Совиные тучи

Второй курс начался с нарушения всех планов. В буквальном смысле. Платформа девять и три четверти оказалась для Гарри и Эммы непреодолимым барьером. Стена не желала становиться проходом. Паника, холодный пот, унизительное возвращение на машине Дурслей, стремительный полёт в Хогвартс на летающем Ford Anglia - всё это было серией сбоев, непростительных для системы, которой, как они считали, стали подчиняться.

Но это было лишь предзнаменование.

Настоящая аномалия вошла в их жизнь тихо, как совиное перо. Первую весточку от домового эльфа Добби Гарри получил один. Но когда в столовой над его головой зависли сливочные пироги, Эмма наблюдала за этим с научным интересом, отмечая траекторию падения и физические свойства субстанции. Её интерес сменился настороженностью, когда Гарри, бледный, рассказал ей о предупреждении: «В Хогвартсе случится ужасная катастрофа, если Поттер вернётся в школу».

- Иррационально, - сказала она, откладывая ложку. - Неизвестный источник, анонимные угрозы, методы запугивания, граничащие с комедией. Это либо чья-то глупая шутка, либо тактика отвлечения внимания.

Но шутки закончились, когда начались нападения. Миссис Норрис, застывшая у стены. Колин Криви, окаменевший с камерой в руках. На стенах появлялись зловещие надписи кровью: «ТАЙНАЯ КОМНАТА ОТКРЫТА. ВРАГ НАСЛЕДНИКА, ОБЕРЕГАЙСЯ».

В школе поселился страх. Шёпоты, подозрительные взгляды. И самые тяжёлые из них - в сторону Гарри. «Наследник Слизерина». Тот, кто нападает на маглорождённых. Паранойя росла, как плесень в сырых углах.

Для Эммы это был кризис системы. Её логика требовала фактов, но их не было. Только слухи и предрассудки. Её брата, её союзника по исследованиям, объявляли врагом. Это было не только несправедливо, но и глупо с тактической точки зрения. Гарри был самым очевидным «подозреваемым», а значит, маловероятным настоящим виновником. Преступники обычно стараются не привлекать к себе внимания.

Она удвоила усилия в библиотеке. Теперь её целью была не магическая теория, а история Хогвартса, мифы о Тайной Комнате, биография Салазара Слизерина. Она рылась в архивах, сопоставляла даты прошлых нападений (если таковые были), строил логические цепочки. Марс стал её тенью, его голубые глаза, казалось, тоже впитывали строки древних фолиантов.

Именно в библиотеке её часто находила Гермиона, с таким же озабоченным выражением лица. Их альянс перерос в совместное расследование.- Это не магловская наука, - как-то сказала Эмма, изучая трактат о василисках. - Это чистая логистика. Как существо, предположительно гигантского размера, может перемещаться по школе, не будучи замеченным? Должна быть система проходов. Вероятно, трубы.- Трубы? - переспросила Гермиона.- Гидравлическая система замка. Идеальные каналы для передвижения чего-то длинного и гибкого. - Эмма указала на схему в книге по инженерной магии XVIII века. - Обрати внимание на диаметр.

Но давление росло. Новые нападения. На Джастина Финч-Флетчли. На Nearly Headless Nick. Страх сменился истерией. Когда Гермиона сама оказалась окаменевшей в библиотеке, сжимая в окаменевшей руке клочок бумаги, для Эммы это перестало быть академической задачей.

Она стояла в больничном крыле рядом с неподвижной, как статуя, подругой. В её обычно спокойных глазах бушевала буря. Гнев. На виновника. На беспомощность. На эту дурацкую, нелогичную ситуацию. Она разжала пальцы Гермионы и вытащила смятый листок. На нём была вырванная страница из книги, информация о василиске, и пометка о пауках.

Пауки. Они бежали из замка. Это был ключ.

Именно в эти дни напряжённости Фред и Джордж, вопреки всеобщей панике, вели себя как обычно. Их шутки стали отчаянной попыткой поддержать дух Гриффиндора. Но в их глазах, особенно во взгляде Фреда, когда он видел, как Эмма, бледная и сосредоточенная, проходила мимо с очередной стопкой книг, была не только привычная озорная искорка. Была тревога. И горькая беспомощность.

Он не мог помочь ей логикой или книгами. Но он мог быть рядом. Как-то раз, застав её одну в почти пустой гостиной поздно вечером, он молча положил перед ней кружку горячего какао (не украденного, а специально приготовленного, судя по отсутствию в нём посторонних ингредиентов).- Не сгори, - сказал он просто, его голос был непривычно тихим.Она посмотрела на него, на кружку, и впервые за долгие недели что-то в её каменной маске дрогнуло. Не улыбка. Скорее, признание.- Спасибо, - выдохнула она. И это было больше, чем просто благодарность за напиток.

Когда Гарри и Рон, следуя за пауками, отправились в Запретный лес на встречу с Арагогом, Эмма осталась. Её роль была иной. Она обрабатывала данные. Сопоставляла рассказ Гарри о гигантском пауке с мифами о василиске, с расположением труб, с местом нахождения каждой жертвы. Карта в её голове обретала чёткость. Она почти видела это: гигантский змей, передвигающийся по канализационной системе замка, убивающий взглядом через отражения...

И когда Гарри нашел дневник Тома Реддла, она поняла - это не просто артефакт. Это источник. Возможно, ключ. Её пальцы itchели схватить его, проанализировать магию, стоящую за ним, но он был у Гарри. И он вёл его, как магнит.

Развязка наступила стремительно. Похищение Джинни Уизли. Отчаяние Рона. Решение Гарри идти в Тайную Комнату. Эмма стояла в кабинете Дамблдора, слушая, как профессор Локонтт (жалкая, неэффективная переменная в уравнении) пытается свалить свою вину. Её ум лихорадочно работал. Она знала о василиске. Знала о петухах. Но как это применить?

И тогда она увидела, как профессор МакГонагалл говорит, что вызвала родителей всех учеников. Всех учеников. В её голове, как вспышка, сложился план. Безумный. Опасный. Но единственно возможный с точки зрения логики.

Пока Гарри и Рон уходили в туалет Моны Миртл, Эмма действовала. Она нашла в кухне самого старого и мудрого (по меркам птиц) школьного петуха. Не стала его убивать - это было бы неэффективно и жестоко. Вместо этого, используя сложное заклинание звукоусиления, которое она подсмотрела в книге по акустической магии, она записала его крик на несколько самодельных «звуковых капсул» - пустых скорлупок от драконьих яиц, обработанных стабилизирующим полем. Это была хрупкая, ненадёжная магия, но другого выбора не было. Если василиск боится крика петуха, этот крик должен быть доставлен в самое его логово.

Она бросилась в туалет, но опоздала. Вход в трубу был открыт, Гарри и Рон уже скрылись в темноте. Не раздумывая, Эмма прыгнула вслед за ними.

Спуск в Тайную Комнату был кошмаром. Темнота, слизь, кости. И тишина, нарушаемая лишь шелестом чешуи где-то впереди. Она двигалась на звук голосов, на ощущение опасности. И нашла их - Гарри, сражающегося с памятью Тома Реддла, и огромного, слепого василиска, которым управлял призрак из дневника.

Эмма не стала бросаться в бой. Она оценила ситуацию: Гарри отвлекает Реддла, василиск ориентируется на звук. Её задача - нейтрализовать физическую угрозу. Она метнула одну из звуковых капсул. Скорлупка разбилась о каменный пол с тихим щелчком, и в подземелье громко, пронзительно прозвучала запись петушиного крика.

Василиск взревел от боли и ярости, затряс гигантской головой. Эффект был, но недостаточный - запись была одноразовой и не обладала магией живого существа. Однако это дало Гарри драгоценные секунды. Эмма увидела, как к его ногам упал Распределяющая Шляпа, как из неё появился меч.

Дальше был хаос: меч, клык, пронзивший руку Гарри, и его отчаянный удар, уничтоживший дневник. Когда призрак Реддла исчез с криком, а василиск замертво рухнул, в пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием и стонами Джинни.

Эмма подбежала к брату, её руки автоматически полезли в карманы за бутылочкой с мазью от яда (она всегда носила её с собой после истории с мандрагорами), но поняла, что это бесполезно. Яд василиска... Тогда она увидела клык, торчащий из его руки, и рядом - разрушенный дневник. Логика подсказала решение.

- Клык, Гарри! - крикнула она, указывая на оружие, всё ещё застрявшее в руке чудовища. - Артефакт, уничтоживший хранителя памяти, может нейтрализовать его яд!

Гарри, стиснув зубы, вытащил окровавленный клык и пронзил им дневник окончательно. Чёрные чернила хлынули, как кровь, и в тот же миг рана на его руке перестала распространяться, цвет вернулся к его лицу.

Позже, когда их всех, грязных, окровавленных, но живых, вытащил Фоукс, Эмма сидела в больничном крыле рядом с кроватью Гарри. Кризис был преодолён. Система, хоть и с огромным сбоем, вернулась к равновесию. Виновник найден, угроза устранена.

К ней подошёл Фред. Он не шутил. Не ухмылялся. Он просто посмотрел на её разорванную мантию, на царапины на руках, на усталое, но спокойное лицо.- Петушиный крик из скорлупы? - спросил он тихо. - Это гениально. И безумно.- Это было логично, - ответила она, но в её глазах читалось облегчение.- Иногда это одно и то же, - сказал он и, нарушив все неписаные правила, коротко и крепко обнял её за плечи, прежде чем его утащил Джордж праздновать спасение сестры.

Эмма не отстранилась. Она позволила этому краткому касанию случиться. Второй курс преподал ей жестокий урок: мир не всегда подчиняется логике. Иногда в нём правят предрассудки, древнее зло и страх. Но иногда в нём находятся и петухи, и звуковые капсулы, и братья, готовые на всё, и рыжие шалуны, чьё плечо на миг может стать самой надёжной опорой. Она выжила. Они выжили. И её ум, отточенный в этом кризисе, стал ещё острее. Готовый к новым загадкам, новым угрозам и, возможно, чему-то ещё, что было страшнее василиска, - тому, что заставляло её сердце биться чаще при виде одной конкретной улыбки.