Тот, Кого Нельзя Называть

Тишина в хижине после вопроса Эммы длилась всего секунду, но она была густой, как смола. Даже рёв шторма за стенами казался приглушённым. Дядя Вернон, бледный и дрожащий, попытался вставить своё слово.

- Сейчас же убирайтесь! Вы... вы взломали дверь!

Хагрид лишь фыркнул, и этот звук напоминал обвал небольшой скалы. Он ткнул своим розовым зонтиком в потухший камин. Раздалось легкое щёлк, и в очаге с громким треском вспыхнул жаркий, веселый огонь. Эмма не моргнула. Гарри ахнул. Дурсли отпрянули, как от гремучей змеи.

- Лучше будет, если вы сядете, мистер Дурсль, - невозмутимо сказал Хагрид, усаживаясь на диван, который жалобно заскрипел под его тяжестью. Затем он обернулся к близнецам, и его лицо стало значительно мягче. - Я - Рубеус Хагрид, лесничий Хогвартса. О вашей школе чародейства и волшебства.

Слово «Хогвартс» повисло в воздухе, словно заклинание. Эмма почувствовала, как что-то щёлкнуло внутри, будто ключ повернулся в замке. Школа. Волшебство. Всё обретало смысл. Письма, странности, даже это тонкое, необъяснимое чувство инаковости, которое она всегда в себе носила.

- Я знал, что вы не знаете, - продолжал Хагрид, печально качая своей лохматой головой и доставая из глубины пальто слегка помятые, но целые конверты. - Они вам всё скрыли. Вот, читайте. Это ваши официальные приглашения.

Гарри с дрожащими руками взял свой конверт. Эмма приняла свой с той же чёткой, почти деловой точностью. Её глаза быстро пробежали по изящным зелёным чернилам, впитывая каждую деталь: «Директор: Альбус Дамблдор... Первый курс... Котел... Мантия... Книги...» Её ум, острый и системный, уже начал раскладывать информацию по полочкам: логистика, требования, структура.

- Но... но мы... мы нормальные! - взвизгнула тётя Петунья, в которой, казалось, боролись ужас и обида. - Никакой магии! Они пойдут в Сто Бруттин! Мы поклялись затоптать в них эту... эту гадость!

- Затоптать? - тихо переспросила Эмма. Она ещё не отрывала глаз от письма, но её голос, холодный и ровный, заставил Петунью замолчать. - Вы клялись «затоптать» то, чего не понимали. Как типичные невежды.

Хагрид с одобрением крякнул. Гарри смотрел на сестру с обожанием и страхом.

Тут Вернон Дурсль, набравшись духу, выпалил:- Даже если бы всё это было правдой... они же ни копейки не имеют! Нет у них денег на ваши дурацкие книги и палочки!

- Об их состоянии позаботились, - рявкнул Хагрид. - В Гринготтсе, в самом надёжном банке волшебного мира. Их родители...

- Родители! - перебил его Дурсль, и на его лице появилась злобная, торжествующая улыбка. - Их родители погибли в автокатастрофе! Пьяницы и бездельники!

- АВАДА КЕДАВРА - НЕ АВТОКАТАСТРОФА! - грохнул Хагрид, вскакивая так, что его голова чуть не пробила низкий потолок.

В хижине воцарилась ледяная тишина. Даже ветер стих на мгновение. Слово повисло в воздухе, ядовитое и смертоносное. Гарри инстинктивно потянулся ко лбу, к своему шраму. Эмма непроизвольно коснулась пальцами ключицы, под грубой тканью свитера, где пряталась её тихая метка.

- Простите, - пробормотал Хагрид, тяжело опускаясь. - Не следовало... не следовало так говорить. Но это правда. Лили и Джеймс Поттер были убиты. Величайшими из волшебников. А вы... вы оба выжили в ту ночь, когда Тёмный Лорд на вас напал.

- Тёмный... Лорд? - прошептал Гарри.

- Да, - Хагрид понизил голос до скрипучего шёпота, полного суеверного страха. - Только я... я не буду называть его имя вслух. Никто не называет.

- Почему? - спросила Эмма. Её голос был спокоен, но в нём звучал стальной стержень. - Страх перед именем лишь увеличивает страх перед самим явлением. Это логическая ошибка.

Хагрид смотрел на неё с откровенным изумлением.- Ты... прям в мать, девочка. Умом и характером, - выдохнул он. - Но это не просто имя. Оно... проклято. Его произношение привлекает внимание его приспешников. Его боятся. Его звали... Волан-де-Морт.

Дурсли скулили от ужаса. Гарри побледнел. Эмма же лишь слегка наклонила голову, анализируя информацию. «Волан-де-Морт. Смерть. Летучий от смерти. Театрально», - пронеслось в её голове. Страх, который она чувствовала, был интеллектуальным - осознанием угрозы, а не животным ужасом.

- И он убил наших родителей, - констатировала она, не спрашивая, а утверждая.- Да. Но когда он направил свою палочку на вас... что-то случилось. Заклятие отрикошетило. Оно... уничтожило его самого. Сделало вас знаменитыми. Вы - «Мальчик, Который Выжил» и «Девочка, Которая Выжила».

Хагрид посмотрел на Гарри, потом на Эмму. Его взгляд задержался на её лице, на этих слишком умных, слишком понимающих глазах, в которых не было ни капли слепого геройства.- А твой шрам, Гарри, - это след проклятия. А у тебя, Эмма... - Он замялся, не зная, что сказать о татуировке, о которой ничего не ведал.

Эмма не стала объяснять. Она просто кивнула, вбирая в себя новый мир, который обрушился на них за один вечер: магия, школа, погибшие герои-родители и тёмный властелин, чьё имя боялись произносить. Её строгий ум уже строил планы. Нужно будет узнать больше. О Хогвартсе. О Волан-де-Морте. О том, что на самом деле произошло в ту ночь. И почему на её коже остался не шрам, а тихий, нераспустившийся цветок.

Она посмотрела на брата, который всё ещё смотрел на Хагрида с открытым ртом, затем на жалкие фигуры Дурслей, и её тонкие губы сжались в твёрдую линию.Её веселье, редкое и колкое, ушло вглубь. На поверхности теперь была только сталь и решимость. Их жизнь на Тисовой улице закончилась. Начиналось что-то новое. И Эмма Поттер была готова встретить это во всеоружии - не только магии, но и своего острого, бесстрашного ума.