала погоду: «Температура - минус. Приглашений - ноль». Это было логично. Она была не самой общительной, слишком умной для легкомысленного флирта и... сестрой Гарри Поттера, что в текущей атмосфере подозрений делало её не самой завидной парой.

Но отсутствие кавалера не означало, что можно было пренебречь дресс-кодом. И уж тем более она не собиралась позволять Гермионе упустить свой шанс.

- Гермиона, - заявила она однажды в библиотеке, откладывая в сторону «Историю магических европейских балов». - Статистика и исторический прецедент указывают, что мероприятие такого уровня требует соответствующего гардероба. Мы едем в Хогсмид в ближайшую субботу. Я помогу тебе выбрать платье.

Гермиона, погружённая в эссе про русалок, вздрогнула.- Но я... Я не уверена, что пойду. И потом, у Виктора, наверное, свои представления...- Именно поэтому, - перебила её Эмма. - Ты должна выглядеть так, чтобы сразить всех. Включая Виктора Крама, который проявил разумность, пригласив самую способную ведьму нашего года. И, что немаловажно, чтобы Рон Уизли наконец-то осознал, что приглашать девушек нужно заранее и персонально, а не витать в облаках в надежде, что его выберут по умолчанию.

Гермиона покраснела, но в её глазах мелькнул огонёк решимости. Она кивнула.

В «Мадам Малкинс: Роскошные мантии на все случаи жизни» царила предпраздничная суматоха. Гермиона металась между нежно-розовыми, воздушными моделями, которые делали её похожей на кекс, и строгими, но скучными тёмно-синими.- Розовое - мило, но непрактично и клишировано, - заявила Эмма, осматривая полки своим оценивающим взглядом. - Синее - сливается с тенями. Вот это. - Она вытащила с дальней вешалки платье. Оно было неброским на вид, сложенным. Но когда Гермиона надела его в примерочной и вышла, затаив дыхание, Эмма позволила себе одобрительно кивнуть.

Платье было из переливчатого сине-серого шелка, цвета грозового неба перед рассветом. Оно элегантно облегало фигуру, делая её стройнее и выше, а мягкие складки ткани струились при каждом движении. Оно не кричало, а шептало. И в этом шёпоте было больше силы и уверенности, чем во всех розовых рюшах вместе взятых.

- Это оно, - сказала Эмма. - Это твоё.Гермиона, глядя на своё отражение, улыбнулась - настоящей, сияющей улыбкой, которую Эмма видела нечасто. - Спасибо, Эмма.

Для себя Эмма выбор делала молниеносно. Её взгляд упал на манекен в углу. Платье было алым. Не ярко-красным, а глубоким, бархатным алым, цветом старого вина и королевской мантии. Оно было роскошным, длинным, с открытыми плечами и шлейфом. Оно не было скромным. Оно было заявлением. И оно было идеальным.

В ночь бала Эмма готовилась с той же тщательностью, с которой варила сложное зелье. Надевая платье, она почувствовала, как тяжёлый шёлк мягко облегает её. Облегающий лиф с искусными складками подчёркивал её хрупкую, но отточенную годами учёбы фигуру. Пышная юбка ниспадала тяжёлыми волнами. Её метку - тонкую ветвь на ключице - она скрыла с помощью временного маскирующего заклинания, чтобы не портить чистую линию платья. С волосами пришлось повозиться - они были длинными и непослушными. Но в итоге ей удалось собрать их в высокий, изящный, на первый взгляд небрежный пучок, из которого выбивались несколько тёмных прядей, смягчая строгость. Она смотрела на своё отражение и не видела девочку-подростка. Она видела молодую женщину. Суровую, красивую и одинокую.

Внизу, в гостиной, они с Гермионой произвели фурор. На Гермиону в её элегантном платье смотрели с удивлением и восхищением. Но когда взгляды переходили на Эмму в её алом великолепии, в воздухе повисала почтительная, слегка ошарашенная тишина. Она шла с прямой спиной, её зелёные глаза за очками (она отказалась от них на этот вечер в пользу почти незаметного корректирующего заклинания) холодно и спокойно скользили по толпе.

Бальный зал сиял. Лёд, феи, музыка. Эмма наблюдала. Видела, как Гарри и Парвати неуверенно кружатся. Видела, как Гермиона и Крам - она изящная и счастливая, он сосредоточенный и не сводящий с неё глаз - выглядят по-настоящему эффектно. Видела Рона в ужасно скроенных кружевных манжетах, который пялился на Гермиону с выражением, смешанным из обиды, восхищения и глупости.

И видела Фреда. Он танцевал с Анджелиной Джонсон. Они оба смеялись, двигались легко и уверенно. Анджелина была прекрасна, и они выглядели... идеально подходящей парой. Весёлые, популярные, старшеклассники. В груди у Эммы что-то остро сжалось, знакомое холодное чувство несоответствия. Она отвернулась, пытаясь раствориться в тени колонны, чувствуя, как тяжёлый шлейф её платья словно приковывает её к месту.

Затем начался скандал. Рон, пьяный от ревности и пива, набросился на Гермиону с колкостями про Крама. Та, со слезами обиды и гнева на глазах, выбежала из зала. Эмма, отбросив все мысли о собственном одиночестве, мгновенно пришла в себя. Это была ситуация, требующая вмешательства. Она плавно, но быстро двинулась вслед за подругой, её алое платье рассекало толпу, как корабль волны.

Она нашла Гермиону в одном из пустых классов. Та рыдала, сжимая в кулаках свой прекрасный шелк.- Он... он идиот! - всхлипывала она.- С этим невозможно спорить, - сухо согласилась Эмма, подходя. - Его коэффициент эмоционального интеллекта в данный момент близок к нулю. - Она положила руку на дрожащее плечо Гермионы. - Но твоя ценность не определяется его глупостью. Ты выглядишь потрясающе. Ты умна. И с тобой танцует чемпион Турнира Трёх Волшебников, который явно ценит тебя не только за внешность. Рону Уизли потребуется несколько лет, чтобы дорасти до такого понимания.

Гермиона всхлипнула, но уже не так отчаянно. Она вытерла слёзы.- Просто... я так надеялась...- Надежды, возложенные на нерациональные объекты, часто приводят к разочарованию, - философски заметила Эмма. - Но это не делает твой вечер испорченным. Вернись. Заставь его сожалеть ещё больше. А я обеспечу тебе моральную поддержку и научу нескольким невербальным заклинаниям, которые заставят его волосы завтра утром позеленеть, если он продолжит в том же духе.

Гермиона слабо улыбнулась. Они вышли из класса вместе - одна в переливчатом сине-сером, другая в царственном алом. Две фигуры, абсолютно разные, но объединённые твёрдостью духа и верной дружбой. Они не вернулись танцевать. Они уселись за один из столиков, заказали лимонаду и стали наблюдать за балом со стороны, как два критика на спектакле. И в этом было своё, особенное утешение. У Эммы не было кавалера, но у неё была подруга. И в эту сложную, переполненную эмоциями ночь, этого оказалось достаточно. Почти достаточно. Лишь изредка её взгляд непроизвольно скользил по залу, выискивая знакомые рыжие вихры, и каждый раз, находя их рядом с Анджелиной или другой девушкой, она отводила глаза, заставляя себя сосредоточиться на разговоре с Гермионой. Её алое платье было броней, а её ум - щитом. И пока что этой защиты хватало.