Глава 15. Час падения

Тиа

Была ли я готова сдаться Джошуа? Да!

Господин Мелóш, прошу, разделайтесь со мной прямо здесь и сейчас.

Если все эти дни после ресторана я еще терзалась сомнениями, то в тот миг, когда его губы коснулись моих, меня расщепило, разнесло на тысячи осколков. И я не знала, что можно желать кого-то так сильно, не только телом, но и душой. Все проблемы улетучились, превратившись в далекий шепот, а не в прежние крики в моей голове. Наверное, вот что значит влюбленность, которая сносит крышу.

Мое тело ныло, желая большего, бедра сами тянулись навстречу этой сдерживаемой Джошуа силе. И я уверена, что как бы его огромные ладони ни исследовали мое тело с жадностью, ему было недостаточно. Тяжелое дыхание говорило о многом, о том, что если он поддастся себе, от меня и мокрого места не останется... ну, разве что оно и останется. И как бы я ни старалась взять себя в руки, понимала, канадец раскусил меня: чувства взаимны настолько, что могут доставить нам неприятности, например, если нас застанут в таком положении.

Но по-настоящему восхитило то, как он остановился по моей просьбе.

- Никакого секса. - Пусть он и стонал с тоской, отрываясь от моих губ, но злости в нем не было.Джошуа уважал меня, и это возбуждало сильнее.

- Сегодня, - твердо сказала я, давая понять, что скоро все произойдет.

Можно было бы, конечно, отправиться в отель и вытворять всю ночь, что только захотим, ведь мы взрослые люди, и времени так мало, чтобы тратить его на игры в подростковую любовь. И, клянусь, я этого жаждала. Но... Если рассуждать логически, я только сделала то, чего боялась месяцами. Мои гормоны бушевали от всего, что произошло еще до поцелуя. Черт возьми, я каталась, ни разу не упав, исполнила несколько вращений, даже сделала пару спиралей. Конечно, до прыжков еще далеко, но это уже что-то. Господи, теперь я могу тренироваться вместе с айс-герлз! И все это благодаря человеку, который, прикусывая губы, смотрит на мою шею, словно выбирает, с какой стороны укусить. При этом он был груб ровно так же, как и нежен: кусал, целовал, но не оставлял явных следов. Джошуа нашел тот идеальный баланс, чтобы не метить меня. Я поняла это еще вчера, когда после разговора, ну или зажиманий, на улице, я пошла с фигуристками в кафе. Мысли о том укусе не давали покоя, и я тут же бросилась в уборную, чтобы проверить, нет ли покраснений. Ведь сразу после этого меня ждал Рождественский ужин с дядей. Следов, к счастью, не было, но ощущение его губ на моей коже не отпускало всю ночь. Пришлось снимать напряжение единственным доступным способом, не имея партнера под рукой.

- Поужинаем у меня? - спросил хоккеист, помогая мне спуститься с бортика.

Я докатилась до калитки и зашла на скамейку запасных, раздумывая над его предложением. На этот вечер меня звал дядя, но я еще не дала ему своего ответа.

- Тиа, - требовательнее произнес Джошуа, подхватывая с лавочки краги и шлем и беря клюшку.

Остановилась я резче, чем планировала, практически заставив его врезаться в меня. Он тут же приобнял сзади, чтобы я не упала. Мне так не хотелось сдерживать чувства, и я откинула голову ему на твердый нагрудник, поглаживая руки, что обвивали меня. Восхищало его умение одновременно держать экипировку и девушку. Джошуа уткнулся лицом мне в волосы и поцеловал, сопровождая звонким чмоканьем.

Мы простояли так, в полумраке подтрибунного помещения, около минуты, затем я двинулась вперед, прокручивая в голове возможные сценарии. До раздевалки оставалось совсем немного, когда хоккеист, не выдержав, играючи клюшкой, будто продолжением собственной руки, начал скользить по всему моему телу. Тогда, на матче, его дерзость казалась мне бесстыдной, но теперь, напротив, это было занимательно. Продолговатое нечто, будто живое, ласкало мои плечи, талию, бедра, ноги, заставляя тело содрогаться от приятных мурашек.

- Блэкер, - выдохнул он, - я, конечно, говорил, что терпелив, но всему есть предел. Иметь совесть!

Кажется, игрок еле сдерживался, чтобы не просунуть клюшку между моих ног, что только забавляло сильнее.

- Ну, можем, конечно... - неуверенно ответила я, переступая порог раздевалки.

- У тебя другие планы? - спросил Джошуа, скидывая в баул нагрудник, щитки, налокотники. Он не смотрел на меня, сосредоточившись на шнурках хоккейных трусов, и в его голосе не было злости, но чувствовалось горькое принятие.

- Нет. - Я достала из сумки небольшое махровое полотенце. Промокнув лицо, накинула его на плечо и подошла ближе. - Не совсем. Просто кое-кто звал посидеть. - Джошуа резко поднял на меня взгляд. - Тише, - открытое проявление негодования веселило. - Дядя приглашал, но я пока не ответила.

- Не думал, что у тебя в Провиденсе есть родственники, - спокойно выдохнул он, возвращаясь к своим манипуляциям с экипировкой, будто причина для ревности испарилась.

- Есть один. - Я не хотела говорить про его тренера, но понимала, все равно узнает. - Джошуа, послушай, мой дядя... Он работает в нашей системе. - Замерев, я ожидала реакции, но хоккеист лишь покивал сам себе.

- Клубная система огромна.

- Сузим до радиуса арены... Хоккейной площадки.

Я тут же прикусила нижнюю губу, когда Мелóш медленно выпрямился и с тяжелым вздохом взглянул на меня, будто точно зная, о ком идет речь.

- Блэкер, кто это? - прищурившись, он перешагнул сумку и оказался рядом.

Глупым решением было перевести взгляд с его лица на тело, облаченное в облегающее компрессионное белье, рашгард и тайтсы, которое, как назло, подчеркивало все его прелести.

Тиа, хватит поддаваться животным инстинктам! Остановись!

- Это твой тренер, - на сказанное игрок практически не отреагировал. - Мистер Харрис. - Я растянула губы в широкой улыбке, надеясь, что мое недалекое выражение лица как-то сгладит ситуацию.

- Главный тренер, ты хотела сказать, - он пожал плечами и тут же снял кофту, с трудом высвобождаясь из длинных рукавов. - Что ж, значит, нужно будет не ударить в грязь лицом.

- Погоди, - я тут же вцепилась в его обнаженные руки. - Мистер Харрис не должен пока знать, что мы... - Сложно было произнести это слово вслух, но Мелóш помог.

- Вместе? - Его улыбка стала настолько наглой, что хотелось шлепнуть по торсу, но я устояла и сдержанно кивнула, подтверждая.

- Серьезно, давай не будем говорить хотя бы некоторое время.

- Ты не уверена в нас? - Канадец обхватил мое лицо, заставляя посмотреть в глаза. Чувствовалось в его движениях что-то нервное.

- Джошуа, мы тут ни при чем, - поспешила успокоить его я, потому что это так. По правде говоря, хотелось кричать всему миру, что мы вместе. - Посуди сам, как это выглядит: дядя - главный тренер, мне создали группу поддержки для собственного тренерства, так еще и отношения завела с хоккеистом - и все за месяц. Не хочу, чтобы это обсуждали все сразу. Дай мне время, пожалуйста. - Положив руки на его крепкую грудь, пальцы ощутили липкость, но я, видимо, окончательно сошла с ума, потому что мне это нравилось и не нравилось одновременно. - К тому же, ты действительно хочешь, чтобы мистер Харрис косо на тебя смотрел, узнав, что ты с его любимой племянницей теоретически занимаешься разными взрослыми вещами? - Он улыбнулся, наклоняясь ближе, затем оставил безмолвный поцелуй, отчего низ живота опять потянуло. - Все, иди в душ. - Я слегка оттолкнула его, чтобы не натворить дел.

- А ты?

Я отвела взгляд ровно в ту же секунду, как его руки коснулись термоштанов, начав стягивать их с себя.

Господи, да он издевается.

- Ну уж нет, - все еще не поднимая глаз от пола, твердо ответила я. - Ноги моей не будет в вашем душе. Кто знает, что там происходило. Переживу, помоюсь в отеле.

- Но мы же поужинаем у меня?

- Да. Но сначала заедем ко мне, я переоденусь.

Боковым зрением я уловила мелькнувшую в мою сторону черную ткань. Мгновенно обернувшись, я поймала ее. Чертов Мелóш, щеголяя голой задницей, направился в душ.

Бессовестный. Спасибо, хотя бы задом, а не передом, иначе мой сердечный приступ был бы неизбежен.

- Я быстро, - сказал он, посмеиваясь и скрываясь за дверью.

- Не спеши, - пробормотала я, поморщившись. На вытянутой руке, двумя пальцами, держала влажное термобелье, затем тут же швырнула его к остальной форме, словно это не спортивная сумка, а биологическая угроза.

Джошуа вручил мне ключи от машины, а сам направился к службе безопасности, сообщить, что мы уходим и лед можно закрывать. Через несколько минут он уже устроился на водительском сиденье и лично проконтролировал, что ремень безопасности застегнут на мне. По дороге в отель я написала дяде о невозможности присоединиться к ужину с его бывшей женой и пятнадцатилетним сыном, которые только сегодня прилетели. На вопрос «почему» пришлось соврать, что плохо себя чувствую. Честно говоря, даже без этой ситуации с Джошуа, я, скорее всего, не пошла бы. Не хотелось оказываться в эпицентре и их семейных драм, учитывая, насколько болезненным был их развод, о чем многие из родных не догадывались. Мы всего раз говорили на эту тему, он, даже узнав, что сын не от него, продолжил с ним общаться.

Джошуа почти все время молчал, давая мне возможность оправдаться перед его главным тренером. Единственный раз, когда я прервала тишину, спросив, почему он так спокойно отреагировал на новость, он ответил, что все сложил в голове, вспомнив, как Роуэн препирался с мистером Харрисом из-за меня, когда я появилась.

Ну надо же, какой смышленый.

Зима наконец-то вступила в свои права, принеся с собой морозный воздух, который приятно щипал нос и наполнял легкие ледяной свежестью. В холле отеля разливалась мелодия винтажного рождественского джаза. В центре сияла украшенная ель, излучая теплое свечение, а углы украшали пышные венки. Они были сплетены не только из еловых ветвей, но и дополнены засушенными дольками апельсинов, ароматными палочками корицы, сосновыми шишками, ягодами шиповника и остролистом. У стойки администратора массивные металлические фонари с пылающими внутри свечами бросали причудливые тени.

- Прошу. - Дверь открылась, когда я приложила ключ-карту к сканеру, и я жестом пригласила канадца войти.

- Дамы вперед, - не сдвинувшись с места, повторил он жест.

С легким вздохом, выражающим смирение, я скользнула внутрь и щелкнула выключателем. Яркий свет залил просторное помещение, и в глаза бросились вазы с букетами. Один, подаренный Мелóшем - самый первый, из кустовых роз, почти отцвел, но выбросить его рука не поднималась. Два других, с лилиями и гортензиями, все еще источали дивный аромат.

Боже, лишь бы он не подумал, что я молюсь на его подарки. Я и не предполагала, что он окажется у меня в номере сегодня... Черт, и еще эту шайбу положила рядом.

Ну отлично, теперь будет думать, что я его спятившая фанатка.

- О, так ты все же моя фанатка, - Джошуа, поставив мои сумки на пол в коридоре, прошел в гостиную к небольшому белому дивану посередине и кивнул на тумбочку с цветами.

- Не обольщайся, - я попыталась нахмуриться, хотя смеялась про себя над тем, что думаем одинаково - Это единственное место, куда можно поставить такие большие букеты, чтобы они не мешали.

Игрок иронично покачал головой: «Верю».

- Дай мне минут сорок. Сам займись чем-нибудь, чай попей, - я указала на небольшой кухонный уголок справа.

- Разберусь, - он плюхнулся на диван, расслабленно вытянув руки вдоль его спинки и широко раздвинув ноги.

Какая-то неведомая сила притянула меня к нему. Остановившись рядом, я слегка наклонилась и предупреждающе прошептала:

- И не смей заходить ко мне в душ.

Мелóш притянул меня, усадив на колени. Бедро почувствовало его возбуждение, но отодвинуться не нашла в себе сил. Я неловко помялась, чем подлила масла в огонь, сильнее выводя хоккеиста. Он терпел, но, казалось, мысленно уже овладел мной на этом диване - да что там скрывать, я им тоже.

- Джошуа, - выдохнула я с хрипотцой, когда его губы коснулись моих.

- Помню, - отозвался он, горячий язык настойчиво скользнул в мой рот, прерывая мои жалобные поскуливания. - Не сегодня.

Затем, так же стремительно, как усадил к себе, он откинул меня на свободное место.

- Черт, Блэкер, иди уже, - буркнул канадец, махнув рукой в сторону двери ванной, не глядя на меня, и плотно сжав губы.

Я улыбнулась, оперлась о его ногу, чтобы подняться, и, вызвав его тяжелый вздох, направилась к шкафу за одеждой, а затем в душ. Защелкнула за собой щеколду, чтобы не дать нам обоим возможности запрыгнуть друг на друга.

- У тебя есть маркер белый? - донесся его требовательный низкий голос, когда я уже собиралась выходить. Последнее слово он произнес тише, обводя глазами мое тело.

Я не стала наряжаться и подбирать образ - ведь даже не знала, что нас ждет. Надела то же платье, что и в нашу первую встречу. Распустила волосы, нанесла легкий макияж с коротенькими стрелками - времени на более эффектное преображение не хватило. К тому же, Мелóш чуть не съел меня прямо в штанах и кофте, так что рисковать с чересчур соблазнительными нарядами, которых меньше, чем пальцев на одной руке, не стоило. Вот перееду на квартиру, тогда и закуплюсь.

- Посмотри, - я кивнула на прикроватную тумбочку. А когда вспомнила, что там лежит, было уже поздно. Он выдвинул ящик и, помимо маркера, достал фотографию.

Спешно подойдя, я уперлась ему в бок, сдерживая порыв выхватить снимок из его сильных рук.

- Ты? - Джошуа улыбнулся, вглядываясь в семейное фото на берегу океана. Пятилетняя я сидела у отца на руках, рядом стояла мама, все счастливо улыбались. - Такая светленькая.

Я аккуратно вытянула фотографию из его пальцев и молча вернула на место. Не хотелось портить себе настроение воспоминаниями о том, что у нас было, и во что это превратилось - в сообщение с поздравлением, даже не звонок.

- А нам не надо в магазин? - встревоженно спросила я. - Мы же ничего не купили к ужину.

- Все уже куплено, нужно только приготовить, - мягко ответил хоккеист, беря мое лицо в свои ладони. - Прекрасно выглядишь.

Я замерла, предвкушая, как его пьянящий поцелуй вновь унесет меня прочь от реальности. Но Джошуа лишь коснулся губами моего лба и отстранился.

Вот это поворот.

- Что ты делаешь? - я последовала за ним, наблюдая, как он подошел к тумбе, уставленной букетами.

Когда его пальцы коснулись каучукового диска, во мне поднялось смутное волнение. Показалось, он собирается отобрать у меня мою родненькую шайбочку. Я с опаской наблюдала за каждым его движением. Чтобы ничего не упустить из-за его широкой спины, пришлось изогнуться и прижаться к боку.

Джошуа поддел колпачок маркера, тот с глухим стуком упал на тумбу, приподнял шайбу и вывел на ней автограф - скорее, закорючку, - рядом с которой появилась цифра «10» и крошечное сердечко.

- Очень мило, - процедила я сквозь зубы, все еще настороженно следя, чтобы он не умыкнул мою реликвию. Мелóш обернулся и с наигранной торжественностью протянул мне шайбу.

- Держи. Не дело, такой алтарь, - он кивнул через плечо, - и без автографа своего любимчика.

Аккуратно, боясь стереть еще не подсохший маркер, я взяла шайбу и вернула ее на место. В тот же миг негодник получил легкий толчок под дых, который, впрочем, лишь развеселил его.

Путь до Джошуа оказался куда дольше, чем я ожидала. Во-первых, он жил в северной части города, почти в часе езды от арены, за Колледжем Род-Айленда. Во-вторых, дороги были запружены людьми: повсюду сновали Санты, где-то случались аварии из-за спешки водителей. Даже вчера, в Канун Рождества, не было такого ажиотажа. А тут еще и погода начала бушевать, сменив редкие снежинки на настоящую метель. Такими темпами к утру все улицы занесет сугробами.

Квартира Джошуа напоминала темницу, где господствовали серые тона, а мебель контрастировала темной и светлой сущностью, все это совершенно не вязалось с ним. Лишь огромный коричневый пуфик посреди гостиной, заставленный хоккейными принадлежностями стол и угол с клюшками и спортивными сумками выдавали в нем хозяина. Уловив мой недоуменный взгляд, он поспешил объяснить: выбор был между базой и арендованной клубом квартирой. Покупка собственного жилья пока не имела смысла - будущее в «медведях» было туманным, и контракт пока не продлен. А ничего не менял он, потому что главное - чтобы было где поспать. Краем глаза я заглянула в приоткрытую дверь спальни, подтверждая его слова: кровать с светло-серым постельным бельем выглядела безмерно уютной, усыпанной подушками.

- Выбирай, что будем готовить: Туртьер или Кокиль Сен-Жак? - Мелóш вытаскивал продукты один за другим, заставляя меня гадать, когда же это закончится, к тому же я совершенно не разбиралась в франко-канадской кухне. - Традиционный мясной пирог или запеченные морепродукты? - Не получив мгновенного ответа, он тут же продолжил: - Значит, и то, и то. И еще есть бутылка белого вина, я не пью в дни игр, но могу налить тебе, если хочешь.

- Ты любишь готовить? - спросила я, теребя в руке фартук, который он торжественно вручил мне, едва мы переступили порог кухни.

- Кто? Я? - Он вынырнул из холодильника, уставившись на меня с таким видом, будто я несу чушь. - Не совсем, Блэкер. - Затем он с досадой выругался, когда с полки упала пачка сельдерея. - Я умею готовить только эти два блюда, не считая омлета. Но не переживай, тебе точно понравится, возможно, даже выживем.

Следующий час мы, черт возьми, действительно готовили. Джошуа не доверил мне мясо и гребешки, взяв это на себя. Мне же досталась самая ответственная миссия - овощи, и я ничуть не возражала, не желая брать на себя вину за возможное искажение традиционных блюд его родины. Тесто для пирога мы месили вместе. В какой-то момент даже представила, как в фильмах, он встает позади меня, кладет руки поверх моих, вымешивающих тесто. Но вся романтика улетучилась, уступив место его щепетильному контролю и выискиванию мельчайших недочетов в процессе. И, как ни странно, это нравилось даже больше.

- Фух, теперь осталось дождаться, пока все приготовится, - выдохнул он, настроив духовой шкаф. Вытерев руки, обвел взглядом разгромленную кухню и бросил полотенце на стол. - А вот и главный ингредиент, - проговорил Мелóш, достав из шкафчика бутылку с янтарной жидкостью и посмотрев на меня. Казалось, только сейчас он заметил мое присутствие, черт, именно тогда, когда мои глаза жадно впились в его руки, пронизанные сетью толстых вен.

- Кленовый сироп? - без тени сомнения спросила я, проморгавшись. - Ты самый стереотипный канадец, которого я когда-либо встречала. - Я улыбнулась и подошла ближе, забрала бутылку, поставила ее на стол и, уже без всякого смущения, погладила его плечи.

Джошуа оглядел меня и наклонился ближе. Его руки скользнули по моей талии, остановившись на бедрах.

- Проголодалась? - Я уже не была уверена, о чем именно он спрашивает. На оба предполагаемых вопроса ответ «да».

Его ладони надавили на мои бедра сильнее, и я, привстав на носочки, ощутила приятную, острую боль.

- Да, я хочу есть.

Боже, прозвучало так пошло, что хотелось рассмеяться, но серьезность Джошуа не позволяла. Он впился в мои губы, прижимая меня к кухонному острову. Я уже подумывала, что у него фетиш прижимать к разным поверхностям, но, признаться, я была совсем не против.

- Этот сироп добавляет блюду изюминку, - шептал он мне на ухо, - пряность. Некоторые обладают ореховыми нотками. - Мои руки сами потянулись к его шее, желая притянуть ближе. - В других можно уловить легкую цветочную или отголосок ванили.

Джошуа оторвался от моих губ, спускаясь по шее и зоне декольте. Не сдержав стона, я откинула голову назад, когда он нежно прикусил мою грудь сквозь ткань.

- Не думала, что меня совратят описанием сиропа, - я зажмурилась, когда хоккеист прикусил другую грудь. Ласки прервались, когда он, как мне показалось, потянулся ко мне, но на самом деле за полотенцем. Пытаясь успокоить дыхание, я нервно усмехнулась и устремила взгляд на то, как он подошел к духовке проверить пирог.

Какого черта?

- Блэкер, ничего не будет, даже не надейся, - спокойно произнес он, обернувшись. - Помоги поставить приборы.

Он шутит?

Нет, конечно, я сама сказала, что сегодня без секса, но разве происходящее не говорит о том, что я беру свои слова обратно?

Джошуа, зеленый свет!

Я не хочу больше ждать, я хочу тебя.

Без слов я поставила тарелки и приборы, косо поглядывая на этого засранца, который с превеликим наслаждением вдыхал аромат пирога и одновременно помешивал грибной соус для морепродуктов. Мы решили обойтись без алкоголя, поэтому к выставленным блюдам шли бокалы воды и сок. Когда я уже собралась сесть за стол, Джошуа притянул меня к себе, одной рукой нежно обнимая, другой приподнимая подбородок:

- Тиа, не волнуйся, что я перейду черту. Мне необходимо оправдать твое доверие. Поверь, я на грани, когда ты рядом, но твоя безопасность - это все, чего я хочу и могу тебе предложить.

Я растерялась, не зная, как отреагировать на эти слова. Они прозвучали так искренне, что даже мысль о шутке, обиде или намеке на секс отступила. Его невозмутимое спокойствие передалось и мне. В ответ я подарила ему нежный поцелуй в щеку, такой же ласковый, как его слова, и позволила помочь мне сесть на стул.

С наслаждением наблюдая, как он поглощает все, что мы приготовили, я умилилась, но тут же поняла, прокормить хоккеиста - задача не из легких. И это вполне объяснимо: сколько калорий они тратят на льду, столько же нужно восполнить. Но сегодня его тренировка со мной не была энергозатратной. Скорее всего, он пытался утолить другой голод. Иначе как объяснить тот факт, что, заливая все кленовым сиропом, он ни на секунду не отводил от меня глаз?

Ладно, я тоже. Так что мы квиты.

Приготовленные блюда оказались восхитительны: гребешки таяли во рту, а мясной пирог, как объяснил Джошуа, - это чуть ли не главное рождественское угощение в Квебеке. После ужина, устроившись на том самом огромном пуфике, он долго говорил о своей родине. Рассказы о горах и лесах пробудили желание немедленно отправиться туда, их я любила больше морей и океанов. Нет, спасибо, калифорнийского климата мне вполне хватило. Когда же разговор коснулся меня, я моментально очнулась от умиротворяющего спокойствия в его объятиях.

Не хочу говорить о себе, не заставит.

- Расслабься, - прошептал Джошуа мне на ухо. Слова не несли интимного подтекста, пока я лежала на боку, чувствуя тяжесть его руки.

Хоккеист напоминал сытого кота, которому стало лень доедать, а уж тем более играть с пойманной мышью, то есть со мной.

Господи, Тиа, откуда такие ассоциации?

Он такой милый и смешной.

Неужели я стану одной из тех, кто, показывая фото парня, с придыханием говорит: «Вживую он лучше»?

- Оставайся, - произнес он, прижимая меня к себе и целуя в макушку.

Звучит заманчиво.

- Продолжай, - я положила руку ему на торс, скользя выше, к твердым грудным мышцам.

- Без приставаний, Блэкер. Я берегу себя до брака, - он изо всех сил старался сохранить непроницаемое выражение лица, но краешки губ все же выдали легкую улыбку.

- Ну ты и жук, - фыркнула я и остановила движение руки, но не убрала ее, чтобы продолжать наслаждаться теплом.

- Серьезно, я могу тебя отвезти, но буду рад, если останешься. Ты займешь спальню, а я - лягу в гостиной.

- На этом пуфике? - я ничуть не удивилась, когда он кивнул.

Конечно, где же еще спать, как не на огромной подушке? Когда рядом есть и кровать, и диван.

- Я гостья, - напомнила я, приподнявшись на локте. - Значит, мне на нем и спать.

Ладненько, последняя попытка развести его на секс. Если не получится, то на этом мои полномочия все.

Его лисьи глаза, явно уловив мои мысли, заискрились подозрением. Не отрывая взгляда, я приподняла подол платья и взобралась на него. Джошуа издал глубокий вздох, когда мои бедра устроились поудобнее на его достоинстве.

- Тиа, - немного грубо произнес он, не контролируя свои пальцы, которые нашли дорогу под задравшийся край ткани.

По телу пробежали мурашки. Я вжалась сильнее, ощущая его возбуждение. Сделав несколько круговых движений, наклонилась, чтобы попросить поцелуй, но Мелóш перевалил меня на спину, устраиваясь сверху и впиваясь в меня. Одна его рука сжала грудь с такой силой, что я невольно застонала, кажется, прикусив его губу. Другая, скользя по талии и ногам, начала поднимать подол.

Аллилуйя!

Звонок вернул меня в реальность. Повернув голову к его телефону, лежащему на полу, я хрипло прошептала:

- Ответь.

Звонил его отец. Неконтролируемая дрожь пробежала по моему телу, но Джошуа продолжал впиваться в меня губами и зубами.

- Перезвоню, - ответил он, оторвавшись на секунду.

- Нет, - я попыталась отпрянуть. Хоккеист хмуро посмотрел на меня и отпустил, чтобы я могла дотянуться до телефона. - Ответь, пожалуйста.

Он коснулся экрана, недоуменно косясь на меня. Их разговор, полный пожеланий добра друг другу, и, как я поняла, маминых поздравлений из динамика, длился меньше двух минут. Все это время он не сводил с меня глаз, а его рука покоилась на моем солнечном сплетении, чтобы я не сбежала и чтобы потребовать объяснений.

Я не стала дожидаться вопроса, который последовал бы сразу после сброса звонка.

- Я бы все отдала, чтобы мне вот так позвонили родители на Рождество.

Хмурость сошла с его лица. Он спокойно выдохнул и лег рядом.

- Блядь, Тиа, я чуть не нарушил обещание. Ты маленькая развратница.

- Я не виновата, что ты так на меня влияешь, - улыбнувшись, я залезла под его руку и обняла.

Джошуа

Четырнадцать. Ровно столько раз я одергивал себя, желая вместо продуктов разделать Тию прямо здесь, на этом гребаном столе. В ее действиях было столько простоты, но меня это заводило не на шутку. Не только физически - мозг кипел от осознания того, что эта девушка, моя девушка, находится у меня дома, готовит со мной ужин, и мы целовались.

Это не сон?

Даже то, что я наелся, никак не утолило мой голод. Весь вечер хотелось утонуть в Блэкер, в поцелуях и не только, хотя сам же клялся не переступать черту. Я болтал без умолку, как умалишенный, из-за того, что в тишине разум наполнялся образами фигуристки на мне в моей постели. Черт. Возможно, я утомил ее рассказами о Квебеке, но это лучше, чем буду отпускать отвратительные тупые шутки. Растянувшись на пуфике в тепле ее объятий, я немного успокоился, пришло время расспросить и ее. Но, как оказалось, это было нелегко: на любой вопрос о доме она отвечала уклончиво или вовсе замолкала.

Я не стал ее мучить, ведь все равно когда-нибудь расскажет. Вместо этого предложил расслабиться и отдохнуть. Но тут же в голову пришла безумная мысль - попросить ее остаться. Почему безумная? Да потому что оставаться на ночь с ней в одном помещении - это сродни самоистязанию. К тому же, она, кажется, сама передумала относительно сегодняшнего запрета на секс и начала проявлять инициативу.

Нет уж, дорогая. Кем я буду, если не сдержу слов?

Но судя по тому, как она устроилась сверху, мы вот-вот узнаем, кем.

Одно дело - сдерживать себя, другое - нас обоих. Я сильный, но, сука, в данном случае очень слаб. Злость захлестнула меня, стоило пальцам скользнуть под приподнявшуюся юбку. Контроль оказался безвозвратно утерян, когда я ощутил сквозь тонкие капроновые колготки ее горячие бедра.

Скинув ее с себя, я жаждал лишь одного: исследовать губами каждый изгиб ее тела, быть рядом и, блядь, быть в ней. Единственное, что я слышал, на чем сосредоточился, - это ее приглушенные стоны и выдохи, которые заставляли член изнывать.

Ее просьба ответить на звонок показалась нелепой, даже смехотворной, в такой-то момент.

- Нет. - Тиа попыталась отстраниться от меня.

Ее «нет» мгновенно отрезвило, по телу прошла волна отвращения к себе. Неужели я действительно сорвался?

В трубке послышались голоса родителей. Ничего экстренного не произошло, они позвонили просто поздравить, потому что вчера не смогли. Я отвечал им, придерживая фигуристку, и размышлял, что с ней не так, возбуждение и вовсе отошло на задний план.

- Я бы все отдала, чтобы мне вот так позвонили родители на Рождество, - тут же сказала она, как только я отбросил телефон в сторону.

Около получаса мы молча лежали в объятиях. Когда я понял, что она сама не начнет говорить, пришлось взять инициативу в свои руки.

- С твоими все так плохо?

- О, нет, - поспешила успокоить меня Тиа, или, быть может, себя. - Нет. У меня хорошая семья, - она замолчала на мгновение, прижимаясь. - Просто, знаешь, каждый занят собой: мама строит бизнес, отец занимает ответственную должность в огромной системе, я же большую часть жизни провела за океаном, стремясь стать крутым спортсменом. Нам просто не хватает времени друг на друга, - последнее предложение сочилось ложью; сама Тиа не верила в свои слова. - Судя по рассказам, у тебя прекрасные родители. Обещай, что будешь принимать их звонки, как бы ты ни был занят мной, - добавила она, с мольбой во взгляде положив руку на мою грудь.

Как же захотелось познакомить Блэкер с ними! Они действительно очень добрые, и порой кажется, жалеют о том, что отдали меня в этот спорт, ведь с подросткового возраста видят крайне редко. Но тогда не было иного выбора: за год до моего отъезда я стал неуправляем и приносил столько хлопот, что решение между колонией для несовершеннолетних и полным посвящением себя спорту, где можно вымещать гнев на льду и в зале, было относительно простым.

А теперь, спустя годы, когда мой юношеский всплеск гормонов утих, и потребность избивать каждого встречного отпала, они ждут, когда я познакомлю их с девушкой (которой у меня давно не было, а о бывших я никогда и не говорил им, лишь вскользь, потому что не был уверен), о чем каждый месяц намекают. Тию же прямо сейчас хочется поставить перед ними и сказать: «Моя».

Добавлю в свое оправдание: дрался я не так часто, в основном, когда было не лень. Но если уж заводился, то остановиться не мог. Спасало то, что дядя служил в полиции и частенько закрывал глаза на мои выходки.

Блэкер все же осталась на ночь, но тут же засмущалась из-за отсутствия одежды для переодевания. Я с трудом сдержался, чтобы не вскочить и не завалить ее своими рубашками. Черт, пусть забирает всю мою одежду.

- Ну как? - Тиа вышла из ванной, в одной руке держа сложенное платье, другой неловко оттягивая вниз выданную футболку.

Из-за большой разницы в размерах черная ткань закрывала достаточно, чтобы мне не приходилось смотреть на нее, как животное.

- Выгляжу сексуально? - добавила она, когда я, не ответив, продолжил ее разглядывать.

С высоким взъерошенным пучком в объемной футболкой она выглядела так, словно только что одержала победу в схватке с гризли. Забавно, что всего час назад она соблазняла меня, а теперь стояла, смущенная, с обнаженными ногами и без грамма макияжа.

- Блэкер, ты всегда выглядишь сексуально, - я подошел ближе, коснувшись ее подбородка. Зачем я постоянно это делаю? Сам не знаю. Но кажется, так она слушает меня внимательнее. - Но сегодня спим отдельно. Ты - в спальне, я - в гостиной.

Без туши и стрелок темные глаза Тии казались еще более выразительными.

Я влюблен в ее бездну.

- Получается, зря надевала красивый одинаковый комплект белья? - обиженно процедила она.

Мой взгляд опустился ниже, к ее груди, и я понял: половины этого комплекта на ней сейчас не было. Сквозь тонкую ткань отчетливо проступали соски.

- Не оставляешь попыток развратить меня? - спросил я, убирая руку с подбородка и скользя пальцами вниз пока не остановился на твердом бугорке. Тиа затаила дыхание, внимательно следя за моими движениями. - Иди спать, пломбирчик.

- Да чтоб тебя, Джошуа! - цокнула она языком и оттолкнула меня. - Ладно, я почти смирилась с тем, что ты недоступный, но спать будем вместе, в твоей кровати. - Тиа угрожающе направилась в спальню. - И не спорь. Иначе я приду в гостиную и буду стоять у тебя над душой всю ночь. Поэтому в твоих интересах лежать рядом и обнимать меня.

Говорил же, обожаю ее ворчание.

- Пломбирчик, - пробубнила она, скрываясь за дверью.

Сдержав смех и дождавшись, когда Блэкер закончит причитать, я ответил:

- В душ схожу и приду.

- Нужна будет помощь, зови, - ворчание сменилось на ласковый голосок, и светлая головушка тут же вынырнула.

- Справлюсь, - мой ответ заставил ее закатить глаза и исчезнуть.

Почему у меня такое ощущение, что мы уже давно живем как настоящая семья? Будет глупо сейчас предлагать выйти замуж?

Я принял душ очень быстро, желая как можно скорее оказаться рядом с Тией. Даже не стал рукоблудить, хотя, знай она, сколько раз невольно становилась героиней подобных моментов, закрыла бы все вопросы о том, считаю ли я ее сексуальной и желаю ли.

- Уверена? - спросил я, подойдя к кровати.

Тиа кивнула на место рядом и откинула одеяло. Я бы не удивился, если бы под ним она оказалась обнаженной, но, видимо, действительно смирилась. Подложив руку ей под голову, я обнял ее и рассмеялся над ее ворчанием, что я, вообще-то, мог бы и футболку снять.

Так крепко я не спал очень давно, даже несмотря на то, что Блэкер ворочалась и, всхлипывая, откидывала свою подушку. Проснувшись чуть раньше обычного, я забрал букет у курьера, который заказал накануне вечером, пока Тиа была в душе. И только успел поставить цветы в вазу, как сонная, протирая глаза, она вышла из спальни.

- Куда ты ушел? - с утренней хрипотцой спросила фигуристка, подходя ближе. - Это мне? - перевела взгляд на пышный букет красных альстромерий.

На самом деле, было интересно дарить ей букеты из разных цветов, чтобы посмотреть на ее реакцию и угадать, какие именно ей нравятся, а не просто спрашивать напрямую. Да, может, это глупо, но...

- Нет, это мне, - серьезно ответил я, обнимая ее. - Люблю просыпаться утром под аромат цветов и все такое.

Я наклонился, чтобы подарить поцелуй, но она ловко увернулась, аргументируя тем, что сначала ей нужно почистить зубы. Я оставил ее в ванной, а сам отправился разгонять остатки сна утренней зарядкой.

- Хочешь блинчики или ой... - Блэкер замерла в дверном проеме, застав меня за отжиманиями.

- Или что? - подняв голову, я окинул ее взглядом: от края футболки, едва прикрывавшей нижнее белье, скользнул по бедрам и, наконец, встретился с лицом.

- Не знаю, что ты ешь на завтрак, - она переступила с ноги на ногу, нагло изучая мою голую спину. - Предупреждаю сразу, я не повар. Так что выбирай: блинчики, тосты или омлет.

Я замер на мгновение, наслаждаясь ее пристальным взглядом. Затем, встав и вытерев пот с шеи и груди полотенцем, подошел к ней, готовый изречь очередную глупость, на которую был способен.

- Я тоже не повар, но тебя бы я приготовил.

- Ты учился в одной академии соблазна с Холдером? - Тиа улыбнулась, забрала у меня полотенце и сама прошлась им по моему телу.

Если этой женщине не противно вытирать мой пот после тренировок, то я уже не знаю, чем надо замараться.

- Заметно? - В ответ она пожала плечами и вернула полотенце.

- Ну так что?

- Блинчики, - я растянулся в улыбке.Неужели мне взаправду готовят завтрак? Чем я заслужил это? Неужто моим накачанным, вспотевшим телом?

Тиа, сведя брови домиком, спросила:

- Дай угадаю, - выдохнула, опуская плечи. - С кленовым сиропом?

Я энергично закивал, и она, простонав, отправилась на кухню.

Следующие двадцать минут прошли в душе, а когда я вышел, квартиру наполнил дразнящий аромат свежеиспеченных блинчиков. Трудно было сказать, от чего текли слюни - от них или из-за Блэкер, которая с ювелирной точностью, облизывая губы, выкладывала завтрак на тарелки.

- А что в нем плохого? - Я взял бутылку с сиропом, открутил крышку, перепачкав пальцы, и, не задумываясь, отправил большой в рот.

Блэкер не ответила. Я взглянул на нее, все еще держа палец во рту, и увидел, как она серьезно замерла, прикусив губу. Я шутливо кивнул на свой испачканный сиропом указательный палец, намекая: «Могу поделиться». И она, в самом деле, приподнявшись на носочках, нежно взяла мою ладонь и, глядя мне в глаза, прильнула к ней губами.

Что ж, я обречен на вечный стояк с этой женщиной.

Мой язык сменил палец в ее рту, а руки принялись лихорадочно ласкать ее тело, в то время как Тиа обвила мою шею, прижимаясь всем своим существом. Поцелуй, яркий и наполненный взаимным пламенем, был оборван так же внезапно, как начался - последняя порция блинчиков приготовилась.

Похоже, даже на необитаемом острове что-то непременно найдется, чтобы помешать нам.

- В нем нет ничего плохого, - как ни в чем ни бывало, Тиа взяла тарелки и направилась к столу, где уже ждал свежевыжатый апельсиновый сок. - Проблема в том, что ты-то не наберешь от него лишних четырех фунтов. Одна игра - и все сбросишь. А мне же теперь сложно поддерживать вес без прежних физических нагрузок.

Блэкер и лишний вес - это как я и Кубок Стэнли: возможно, но крайне маловероятно.

Около восьми утра, припарковавшись у отеля, который дремал так же, как и весь город, кроме снегоуборочных машин, устраняющих последствия вчерашней метели, я взглянул на Тию. Она всю дорогу молчала, не скрывая улыбки.

- Главный вопрос, - начал я, стараясь придать своему лицу максимальную серьезность. - Мы ведь теперь пара?

Ну да, после всех тех облизываний мне просто необходимо получить подтверждение.

- К-конечно, - неуверенно ответила Тиа. - Ну, да.

- Блэкер, - я взял ее за руку и притянул к себе. - Звучит так, будто ты сейчас выйдешь из машины и заблокируешь мой номер.

- Так, ладно, - она выпрямилась, крепче сжала мою руку и заглянула мне в глаза. - Мы пара, Джошуа Мелóш. Самая настоящая пара.

- Но...

- Нам пока стоит держать это в тайне на работе. - На мой разочарованных вздох Тиа поспешила добавить: - Я же говорила, что все это выставит меня в невыгодном свете. Твой главный тренер, моя команда айс-герлз, наши отношения... Это слишком много для месяца жизни здесь. Понимаю, мне тоже хочется кричать: «Посмотрите, этот красавчик мой!», особенно блондинкам на трибунах.

Она будет вспоминать это до конца моих дней.

- Дай мне немного времени, чтобы зарекомендовать себя перед администрацией, а потом, если захочешь, можешь объявить о нас на весь Провиденс.

- Даже Флетчеру нельзя рассказать? - жалостливо протянул я.

- При чем здесь вратарь? - Блэкер нахмурилась.

- Ну, во многом это его заслуга, что мы вчера были на льду, и еще он - голос разума.

- Вот как. - Она вскинула брови, затем, немного подумав, добавила: - Ладно, если никому не расскажет, то можно.

На самом деле мне не нужно было трубить на весь мир. Я просто хотел иметь возможность открыто защищать ее от нападок того же Роуэна или подкатов Тая. Реакция первого меня совершенно не волновала после сотворенного им в ресторане. Он не заслуживает такой подруги, как Тиа.

- Увидимся на арене, - прошептал я, обняв ее у дверей номера. - Как же некстати этот выезд, я бы запер тебя в квартире и не выпускал. - Оставив поцелуй на ее губах, направился к лифту.

- Джошуа, а почему «пломбирчик»? - спросила она, будто только сейчас вспомнила, как я назвал ее перед сном.

- Расскажу на следующем свидании, - ответил я, даже не оборачиваясь, уверенный, что ее это взбесит.

На тренировке приходилось сдерживать улыбку, прорывающуюся от каждого воспоминания о том, что Тиа Блэкер - моя женщина, пусть пока и тайно. Но от кого не скроешь ничего, так это от Заки.

- Судя по сияющему лицу, свидание прошло на ура, - заметил голкипер, когда мы отъехали к борту, ожидая своей очереди: его - заменить Джереми в воротах, мою - попытаться реализовать буллит.

- Да, - ответил я, вставая на колено, чтобы снять напряжение с ног. Флетчер, напротив, разминался в шпагате. - Твой вклад в зарождение новой семьи неоценим. - Я улыбнулся ему, хлопая по плечу.

- Семьи? - он посмотрел на меня, как на идиота. - А она знает об этом?

- Конечно, - я сам себе напомнил Блэкер, говоря той же интонацией, когда она отвечала про нас. - Ну... скоро узнает.

Зак рассмеялся моей заторможенности и кивнул, давая понять, что пора заняться делом.

До отъезда оставалось меньше часа. Наши баулы уже погрузили, почти все разошлись - кто в комнату отдыха, кто в столовую. В раздевалке не спешили лишь я, Зак, Тай и Роуэн, который последним покинул лед и сейчас принимал душ.

- Слушайте, - обратился к нам Холдер. - А никто не искал в интернете нашу Блэкер?

Хотелось поправить: «Мою», но на этот раз прощаю.

- Нет, а зачем? - спросил я без тени заинтересованности.

- Конечно, у кого я спрашиваю, - он закатил глаза, бросив очередной намек, что в двадцать первом веке все должны сидеть в интернете. - Я не про ее страничку. Там, как я посмотрел, все нормально.

Ладно, теперь мне стало немного любопытно. Я ведь и правда давно не заходил в соцсети. Пора бы наведаться к ней.

- Конкретно в поиске не искали? - Я переглянулся с Заком, совершенно не понимая, к чему форвард клонит. - Мне птичка напела, что нужно поискать.

- Какая птичка? - опередил меня с вопросом вратарь.

- Неважно, - Тай нервно отмахнулся.

- Только не говори, что одна из айс-герлз подкинула тебе идею про своего же тренера?

Вот откуда такая проницательность у Зака. Я бы сам и не подумал об этом. А то, что форвард замялся и не ответил, лишь подтвердило его догадку.

- Вы меня не слушаете. Я для чего, собственно, принес планшет, - он помахал им и принялся что-то печатать. - Любопытно же, вдруг там какая-нибудь сплетня, тем более, помните, что говорил в ресторане, - голос его понизился до шепота, - Сэнфорд.

Меньше чем через минуту он воскликнул:

- Ну вот! Что-то есть! Так, статья этого года, ноябрьская.

Он победил, мне стало по-настоящему интересно.

- Прошел год после страшного инцидента, произошедшего на одном из чемпионатов Англии по фигурному катанию, когда американская фигуристка Тиа Блэкер, дочь Генри Блэкера, занимающегося в НХЛ курированием игрового направления [40], получила травму при выполнении реверс лассо [41].

Ее дядя - мой главный тренер, а ее отец - в верхах НХЛ. Я в шоке.

- Травмы, пусть и не такие ужасные, как в ее случае, - неотъемлемая часть этого вида спорта, и подобное быстро стирается из памяти публики. Но история Тии Блэкер не собирается заканчиваться. Как стало известно от проверенного источника, судебное разбирательство в отношении ее тренера, Мэтью Коттона, только набирает обороты.Тай поднял на нас взгляд, в котором смешались желание читать и стыд за то, что мы выносим это на обозрение.

- Напомним, - продолжил он, - через несколько дней после падения и операции, проведенной лучшими хирургами Лондона, пока Тиа была в коме, в сеть просочились видеозаписи, сделанные неизвестным лицом с ее тренировок с мистером Коттоном.

Из душа вышел Сэнфорд и, располагаясь на своей скамейке, безразлично произнес:

- Продолжай.

- Где я остановился... - прошептал Тай, лихорадочно ища взглядом потерянное предложение. - А, вот. Семья Блэкер не комментирует слухи, но вероятность того, что фигуристка все же выступит с показаниями, чего до этого отказывалась делать, высока. Мэтью Коттон, в качестве возмещения морального ущерба, уже выплатил своей бывшей воспитаннице более двухсот восьмидесяти тысяч фунтов стерлингов.

Холдер прикусил щеку.

- Это сколько на наши?

- Где-то триста семьдесят тысяч долларов, - быстро подсчитал вратарь.

- Ладно. Что тут еще? - форвард вернулся к статье, которая буквально разрывала душу на части. - После предполагаемых показаний Тии Блэкер сумма может увеличиться вдвое. Так что же? Американская семья нашла в лице английского тренера золотую жилу и выскребет у него все до последнего фунта? Соразмерно ли наказание преступлению? Кроме того, фигуристка, по недавней информации, вернулась в Штаты, где занялась тренерством, но официально пока не объявляла о завершении карьеры. И если она захочет вернуться в профессиональный спорт, получит ли допуск к соревнованиям после перелома шеи?

Раздевалка на мгновение погрузилась в тишину. Я не мог переварить услышанное. Конечно, у всех свои скелеты в шкафу, но это... это просто не укладывалось в голове.

- Как тренер связан с ее падением? - обратился я к Сэнфорду, который все так же безэмоционально сушил мокрые волосы полотенцем.

Роуэн лишь пожал плечами, в его глазах отразилась явная лень говорить.

- Здесь видео, - Холдер, совершенно побледнев, подозвал меня и Зака.

Первое двадцатисекундное видео было с ее выступления: вот Тиа и ее партнер плавно скользят по льду, затем он поднимает ее, она прокручивается в воздухе, и... Боже, нет.

К горлу подкатил ком, я перестал дышать, когда увидел, как партнер не успел ее поймать, и она рухнула головой вниз. А затем... знаете... когда курице отрубают голову, и она еще какое-то время дергается - вот так же и Тиа, неестественно вывернув шею, билась на льду.

Мне нужно к моей малышке. Обнять ее, сказать, что все будет хорошо, что ей больше никогда не будет больно, что я сделаю для этого все.

И если первое видео чуть не заставило меня заплакать, то второе - бросило в ярость.

Оно было чуть длиннее и состояло из коротких нарезок. На каждой из них на льду находилось всего два человека: Тиа и мужчина средних лет. Он раз за разом то давал пощечины, то пинал, когда она лежала на льду. Но после всего этого она вставала и продолжала тренировку. Блэкер не плакала, не сопротивлялась. Просто вставала и делала. Но самое, сука, отвратительное - то, что кто-то снимал это с разных ракурсов и никогда не вмешивался.

Звук, доносившийся от планшета, резал слух: скрежет льда, удары, спокойный голос мудака, требующий повторить элемент. «Еще, еще, еще».

- Ты знал? - спросил я капитана, протирая глаза. В них не было слез, только пелена от ярости.

- Всем привет. Ребята, у нас разрядилась колонка, можете, пожалуйста, дать свою...

Мы резко обернулись на голос Блэкер. Я, Тай и Зак уставились на нее, как на призрака. Роуэн все так же спокойно занимался своими делами.

Ее взгляд упал на планшет в руках форварда, из которого доносились отголоски прошлого. Радость, озарявшая ее лицо мгновение назад, испарилась, оставив лишь горькую смесь сожаления, страха и боли. Я сделал шаг вперед, но она резким взмахом руки остановила меня.

- Зачем ты это сделал? - спросила она Сэнфорда дрожащим на грани срыва голосом. - Зачем показал?

- Это... - попытался ответить Тай, но капитан перебил его.

- Заткнись, Холдер.

Мы обернулись. Лицо Роуэна было непроницаемым, отталкивающе безразличным. Он прошел мимо нас и остановился напротив окаменевшей, бледной Блэкер, которую пошатывало от каждого услышанного из планшета «Еще...». Я вырвал устройство из рук Тая и выключил его.

- Разве мы теперь не одна большая семья? - приторно-сладко спросил капитан. - Рано или поздно, но все бы узнали. Так пусть уж лучше от меня.

Какого хера он нес? Зачем врал?

- Ты не имел права, - Тию затрясло. Я сделал еще шаг, но она, уловив мое движение, отрицательно мотнула головой, умоляя не подходить.

- Вижу, ты надеешься вновь выступать? Тебе мало того, что ты чуть не умерла? М? - Голос Роуэна перетекал из спокойного в презрительный. - Не оставляешь попыток что-то значить для своих папочки и мамочки?

По раздевалке пронесся хлесткий звук пощечины. Сэнфорд сдержанно размял шею от удара.

- Ненавижу тебя, - по ее щеке скатилась слеза.

- О, Блэкер, - он большим пальцем смахнул каплю и поджал губы. - Я это переживу.Хватит. Мне плевать, что она просила не вмешиваться.

Рванув вперед, я отбросил Роуэна к скамейкам. Он пошатнулся, но устоял на ногах.

- Не веди себя как мудак, - приказал я, толкнув его снова, но капитан лишь усмехнулся.

- Нашла себе защитника? - Он смотрел сквозь меня.

- Я не она, Роуэн! - со злостью выпалила Тиа. - Я не Кейли!

- Но ты все, что от нее осталось!

С лица Сэнфорда слетела маска равнодушия, показав, насколько он неуправляем. Он рванулся к ней, игнорируя меня. Но в следующее мгновение его грудь встретила мой толчок. Я жестом подозвал Флетчера, чтобы он встал рядом с Блэкер, на случай, если этому обезумевшему придурку все же удастся пройти через меня.

- Не приближайся к ней, - процедил я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как ярость волной заливает все мое тело. - Даже не смей, блядь.

Наконец заметив меня, он осклабился.

- Тиа как дворняжка: причини ей боль, а затем накорми, приласкай за ушком, и она все простит. Повторяй это сколько угодно, она будет прощать, ведь ей свойственно привязываться к тем, кто ее ранит.

Продолжая держать его на вытянутой руке, я обернулся к фигуристке, но ее силуэт уже растворился за дверью. Не сдержавшись, я со всей силы обрушил кулак ему в лицо. Сэнфорд пошатнулся, пытаясь ухватиться за скамейку, но промахнулся и рухнул на пол. Я ринулся нанести еще один удар, схватил его за белую футболку, уже обагренную алыми брызгами разбитого то ли носа, то ли губы. Замахнулся, а он, казалось, даже не планировал сопротивляться, но тут же подоспевшие Зак и Тай оттащили меня в противоположный конец раздевалки.

- Гребаный мудак! - вырвалось у меня, когда я отчаянно пытался высвободиться из хватки вратаря и форварда. - Нашел равного противника. Сука, подойди, я тебе покажу, что такое равные силы! - С новой, животной яростью я рванулся вперед, но парни повалили меня на пол.

- Хватит. Не вставай, - прорезал воздух голос Зака.

Он вскочил на ноги, и его рука взметнулась в успокаивающем жесте. Несколько мгновений он внимательно смотрел на меня, а убедившись, что я хоть немного пришел в себя, кивнул Таю. Форвард разжал руки, и я, высвободившись, сел, приподнял ноги в коленях и устремил испепеляющий взгляд на капитана.

- Роуэн, зачем сказал, что это ты показал видео? - голос вратаря, но в данной случае переговорщика, разделил напряженное пространство между нами.

- Ей нужно было это услышать, - вытирая кровь с лица полотенцем, надломленным, почти шепотом ответил он.

[40] Спортивный менеджмент (игровое направление) - комплекс управленческих функций, связанных с формированием составов команд, в том числе драфта (процедура распределения прав на молодых игроков между клубами Лиги), регулированием отношений между клубами и игроками, а также обеспечением соблюдения правил Лиги.

[41] Реверс лассо (5RLi) - самая сложная поддержка в фигурном катании. Партнеры должны ехать в одинаковом направлении, хват в этом случае разноименный, то есть левая рука фигуристки должна быть в правой руке партнера и наоборот. Толчок фигуристка в момент подъема может совершать ребром конька или зубцом.