Пираты не нападут, если пираты мы

На следующее утро мы отправились искать корабль. В порту пахло рыбой, смолой и солью. Чайки орали так, что закладывало уши, а матросы сновали туда-сюда с тюками и ящиками. Мы прошли вдоль причала, разглядывая суда — от маленьких рыбацких лодок до огромных торговых судов.

— Нам нужно что-то быстрое, — сказал Винсент, оглядывая корабли. — И с командой, которая не сбежит при виде монстров.

Мы остановились у покосившегося причала. Доски под ногами прогнили, из щелей торчала сухая трава, а вода внизу была маслянисто-чёрной, неподвижной, как в грязном пруду.

Прямо перед нами, у самого края, покачивалась шхуна. Когда-то её борта были белыми, но теперь краска облупилась, обнажив потемневшее от времени дерево. Парус висел тряпкой, с дырами, края которых трепал слабый ветер. Канаты, крепившие мачту, обвисли, и вся она казалась усталой, согнутой под тяжестью собственной немощи. Рядом никого не было — ни матросов, ни капитана.

— А этот вроде бесхозный, — задумчиво сказал Киран, почесывая подбородок.

— В смысле — бесхозный? — насторожился Тео.

— В прямом. Смотри, никого нет. Можно просто... ну, позаимствовать.

— Украсть, — перевел Тео.

— Зачем так грубо? Временно арендовать без посредников.

Я присмотрелась к шхуне. Палуба завалена какими-то ящиками, один борт покосился сильнее другого. Пара дырок в парусе — не проблема, зашить можно. Главное — не затонуть сразу после отплытия.

— А идея неплохая, — сказала задумчиво. — Сэкономили бы кучу денег.

— Дора! — возмутился Тео. Я опять не сразу поняла, что он обращается ко мне. — Ты же не серьезно?

— А почему нет? Смотри, корабль стоит, никем не охраняется, море рядом...

— Потому что это воровство!

— Технически — да, — согласился Киран. — Но если подумать, этот корабль всё равно стоит без дела. А мы на нём важное дело сделаем — Разлом закроем. Это почти благотворительность.

— Благотворительность — это когда ты даешь, а не берешь! — Тео негодующе всплеснул руками. — Вы что, с ума сошли?

— Тео, — я положила руку ему на плечо. — Ты слишком добрый для этого мира.

— А ты слишком... слишком... — он запнулся, подбирая слово.

— Хитрая? — подсказал Киран.

— Бессовестная, — закончил Тео.

— Обидно, между прочим, — надулась я. — У меня совесть есть. Просто она очень хорошо спрятана.

— Где? — ядовито поинтересовался Винс, подходя ближе.

— На дне фляжки с вином.

Винс хмыкнул, но в глазах мелькнула усмешка.

— Мы не будем угонять корабль, — сказал он тоном, не терпящим возражений.

— Ну вы и зануды, — вздохнул Киран. — Оба.

— Я реалист, — возразил Винс. — угонять корабль, который развалится при первой волне — плохая идея.

— А если найти хороший корабль? — не унимался Киран.

— Тогда хозяин найдется быстро. И мы получим не корабль, а проблемы.

— Скучно с вами, — буркнул Киран и отошел в сторону, пиная камни. Те с тихим плеском падали в чёрную воду, расходясь медленными, маслянистыми кругами.

Я вздохнула. Придется все-таки платить. Не то, чтобы была нехватка денег, просто я оказалась очень жадной. Не замечала за собой такого, когда жила Наверху в изобилии всего.

Мы пошли дальше вдоль причала, разглядывая корабли. У одной из шхун стоял капитан — коренастый мужик с седой бородой и хитрыми глазами. Судно называлось «Морская ведьма» и выглядело вполне прилично — крепкие борта, свежая краска, команда сновала по палубе деловито, но без суеты.

— Этот, — сказал Винс, останавливаясь.

— Дорого будет, — заметила Веспера.

— Зато не утонем.

На корабле я нашла первого попавшегося матроса и пристала к нему с расспросами.

— Где тут капитан? — спросила я.

Мужик замер, окинул меня быстрым взглядом и махнул рукой в сторону кормы.

— В каюте. Но он не любит, когда его беспокоят.

— Переживёт.

Я поднялась по трапу, миновала штурвал и толкнула дверь в капитанскую каюту. Винсент хотел пойти со мной, но я махнула рукой — сама справлюсь.

Внутри оказалось тесно, накурено и завалено всяким хламом. Каюта больше напоминала склад, чем жилое помещение. В углу громоздились ящики с непонятным содержимым, на стене висело сразу три карты, причем две из них — военные, с пометками, а на столе, помимо обычной морской утвари, стояла шкатулка, из-под крышки которой торчал край золотой цепочки. Рядом валялся кинжал с инкрустированной рукоятью — слишком дорогой для простого моряка, слишком... трофейный. Хотя много ли я знаю моряков?

Капитан сидел в кресле, закинув ноги на стол, и читал какие-то бумаги. При моем появлении он не шелохнулся, только перевел взгляд поверх бумаг. Хитрые глаза, седая борода, на пальце — перстень с крупным рубином, не его размера, явно с чужой руки.

— Чего надо? — спросил он лениво.

Я подошла к столу и выложила на нём десять золотых.

— Нам нужно на ту сторону, к островам.

Капитан опустил ноги на пол и уставился на золото. Взял одну монету, повертел, надкусил, затем кивнул и положил её обратно.

— К островам, значит, — протянул он, переводя взгляд на открытую дверь, возле которой маячили мои спутники. Веспера стояла, скрестив руки на груди, и буравила его взглядом. Фенра куталась в плащ, но ветер откинул край капюшона, мелькнула зелёная кожа. Тео, как всегда, улыбался, а чешуя его блестела на солнце.

Капитан снова посмотрел на меня, на этот раз немного подозрительно.

— Вы необычные пассажиры, — подвёл он итог.

— Мы те, кто заплатит ещё столько же, если довезешь нас быстро и без проблем, — ответила я, положив ладонь на стол. Под пальцами нащупала какой-то плотный лист — пергамент, сложенный в несколько раз. Край его был неровно оборван, будто лист был вырван откуда-то. Глянула мельком и похолодела.

Это был лист с корабельного журнала.

В верхнем углу значилось название — «Утренняя звезда», а ниже, корявым почерком, было написано: «Взята на абордаж у мыса Скорби. Груз — шёлк и специи. Команда перебита, судно пущено на дно». Я убрала руку, сделав вид, что ничего не заметила.

Капитан проследил за моим жестом и едва заметно усмехнулся.

— Идём до Рассветных островов, — сказал он наконец. — Дальше — сами. И если полезут твари — помогаете. Это условие.

— Договорились.

Протянула ему руку. Он её пожал. Ладонь у него была жесткая, с мозолями не только от канатов, но и от рукояти меча, рукопожатие было крепким. На запястье, из-под рукава, выглядывала татуировка — кусочек череп и цепи.

Я вышла из каюты, и только за дверью выдохнула. Что-то было не так. Слишком много странных деталей. Слишком дорогие безделушки для простого капитана судна.

— Ну что? — налетел Киран. — Плывем?

— Плывем, — ответила я, оглядываясь на дверь каюты. Был ли у нас выбор? Кто ещё согласится повезти нас к островам?

— Ну вот, — разочарованно протянул Киран. — А мог бы быть угнанный корабль. Было бы весело.

— В следующий раз, — пообещала я.

Тео закатил глаза, но улыбнулся.

— Вы невозможные.

— Это почему? — возмутились мы с Кираном хором.

— Потому что вы вдвоем — это катастрофа.

Мы с Кираном синхронно закатили глаза. Я чувствовала с ним какую-то необъяснимую близость.

Через час мы грузились на корабль. Лошадей пришлось оставить — на судне для них не было места. Мы нашли покупателя на городской конюшне — угрюмого мужика с въевшейся в кожу конской вонью, который долго щупал лошадям зубы, заглядывал в копыта и торговался с нами. В итоге сошлись на том, что он заберет всех за полцены, потому что «корма нынче дорогие, а лошадки не молодые уже».

— Сам ты не молодой, — буркнула я, но спорить не стала.

Мы вывели лошадей во двор конюшни попрощаться. Малышка стояла, прядая ушами, и смотрела на меня своими большими тёмными глазами. Вислоухая, упрямая, норовистая — очень красивая. Всё время пути я её ненавидела. Она сбрасывала меня на каждой кочке, шарахалась от собственной тени и норовила укусить, когда я седлала её. Но сейчас, глядя в эти глаза, я чувствовала странную, щемящую грусть.

— Прощай, — шепнула я, поглаживая мягкую морду. — Спасибо, что не убила меня.

Малышка фыркнула и ткнулась носом мне в плечо. Тёплый, шершавый нос, пахнущий сеном и лошадиным потом.

— Ты чего, плачешь? — раздался голос Кирана.

Я резко выпрямилась.

— С чего бы? Просто ветер.

Киран хмыкнул, но комментировать не стал — его внимание уже переключилось на нового хозяина лошадей, который уводил Вихря в стойло.

А рядом со мной замер Теодор. Он стоял и смотрел на Крошку, с которой не расставался с самого Харкнесса. Крошка, в отличие от моей Малышки, была лошадью спокойной, даже флегматичной, всю дорогу она покорно тащила на себе Тео и его припасы. Она никогда не брыкалась, не шарахалась, только вздыхала тяжко.

Сейчас Крошка ткнулась мордой Тео в грудь и замерла. Тео молчал, просто гладил её по шее, по холке, и по мягким ушам. А потом я увидела, как по его щеке покатилась слеза.

— Тео? — позвала я тихо.

Он шмыгнул носом, вытер лицо рукавом, и, не поворачиваясь ко мне, ответил.

— Она была моим другом, — сказал он глухо. — Я с ней разговаривал, когда грустно было, а она всегда слушала.

— Это лошадь, — осторожно напомнила я.

— Ну и что? — он посмотрел на меня, и в глазах его была такая боль, что я поперхнулась.

— Тео, — я положила руку ему на плечо. — Она попадает в хорошие руки. Мужик этот, хоть и воняет, но лошадей любит, посмотри на конюшню, они все сытые и ухоженные.

— Правда?

— Правда.

Он шмыгнул носом ещё раз, потом шагнул к Крошке и обнял её за шею. Лошадь замерла, будто тоже прощаясь.

— Спасибо тебе, — прошептал Тео ей в гриву. — Ты хорошая. Самая лучшая. Я тебя не забуду.

Крошка фыркнула и лизнула его в ухо. Тео рассмеялся сквозь слезы. Мы в ответе за тех, кого приручили, да? Я не поняла, кто из них кого приручил, но грустили оба.

— Она меня любит, — сказал он, отстраняясь.

— Вижу, — улыбнулась. — Пойдем, корабль ждать не будет.

Он кивнул, но на прощание ещё раз погладил лошадь по носу. Тео оглянулся три раза — Крошка смотрела нам вслед, пока мы не скрылись за поворотом.

— Ты как? — спросила я, когда мы вышли к набережной.

— Нормально, — он попытался улыбнуться, но глаза оставались мокрыми. — Она будет счастлива. У неё теперь есть свой дом.

Я посмотрела на него и в очередной раз подумала: как же так вышло, что этот мальчишка, которого я создала для эксперимента, которого мир должен был сломать, — вырос именно таким? Не уверена, что я любила хоть одну из своих зверушек хотя бы вполовину так же сильно, как он Крошку.

— Идём, — позвал Винс. — Отплываем.

Я вздохнула, подхватила мешок и поднялась по трапу. Вейн шёл медленно, опираясь на клюку, и Фенра поддерживала его под локоть.

— Ты как? — спросила она тихо.

— Держусь, — ответил он. — Хотя море — не моя стихия.

Они поднялись на борт, и я увидела, как Фенра на мгновение сжала его руку, Вейн выпрямился, будто это придало ему сил.

Корабль покачивался на волнах, пахло смолой и морем, и от этого запаха у меня уже начинала кружиться голова.

— Только не говори, что тебя укачивает, — раздался голос Кирана за спиной.

— Не скажу, — буркнула. — Я просто подумала, что море — это очень нестабильная субстанция, и вообще, земля во много раз лучше.

— Укачивает, — констатировал он и довольно ухмыльнулся.

— Заткнись, — шикнула я, вцепившись в поручни.

— Не, ну я понимаю, — Киран подошел ближе и встал рядом, тоже глядя на волны. — Земля — она надежная. Твердая. А тут... качает, шатает, того гляди за борт свалишься.

— Ты пытаешься меня утешить или добить?

Он пожал плечами. Воришка стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на горизонт с таким видом, будто всю жизнь только и делал, что плавал по морям.

— А тебя разве не укачивает? — спросила я.

— Не-а, — он довольно ухмыльнулся. — Наверное, потому что я в детстве на баржах много времени провёл. Привык.

— Романтичное детство.

— Ага, — он усмехнулся, но как-то криво. — Полное приключений, голода и вечного страха, что поймают и убьют. Сказка, а не жизнь.

Я промолчала. Что тут скажешь?

— Слушай, — вдруг сказал Киран, поворачиваясь ко мне. — А ты правда провидица?

Вопрос застал меня врасплох.

— С чего вдруг у тебя сомнения?

— Ну, — он почесал затылок. — Ты говоришь, что тебе Богиня является, видения там посылает. А сама... не похожа на святошу. Тео вот похож, он по-настоящему в Богов верит, а ты... ты как будто сама не до конца веришь в то, что говоришь.

Я смотрела на него и думала: до чего же проницательный мальчишка.

— Я верю, — сказала твердо. — Верю, что Разлом надо закрыть. Верю, что у меня есть артефакт, способный это сделать. Верю, что без вас я не справлюсь. А остальное... остальное не важно.

Киран посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул.

— Ладно. Вопросов больше нет, — он вдруг улыбнулся — широко, нахально, как умел только он. — Потому что если ты и врешь, то врешь во имя хорошего дела. А это я уважаю.

— С чего ты взял, что я вру?

— А ты не врешь? — он прищурился.

Я закатила глаза.

— Иди уже, мешай матросам работать. Вижу, тебя так и тянет к их карманам.

— Обижаете, моя госпожа, — надулся он, но глаза блестели. — Я на задании. Никакого криминала — только разведка.

Ветер трепал волосы, солёный и свежий, пахло водорослями и мокрым деревом. За кормой тянулся пенный след, растворяясь в темнеющей воде. Где-то там, за горизонтом, ждали острова, пустыня, Разлом. А здесь, сейчас — только тишина и мерный скрип снастей.

— Не думай об этом, — тихо сказал Винс, встав рядом. Я не слышала, как он подошёл.

Его неожиданные порывы поговорить до сих пор вгоняли меня в ступор — особенно после того поцелуя на площади. Я покосилась на него. Профиль жёсткий, глаза смотрят вдаль. Он не давил, не лез с расспросами — просто стоял рядом, плечом к плечу, твёрдый и надёжный, как причальная стенка.

— Легко сказать, — ответила я. Голос тише, чем хотелось.

Он промолчал. Только рука его легла поверх моей на поручень — тяжело, уверенно. Я не отдёрнула.

Мы стояли так, глядя, как солнце медленно погружается в море, окрашивая волны в оранжевый и розовый, и впервые за долгое время я не пыталась разбавить тишину словами. С Винсем было приятно молчать. Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула тень улыбки. Где-то в трюме запели матросы — грубую, протяжную песню о дальних странах и потерянной любви.

— Винс? — позвала тихо. — Если мы выживем... что ты будешь делать?

Он замолчал на пару минут, я уже подумала, что ответа ждать не стоит.

— Не знаю, — ответил наконец. — Наверное, найду место, где можно осесть.

— Один?

— Возможно с кем-то.

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу, но не нашла в себе сил посмотреть на него. Однако чувствовала, как он, не отрываясь, следил за моим профилем.

— А ты? — спросил он.

— Я? — я замешкалась с ответом, неожиданно для себя заволновавшись. — У меня долг. Надо исправить всё, что я натворила, а потом... потом не знаю. Может, тоже найду своё место.

Он кивнул, будто это был ответ, которого он ждал. Мы снова замолчали.

Корабль мерно покачивался на волнах, унося нас все дальше от берега, в завтрашний день, который мог стать последним. Но почему-то мне не было страшно. Потому что рядом были они — моя странная, нелепая, удивительная команда.

Проснулась я от того, что корабль тряхнуло так, будто мы налетели на скалу.

— Что за... — пробормотала я, пытаясь сообразить, где нахожусь и почему всё ходуном ходит.

В каюту влетел Киран, бледный, как мел.

— Там... там вода кипит! — выпалил он.

— Что?

— Вода! Море! Оно кипит! Вставай скорее!

Я вылетела на палубу, на ходу натягивая плащ, чтобы защититься от ветра, и замерла на месте. Бурлящее море. Подводные вулканы. Я вспомнила. Чётко, ярко, до тошноты. Ну конечно, и тут без меня не обошлось.

Тысячу лет назад, когда этот мир был ещё молодым и податливым, я сидела Наверху и думала: «Скучно. Обычное море — волны, рыбы, корабли. Надо добавить перчинку». И добавила. Начертила на карте зону, где вода нагревается сама по себе. Подумала: «Красиво будет: пузырьки, пар. Пусть смертные удивятся». Я тогда даже не думала, что по этому морю будут плавать.

— Ты чего побледнела? — спросил Киран, подскакивая ко мне. Он схватил меня за руку, когда корабль снова качнуло. — Не дрейфь, провидица. Прорвемся.

Я смотрела на него и почувствовала, как внутри всё перевернулось. Это я своими руками сделала это море убийственным. И где-то там, на дне, лежат корабли и кости тех, чьи жизни это море оборвало.

— Дора, — Винсент подошел с другой стороны, подхватив под локоть. — Смотри на меня. Дыши.

— Я дышу, — просипела я.

— Плохо дышишь. ещё раз.

Я сделала глубокий вдох. Выдох.

— Всё будет хорошо, я обещаю, — шепнул мне наёмник, взглядом найдя мои глаза.

Капитан орал на матросов, те метались по палубе, в попытках защитить судно. Но море бурлило везде, и с каждой минутой вода становилась горячее.

— Смотрите! — закричал Тео, указывая за борт.

Из воды начало подниматься нечто. Сначала я подумала, что это просто очередной пузырь, просто слишком большой, но потом пузырь открыл пасть.

Тварь была огромной — размером с наш корабль. Тело — полупрозрачное, студенистое, внутри пульсировали какие-то огоньки. Пасть — круглая, усеянная рядами игольчатых зубов. И она плыла прямо к нам.

— Что это за хрень?! — заорал Киран.

— Медуза! — крикнула Фенра. — Огромная медуза!

— Почему я не знал, что такие существуют?!

Медуза ударила по борту. Корабль накренился, матросы попадали с ног, кто-то закричал.

— В атаку! — крикнул Винсент, на ходу выхватывая меч.

— Мечом ее не возьмешь! — крикнула Веспера. — Она же студенистая! Меч просто пройдет насквозь!

— А что её возьмет? — крикнул Киран.

— Огонь! Они боятся огня!

— Отлично! — я оглянулась. — У кого посреди моря есть огонь?

Тишина.

Матросы в панике метались по палубе, капитан орал какие-то бессмысленные команды, а медуза уже нависала над кораблем, раскрывая пасть, полную игольчатых зубов. Жар от нее шёл такой, что у меня волосы начали завиваться на концах.

— Да чтоб вас, — выдохнула я, лихорадочно соображая.

И тут взгляд упал на Тео. Он стоял у мачты, бледный, сжав кулаки, и смотрел на тварь с ужасом и решимостью одновременно. А в груди у него пульсировала искра. Часть меня, которую я вдохнула в него при рождении.

— Тео! — рявкнула я, хватая его за руку и таща к борту.

— Что? — опешил он. — Дора, я не умею драться!

— Заткнись и слушай! — я развернула его лицом к медузе. — Помнишь, Фенра говорила про искру?

— Ну да, но я думал, это про то, что я особенный, про то, что Богиня меня отметила.

— Ты особенный, — перебила я, встряхнув его за плечи. Обе руки я положила на его горячие щёки, не позволяя отвернуться от меня. — Очень особенный. В прямом смысле. У тебя внутри есть сила, Богиня действительно благословила тебя при рождении.

Он моргнул, явно не понимая, к чему я клоню.

— Не понял, — честно признался он. — Ты хочешь сказать, что я... колдовать могу?

— Можешь! — я развернула его обратно к медузе. — Слушай сюда. Сейчас ты закроешь глаза и представишь, что внутри у тебя — огонь. Горячий, яркий, живой. А потом выплеснешь его наружу, прямо в эту тварь.

— Я не умею! — в панике выдохнул он.

— Умеешь! — сжала его плечи. — Тео, посмотри на меня!

Он обернулся. В глазах — страх, растерянность, но и доверие. Полное, абсолютное доверие ко мне.

— Ты можешь, — сказала тихо, глядя ему в глаза. — Потому что я в тебя верю. Понял? Я. В тебя. Верю. У тебя все получится, а если нет — мы все умрем.

— Но я никогда...

— Всё когда-то бывает в первый раз. Ты сможешь!

Медуза приготовилась снова атаковать корабль. Времени совсем не оставалось.

Тео зажмурился. Сжал кулак так, что костяшки побелели. Я чувствовала, как под моими пальцами дрожит его тело — от страха и напряжения.

— Ну давай, — прошептал он. — Пожалуйста. Я не хочу, чтобы они погибли.

И тут его ладонь вспыхнула.

Настоящее пламя — золотое, яркое, оно вырвалось из его руки и ударило прямо в медузу. Тварь взвизгнула — противно, высоко, закладывая уши, — и рухнула обратно в воду, которая забурлила ещё сильнее.

Тео пошатнулся. Я едва успела подхватить его, но тут же меня оттеснила Веспера, которая подлетела и буквально вырвала его из моих рук.

— Ты идиот! — заорала она на него, но в голосе был страх, а не злость. — Совсем сдурел? Полез в драку, не умея ничего!

— Получилось же, — выдохнул он, неловко улыбаясь.

— Получилось, — подтвердила я, чувствуя, как у самой подкашивались ноги. — Молодец.

— Это ты меня научила, — он посмотрел на меня с благодарностью. — Спасибо, Дора.

Корабль рванул прочь от места схватки. Паруса хлопнули, набирая ветер, корма взметнула белую стену пены. Матросы гребли так, будто за ними черти гнались — вёсла взлетали и падали в унисон, разбивая воду в клочья. А я стояла у борта, вцепившись в мокрые поручни, смотрела на Тео, которого Веспера усадила на палубу и поила водой из фляги, и думала: что же я наделала. И что ещё наделаю?

Ночной ветер трепал волосы, бросал в лицо солёные брызги, но я не чувствовала холода. Только тяжесть в груди.

— Ты как? — спросил Винс, подходя ко мне.

— Жива, — ответила я.

Винс посмотрел на Тео, потом снова на меня. В свете корабельных фонарей его лицо казалось высеченным из тёмного дерева — шрамы легли глубокими тенями, глаза влажно блестели.

— Ты знала, что у него получится?

— Знала, — соврала я. Слова вышли сухими, как песок. — Он сильный.

— Это точно, — согласился Винс. — Сильнее, чем думает.

Я кивнула, скрестив пальцы на поручнях так, что побелели костяшки. В горле стоял комок — я не могла его проглотить, не могла выдохнуть, потому что правда меня пугала: я не знала, получится ли у него. Я просто использовала его, и только чудом он не погиб. Они все чуть не погибли сегодня из-за меня.

— Тео? — позвала я.

Он сидел у борта, привалившись спиной к мокрым доскам. Лицо бледное, в свете масляного фонаря — почти прозрачное, только чешуя на скуле поблёскивает тусклым золотом. Веспера замерла рядом, не отходя от него ни на шаг, её плечо касалось его плеча.

— Я в порядке, — сказал он. Голос был ровным, но я слышала в нём дрожь, которая была и в его руках, которые он убрал за спину, чтобы никто не заметил. — Просто устал.

— Ты молодец, — серьезно сказала я. — Без тебя мы бы не выжили.

Я создала его для эксперимента. Для того, чтобы посмотреть, как мир сломает его. А вместо этого он сломал мое представление о мире. Всё это время я спасала себя, но этот мир... Мой мир заслуживает спасения куда больше, чем я.

— Отдыхай, — сказала я, и голос дрогнул, несмотря на все попытки держать его ровно. — Ты заслужил.

Больше я заснуть не смогла. Вышла на палубу, прижимая к себе флягу с остатками вина, и уставилась на звёзды. Я помню, как сидела и часами придумывала им названия.

— Не спится? — справа от меня раздался голос Вейна.

Я обернулась. Старик сидел у борта, укутанный в плащ, и смотрел на небо.

— Тебе тоже?

— Мне всегда не спится, — усмехнулся он. — Проклятие не дает нормально отдыхать. Я сплю урывками, по часу, не больше. А в остальное время просто... смотрю.

— На что?

— На всё, — он обвел рукой горизонт. — На небо, на море, на леса, на вас. Пятьдесят лет я просидел в своей хижине, там не на что было смотреть. Только серая мгла и сухие ветки. А тут... звёзды, вода, живые лица. Я так много потерял, выбрав одиночество.

Я села рядом, привалившись спиной к борту. Дерево было теплым после дневного зноя, и это было приятно. Морвейну нравится мир, который я создала, даже учитывая, как много зла он ему причинил.

— Болит? — спросила я, увидев, как он поморщился, когда разминал затекшую ногу.

— Всё, — печально усмехнулся он. — Каждая кость, каждый сустав. Но знаешь, есть такая поговорка у дроу: «Если тебе больно — значит, ты ещё не умер».

— Не думала, что дроу — оптимисты.

— Ты странная, Дора, — вдруг сказал Вейн. — Я много повидал за свои годы. Встречал разных существ — людей, эльфов, дриад, полукровок. Но таких, как ты... не встречал.

— И каких же?

— Пустых, — он посмотрел мне прямо в глаза. — Внутри тебя пустота. Как будто там, где у других душа, у тебя — бездна. И ты пытаешься заполнить её... чем? Вином? Людьми? Этим походом?

Я замерла.

— Ты слишком много на себя берешь, старик.

— Может быть, — он не отвел взгляда. — Но у каждого из нас есть свои тайны, никто не осудит тебя за твои.

Мы помолчали, но молчание было приятное, тихое как ночной лес летом, мягкое как утренние облака. А потом Морвейн ушёл к себе в каюту, оставив меня наедине со своими мыслями.

— Ты не пустая, — прошептал кто-то сзади.

Я испуганно обернулась назад. Тео стоял в двух шагах, босой, в одной рубахе, с взлохмаченными волосами.

— Ты чего не спишь?

— Воды захотелось, — он пожал плечами. — А услышал, о чём вы тут говорите. Не подслушивал, честно! Просто... ну, услышал.

— И что?

— И то, — он подошел и сел с другой стороны от меня, где недавно сидел старик. — Ты не пустая. Я знаю. Я чувствую это. Ты просто боишься.

— Чего? — тихо спросила я. Как будто он действительно мог знать ответ.

— Только ты можешь знать, чего ты боишься, — просто сказал он.

— Иди спать, Тео, — сказала я тихо, желая остаться одна. И вовсе я не нуждалась в утешении. — Завтра у нас тяжелый день.

— А ты?

— А я ещё посижу.

Он кивнул, поднялся, но на прощание положил руку мне на плечо. Легко, почти невесомо.

— Ты хорошая, Дора, — сказал он. — Просто забыла об этом.

И ушёл.

На следующее утро я проснулась от странного ощущения. Корабль не качало. Совсем. Я выскочила на палубу и замерла. Мы стояли на якоре посреди моря. Вокруг — ни берега, ни островов, только бескрайняя вода и светлое небо. А на палубе, прямо перед мачтой, стоял капитан, а рядом с ним — десяток матросов с арбалетами, направленными на нас.

— Доброе утро, — сказал капитан с улыбкой, от которой у меня всё внутри похолодело. — Рад, что вы выспались.

— В чем дело? — Винсент вышел вперед, заслоняя меня, рука его лежала на ножнах.

— Дело в том, уважаемые, — капитан развел руками, — что вы плывете на пиратском корабле.

Тишина.

— Чего? — выдохнул Киран.

— «Морская ведьма» — пиратский корабль. Я — капитан Рыжий Энд, и моя команда промышляет грабежом в этих водах уже десять лет. А вы... вы просто подарок судьбы. Путешественники с золотом, артефактами и, судя по всему, неплохими навыками.

— Мы тебе заплатили! — рявкнула я, понимая, как крупно облажалась. Кольцо, дурацкий журнал, карты, буквально всё говорило о том, что он не чист, а я проигнорировала все знаки.

— Заплатили, — согласился он. — Но знаете, что лучше, чем ваши деньги? Ваши деньги плюс ваши деньги. И вы сами — некоторых коллекционеры любят покупать... необычных существ.

Он покосился на Тео и Фенру.

— Ублюдок, — выдохнула Веспера.

— Обижаете, — капитан покачал головой. — Я просто бизнесмен.

— И что ты предлагаешь? — холодно спросил Винсент, и я услышала в его голосе сталь. Его вопрос больше походил на угрозу.

— Предлагаю вам отдать все ваши ценности добровольно. И, быть может, я оставлю вас в живых. Продам в рабство, например. Тоже неплохой вариант.

— А если нет?

— Если нет — мои ребята вас подстрелят, трупы обыщут, а тела скормят рыбам. Выбор за вами.

Я смотрела на арбалеты, направленные на нас, на ухмыляющихся матросов, на этого самодовольного капитана, чувствуя, как внутри закипала ярость.

— Знаешь, — сказала тихо, — я очень устала. Устала от монстров, от холода, от грязи, от моря, от этого дурацкого похода. И сейчас, когда какой-то вшивый пиратишка пытается меня ограбить, я злюсь. Очень сильно злюсь.

— И что ты сделаешь? — усмехнулся капитан.

— Смотри.

Я улыбнулась и медленно, очень медленно подняла руку и щелкнула пальцами.

Ничего не произошло.

Капитан моргнул. Матросы переглянулись. Кто-то хихикнул.

— Э... — начал Киран.

— Тихо, — оборвала я, не оборачиваясь.

Я знала, что силы во мне нет, печать глушит всё божественное, что во мне было. Но кое-что у меня осталось. То, что не зависит от магии.

Умение блефовать.

— Вы, наверное, думаете, что я просто богатая дура, которая решила прокатиться по морю? — спросила я, глядя капитану прямо в глаза. — Что мои спутники — случайные наёмники, которым я пообещала горы золота?

— Ну, примерно так, — капитан пожал плечами, но арбалет не опустил.

— А вот и нет, — я шагнула вперед, прямо на нацеленные болты. Винсент дернулся, но я остановила его жестом. — Видишь вон того парня? — я кивнула на Тео. — Он только вчера поджег медузу размером с твой корабль. Не запыхавшись. А вон та женщина в плаще, — я мотнула головой в сторону Фенры, — дриада. Она может поднять ветер такой силы, что твоих матросов сдует за борт быстрее, чем они успеют выстрелить. А вон та гора мышц, — я указала на Весперу, — полуогрица. Она может голыми руками согнуть арбалет в бараний рог. Вместе с твоей рукой.

Капитан побледнел. Чуть-чуть, но я заметила.

— А ты? — спросил он. — Что можешь ты?

Я улыбнулась ещё шире.

— Я могу сделать так, что ты пожалеешь, что вообще родился на свет. Не убивая тебя, не калеча. Просто... одним словом. Хочешь проверить?

— Капитан, — позвал один из матросов нервно. — Может, ну их? Они какие-то... странные.

— Заткнись! — рявкнул капитан, но в голосе его уже не было прежней уверенности.

Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах бегают мысли. Просчитывал варианты, взвешивал риски. Профессиональная привычка — сначала прикинуть выгоду, потом рисковать.

— Допустим, — сказал он медленно. — Допустим, ты не врешь. Но даже если вы все такие крутые — арбалетов десять, кто-то всё же успеет выстрелить.

— Хочешь проверить? — я склонила голову набок. — Давай. Скомандуй. Посмотрим, сколько твоих ребят успеет выстрелить, прежде чем ветер сдует их за борт, а этот милый парень с рогом поджарит всю палубу.

— Я не буду жечь корабль! — возмутился Тео. — Мы на нем плывем!

— Тео, заткнись! — рявкнули мы с Весперой в один голос.

Он обиженно замолчал, но поздно — капитан ухмыльнулся.

— А ваш боец, похоже, не в курсе плана, — заметил он.

— Он у нас совестливый, — ответила я, не моргнув глазом. — Но это не мешает ему быть смертоносным. Просто он предпочитает убивать тех, кто действительно этого заслуживает. Вы, капитан, есть в списке кандидатов.

Капитан снова посмотрел на Тео. Тот, поймав взгляд, нахмурился и сложил руки на груди, пытаясь изобразить суровость. Получалось так себе — с рогами и дергающимся хвостом он был похож на рассерженного козленка, но капитану, видимо, хватило воспоминания о том, как этот «козленок» поджёг медузу.

— Допустим, я поверю, — сказал он наконец. — Допустим, вы правда такие опасные. Что дальше? Вы нас убьете? И что?

— А мы и не собираемся тебя убивать, — вмешался вдруг Киран, выскакивая вперед. — Слишком жирно для такого, как ты.

Я дернулась, но было поздно — воришка уже встал перед капитаном, держа руки в карманах, наглый до невозможности. Глаза его блестели особенным блеском, который появлялся только тогда, когда он чувствовал себя в своей стихии.

— Мы поступим проще, — продолжил Киран, меряя капитана взглядом. — Ты, наверное, думаешь, что твои ребята тебя любят? Что они за тебя горло перегрызут?

Киран усмехнулся и обвел рукой матросов, которые всё ещё держали арбалеты, но уже явно не так уверенно.

— Смотрите, ребят. Ваш капитан водит вас за нос. У него в каюте, в сундуке под койкой, припрятано золотишко. Много. А вам он платит ровно столько, чтобы вы не взбунтовались. Я прав, капитан?

Капитан побледнел.

— Откуда ты...

— Я вор, — пожал плечами Киран. — Я такие вещи чую за версту. И ещё я чую, что кое-кто из твоих ребят уже начал прикидывать, как бы это золотишко поделить, если с тобой что-то случится.

— Да я тебя...

Киран ловко отскочил за спину Весперы, которая даже не шелохнулась, только глянула на капитана сверху вниз.

— Тронешь — пожалеешь, — пообещала она.

— Гр-р-р, — капитан сжал кулаки, но лезть не решился.

— Капитан, слушай сюда, — я снова влезла в разговор. — Нам не нужно ни твое золото, ни твоя жизнь. Нам нужно доплыть до островов живыми, сухими и по возможности сытыми. Ты нас туда доставляешь — и мы расстаемся. Каждый при своем.

— А если откажусь?

Я вздохнула. Открыла рот, чтобы выдать очередную порцию блефа, но тут...

— Тогда я сделаю вам больно, — раздался тихий голос за моей спиной.

Тео стоял в двух шагах от меня, глядя на капитана. Спокойно, ровно, без тени своей дурацкой улыбки. Рука его была поднята, и на ладони плясал золотой огонек — маленький, но яркий, как кусочек солнца.

Пират все ещё не верил, он стоял всё в той же расслабленной позе, никто из его шайки арбалет не отпустил, поэтому Тео сделал ещё один ход. Он выбросил руку вперед, и золотое пламя ударило в матросов. Они закричали и упали, арбалеты посыпались на палубу. Ожоги были несильные, но ощутимые. Я заметила, что вторая рука Тео, сжатая за спиной в кулак, слегка подрагивала.

Он снова перевел взгляд на капитана, и в них горел тот же огонь, что был на его ладони. Рыжий Энд замер. Его расслабленная поза исчезла, сменившись деревянным оцепенением, он смотрел на Тео так, будто перед ним стояла сама смерть.

Тео сделал шаг вперед.

— Ты думаешь, я добрый, да? — спросил он тихо. — Думаешь, раз я улыбаюсь и ни с кем не ругаюсь, то не смогу навредить тебе?

Он шагнул ещё ближе к капитану. Огонь на его ладони разгорелся ярче, вытягиваясь в жгут, готовый ударить.

— Ошибаешься. Я просто не хочу причинять вред людям. Но если вы тронете их...

Тео обвел взглядом пиратов, всё ещё корчившихся на палубе. Те, кто мог двигаться, торопливо отползали подальше. Я впервые увидела его таким рассерженным и уверенным в себе. Только вчера он впервые использовал искру, а сегодня грозится сжечь весь корабль, если нам не перестанут угрожать. Мой мальчик так вырос...

— Ты... — выдавил капитан. — Ты же... ты...

— Кто? — Тео склонил голову набок, и в этом жесте вдруг проступило что-то жуткое, почти нечеловеческое. То, что я сама вложила в него. Искра божественного света, обернувшаяся пламенем. — Кто я, по-твоему?

Капитан открыл рот и закрыл. Потом ещё раз. А потом рухнул на колени.

— Пощади, — выдохнул он. — Я всё отдам. Корабль. Деньги. Всё, что скажешь. Только не убивай меня.

Тео стоял над ним, и огонь на его ладони всё ещё горел — золотой, пульсирующий в такт дыханию. Жар от него расходился по палубе тонкими волнами, и воздух дрожал, как над раскалённым железом. Я видела, как тяжело он дышал — плечи ходили ходуном, светлые волосы прилипли к вискам.

— Тео, — позвала я тихо.

Он не обернулся.

— Тео, — повторила я и шагнула к нему, осторожно кладя ладонь на плечо. Под пальцами его рубаха была влажной от пота, а мышцы — напряжёнными до дрожи. — Ты сделал достаточно. Дальше я.

Он моргнул. Огонь на ладони дрогнул и уменьшился до маленького язычка.

— Дора... — выдохнул он.

— Я рядом, — сказала я. — Отдыхай.

Шагнула вперед, заслоняя его собой, и посмотрела на капитана сверху вниз.

— Встань, — приказала я. — Не позорься.

Капитан поднялся, но взгляд его всё ещё был прикован к Тео. Глаза его сделались круглыми, белки блестели в свете солнца, а на лбу выступила испарина, смешанная с морской солью.

— А теперь слушай сюда. Мы плывем до островов. Тихо, мирно, без сюрпризов. Кормишь нас, поишь, не дёргаешься, на берегу получаешь своё золото и забываешь, что нас видел. Если дернешься...

Я обвела взглядом матросов, которые уже поднялись и жались по углам, косясь на Тео с ужасом.

— Если дёрнешься, я не буду его останавливать.

Рыжий Энд судорожно сглотнул, кадык дёрнулся.

— Договорились, — выдохнул он обреченно.

— Хороший мальчик.

Я развернулась и пошла к корме, уводя Тео за собой. Когда мы отошли на безопасное расстояние, он вдруг споткнулся и повис на моем плече.

— Тео? — я подхватила его. — Ты чего?

— Ноги не держат, — прошептал он. — Кажется, я сейчас упаду.

— Давай, садись.

Опустила его на палубу, прислонив спиной к борту. Он был бледным, мокрым от пота, и руки его затряслись сильнее, чем пару минут назад.

— Я... я не знаю, что на меня нашло, — выдохнул он. — Я просто представил, что в тебя попадут... или в Весперу... или в Кирана... и внутри как будто что-то... сломалось.

— Не сломалось, — твердо сказала я, садясь рядом. — Включилось.

— Я никогда никому не угрожал, — прошептал он. — Никогда. Даже когда в меня камнями кидались. А тут...

— Это нормально, Тео, — перебила я. — Ты хотел защитить своих близких. Это правильно.

Он поднял на меня глаза. Мокрые, растерянные, в глубине которых я видела сомнения и страх.

— Я плохой?

— Ты? — усмехнулась. — Ты самый хороший из всех, кого я знаю. И сегодня ты спас нас тем, что готов был дойти до конца.

— Правда?

Я кивнула, с гордостью глядя на парня. Кажется, я плохо на него влияла, самый добрый ребенок, которого я только видела, готов был убивать сегодня, потому что я не смогла его защитить. Он шмыгнул носом и вдруг улыбнулся.

— А у меня руки до сих пор трясутся.

— Пройдет, — пообещала я. — А теперь пошли. Нам ужин обещали, а я голодная.

— Я, наверное, не смогу встать, — признался он.

— Ничего, я помогу.

Подхватила его под локоть, и мы вместе поднялись. Веспера подошла к нам, на её лице смешались тревога и гордость.

— Жив? — спросила она коротко.

— Жив, — ответил Тео.

— Дурак, — сказала полукровка и вдруг, схватив его за воротник рубахи, притянула к себе и поцеловала. Я, конечно, видела, что они друг на друга заглядываются, но...

— Это за что? — выдохнул Тео, когда она отпустила.

— За то, что не струсил.

Киран подскочил к нам с сияющими глазами.

— Это было нечто! Ты видел, как они попадали? А как капитан на колени рухнул? Будь у меня деньги, я бы заплатил за это зрелище!

— Киран, отстань, — осадила я. — Дай человеку отдышаться.

— Из тебя вышел бы хороший дроу, — сказал подошедший Вейн, посмотрев на Тео долгим внимательным взглядом. — Мы ценим тех, кто готов сжечь мир ради своих.

— Я не готов сжечь мир, — возразил Тео.

— А корабль?

— Корабль — да, — признал он. — Но только этот.

— Достаточно, — кивнул Вейн.

Винсент подошел и молча пожал Тео руку. Крепко, по-мужски. Он выглядел как гордый отец, встречающий своего сына, который вернулся из армии.

Вечер опустился на корабль неожиданно мягко — море успокоилось, ветер стих, и даже пираты притихли, словно боялись лишним звуком привлечь наше внимание. Над палубой разлился густой оранжевый свет от масляных фонарей, раскачивающихся на реях.

Мы сидели на корме, сдвинув пустые ящики в подобие стола. Киран где-то раздобыл целый окорок, несколько краюх хлеба и три кувшина вина — судя по довольному тифлинговому лицу, не спрашивая разрешения у капитана.

Тео сидел, привалившись спиной к борту, и всё ещё был бледноват. Руки его перестали трястись, но взгляд оставался растерянным — он то и дело смотрел на свои ладони, будто не узнавая их.

— Пей, — Веспера сунула ему полную кружку вина. — Это тебя успокоит.

— Я не очень люблю...

— Пей, говорю.

Он послушался. Сделал глоток, поморщился, но кружку не отставил. Винсент пристроился рядом со мной и молча грел мою ладонь в своей широкой и мозолистой. Я смущенно посмотрела на его профиль и с трудом подавила в себе желание зарыться пальцами в его волосы, вспомнив, какими мягкими они были.

— За Тео! — провозгласил Киран, вскидывая кружку. — За первого в нашей команде, кто поджег пиратов!

— Я не поджигал их, — возразил Тео. — Разве что немного.

— А они орали так, будто ты их живьем жарил, — довольно заметил Киран. — Я аж загордился тобой.

— Ты-то тут при чем? — фыркнула Веспера.

— При том, что я его друг! Значит, часть славы и мне перепадёт.

Фенра порылась в своём мешочке и достала маленький засушенный листок, похожий на мяту. Она подсела к Тео, бесшумно, как тень, и протянула листок ему.

— Я собрала их в лесу. Пожуй, голову прояснит.

Он послушно взял, сунул в рот, прикрыл глаза.

— За Тео! — воскликнула я, поднимая кружку. — За то, что не струсил, когда надо было. За самого храброго парня на корабле!

— За Тео! — подхватил Киран.

— За Тео, — эхом отозвалась Фенра.

Винсент стукнулся своей кружкой о мою и сделал пару больших глотков вина, посмотрев на меня внимательным взглядом.

Тео смотрел на нас, и глаза его потеплели. Он сделал большой глоток, закашлялся и улыбнулся нам знакомой яркой улыбкой.

— Спасибо, — сказал он тихо.

Киран, захмелев, попытался спеть пиратскую песню, но сбился на втором куплете и уснул прямо на ящике, уткнувшись носом в окорок. Веспера стянула с Тео куртку и накрыла ею Кирана, буркнув что-то про «бестолкового мелкого». Фенра и Вейн о чем-то тихо говорили вполголоса — кажется, о деревьях, которые растут в темноте.

Я сидела, глядя на огонь, и чувствовала, как усталость медленно отпускает мышцы, уступая место тёплой, тягучей неге. Вино тёплой волной разливалось по телу, делая всё вокруг чуть мягче, чуть менее реальным. Винсент молча сидел рядом со мной, и его плечо было теплым и надежным.

— Ты сегодня тихая, — сказал он, не глядя на меня.

— Устала, — честно ответила я. — И вино хорошее.

Он хмыкнул, и я почувствовала вибрацию его смеха у себя в плече.

— Я заметил.

Он повернул голову, и наши лица оказались слишком близко — на расстоянии одного вздоха. В свете костра его глаза казались тёмными, почти чёрными, и в них отражались пляшущие языки пламени. Я смотрела и не могла отвести от него взгляд — в который раз за сегодня.

— Винс, — выдохнула я.

Вместо ответа он наклонился и поцеловал меня.

Медленно, почти лениво, касаясь моих губ своими — сухими, обветренными, невероятно тёплыми. Одна его рука легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах, другая — на талию, притягивая ближе. Я закрыла глаза и позволила себе просто чувствовать: его дыхание, смешанное с моим, биение сердца — то ли его, то ли своего, — и странную, почти забытую легкость в груди.

Когда поцелуй прервался, я открыла глаза. Он смотрел на меня серьёзно, без тени улыбки, и в этом взгляде была нежность. Я провела пальцами по его щеке, по шраму, пересекающему скулу, и он прикрыл глаза, наслаждаясь моим прикосновением.

— Мы на людях, — напомнила я шёпотом.

— Мне всё равно, — ответил он, не открывая глаз.

И поцеловал снова. Крепче, глубже, и я забыла, где мы, кто может увидеть наш поцелуй, и что будет завтра. В этот момент был только он, его руки, его дыхание и чувство, что я наконец-то там, где должна быть.