Шахматы, логика и камень

Зима в Хогвартсе сжала события в тугую пружину. После истории с троллем Эмма, Гарри, Рон и Гермиона стали неразлучным квартетом. Для Эммы это означала не только дружбу, но и постоянный источник данных для анализа человеческого поведения - часто иррационального, но теперь уже её иррационального.

Она наблюдала, как Гарри готовился к своему первому матчу по квиддичу с нервозностью, которую она считала излишней - статистика его полётов на учениях была превосходной. Она помогала Гермионе составлять графики повторения материала перед экзаменами, хотя сама в таких графиках не нуждалась - информация укладывалась у неё в голове сама собой, образуя чёткие взаимосвязи. С Роном было сложнее - его подход к учёбе был вопиюще неэффективен, но его стратегическое мышление в волшебных шахматах вызывало у неё искреннее уважение.

А ещё был Фред. Его «исследования» теперь включали её на постоянной основе. Он «тестировал» на ней новые жвачки для надувания пузырей-сов (один чуть не унёс Марса в воздух), спрашивал мнение о названиях для будущего магазина («Гремучие гроши» она отвергла как слишком буквальное, «Ночночной Нюхач» - как негигиеничное). И каждый раз, когда их пальцы случайно соприкасались, или он наклонялся слишком близко, чтобы что-то шепнуть, её безупречная логика давала сбой, оставляя лишь приятное, сбивающее с толку головокружение. Она никому не говорила об этом. Даже себе старалась не формулировать. Это была аномалия, которую она просто... принимала.

Но главной аномалией оставалась тайна, окружавшая философский камень. Подозрения пали на Снегга, и Эмма, как ни странно, была склонна согласиться. Его поведение было систематически враждебным по отношению к Гарри, его знания в области тёмных искусств - обширны, а мотивы - неясны. Логика указывала на него.

Рождество принесло передышку и неожиданный подарок - тёплый, ажурный шарф цвета слоновой кости, пахнущий корицей и чем-то ещё, что она ассоциировала только с ним. Никакой записки. Но вязать так ровно и с таким сложным узором из Гриффиндора могла только миссис Уизли, а значит... Эмма аккуратно сложила шарф и носила его, когда было особенно холодно. Он грел лучше любого заклинания.

Весной напряжение достигло пика. Подозрения, слежка за Снеггом, история с Норбертом и последовавшее ночное наказание в Запретном лесу - каждое событие было новым нарушением правил, новым риском. Эмма шла на эти риски не из жажды приключений, а потому что складывала факты в единую картину, и картина эта указывала на непосредственную угрозу - брату и, как следствие, всему, что стало для неё важным.

Наконец, ночь, когда всё сошлось воедино. Узнав, что Дамблдора вызвали в Министерство, а Снегг, по их мнению, готовится похитить камень, они приняли решение. Самое иррациональное за весь год. Четверо первокурсников против серии магических защит, созданных сильнейшими волшебниками школы.

Ловушка с дьявольскими синьками была чистой логикой - задачка на расчёт. Эмма и Гермиона решили её за несколько минут, сверив ответы. Комната с летающими ключами потребовала наблюдательности Гарри и его навыков полёта. Заброшенная гигантская шахматная доска стала полем битвы для Рона. Эмма, наблюдая, как её друг жертвует собой, чтобы они могли пройти, впервые за год почувствовала не анализ, а леденящий ужас и глубочайшее уважение. Рон стал настоящим королём в этот момент.

И вот они втроём - Гарри, Гермиона и Эмма - спустились в последнюю камеру. Не Снегг. Квиррелл. И не просто Квиррелл. Тот, чьё имя нельзя называть, притаился у него на затылке. Логика мира перевернулась с ног на голову в одно мгновение.

Эмма стояла, замерзшая, рядом с Гермионей, пока Гарри противостоял им. Она видела, как дрожат руки Квиррелла, слышала шипящий голос Волан-де-Морта. Её ум лихорадочно работал, ища слабость, решение, но палочка в её руке казалась бесполезной прутиной перед такой древней, извращённой силой. Она была беспомощна. И это было невыносимо.

Когда Гарри, ведомый инстинктом и защитной магией матери, победил, когда Квиррелл рассыпался в прах, а тень Волан-де-Морта вырвалась на свободу, Эмма впервые за долгое время не думала. Она просто действовала. Подбежала к потерявшему сознание брату, проверила пульс, накрыла его своей мантией. Её руки не дрожали. Внутри была только сталь и одно единственное, кристально ясное знание: он жив. Они выжили.

Больничное крыло, запах антисептика, тихий голос Дамблдора, объясняющего истину. Эмма слушала, сидя на стуле рядом с кроватью Гарри. Марс спал у неё на коленях, измученный переживаниями. Логика наконец-то обретала форму. Все части пазла встали на свои места, хоть картина и оказалась куда страшнее, чем они предполагали.

На выпускном пиру Гриффиндор праздновал победу в домовом кубке - во многом благодаря их безумным, иррациональным подвигам, которые принесли последние очки. Зал сиял алыми и золотыми знамёнами. Эмма сидела среди своих, но её мысли были далеко. Она анализировала прошедший год. Магия, дружба, опасность, предательство, жертва. И... нечто ещё.

- За пенни за твои мысли, миледи, - раздался голос рядом. Фред опустился на свободное место, отодвинув тарелку с пирогом. Он выглядел необычно серьёзным. - Ходили слухи, что вы вчетвером чуть не спасли весь мир. Опять.

- Преувеличение, - отозвалась Эмма, но без обычной сухости. - Мы лишь предотвратили частную кражу с крайне опасными последствиями. Эффективность нашей операции была низкой, а процент риска - неприемлемо высоким.

- Зато результат, - он улыбнулся, и в его глазах светилось то самое одобрение, от которого у неё теплело внутри. - Самый важный. Все живы. И, кажется, кое-кто стал мудрее.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде было не только веселье. Была гордость. И что-то ещё, что заставило Эмму отвести глаза к своей тарелке.

- Надеюсь, летом ты не забудешь, как правильно смеяться на уроках истории, - сказал он, вставая. - А то будет скучно.

- Я привезу несколько новых книг по алхимии. Возможно, они вдохновят тебя на менее разрушительные эксперименты, - парировала она, глядя ему вслед.

Он рассмеялся, оглянулся и подмигнул.

Поезд домой был полон смеха, шума и обещаний писать. Эмма смотрела в окно на мелькающие пейзажи, уже не казавшиеся такими серыми. На её шее был тёплый шарф. На коленях мурлыкал Марс. Рядом спал Гарри, а Гермиона и Рон спорили о чём-то за карточной игрой.

Она думала не только о магии, камне или Волан-де-Морте. Она думала о рыжих волосах, летящих на ветру на мётлах, о дурацких шутках в тёмных коридорах, о чувстве полной, безусловной принадлежности к этому безумному, чудесному месту и этим людям.

Первый курс закончился. Он принёс ей не только знания. Он принёс ей дом. Иррациональный, шумный, полный опасностей и смеха - но настоящий. И она, Эмма Поттер, с палочкой из тёмного дуба и умом, жаждущим порядка, приняла этот хаос всем сердцем. Впереди было лето у Дурслей, но теперь она знала - это всего лишь пауза. Её настоящая жизнь была здесь, в этих стенах. И она вернётся.