Старикам везде почёт

Шесть дней пути в снежных горах длились целую вечность. На этот раз это заметили все, не только я.

— Ненавижу горы.

— Ты это уже говорила, — заметил Винсент на третий день, когда я в очередной раз выдала тираду о несовершенстве мира. С этого начинался наш день, и этим он заканчивался.

— Буду повторять, пока мы все не умрём.

Зад так сильно болел от постоянного нахождения в седле, что я слезла с Малышки и пошла пешком, чтобы размяться.

— Умереть ты нам не дашь, — хмыкнул Киран откуда-то сзади. — Слишком громко орёшь, все монстры за версту разбегаются.

Я запустила в него снежком и попала. Киран обиженно засопел.

Веспера, тоже спрыгнувшая в снег недалеко от меня, потянулась и повернулась к Винсенту, видимо, почувствовав с ним какое-то родство.

— А она у вас занятная, — сказала она Винсенту. — Как ты её терпишь?

— Привык.

— Я вообще-то здесь, — возмутилась я. — И между прочим, я ваш лидер, командир, идейный вдохновитель и обладатель артефакта. Без меня вы бы даже не знали, куда идти.

— Мы и так не знаем, — заметил Киран. — Мы просто идём за тобой.

— Это потому, что я знаю, куда идти!

— Правда? — удивленно спросила Фенра.

— Ну... в общих чертах.

Тео, как всегда, улыбнулся и протянул мне флягу, сидя на Крошке.

— Горячий отвар с мёдом. Я утром заварил.

Я взяла флягу, сделала глоток и чуть не застонала от удовольствия. Тёплое, сладкое, с привкусом трав — верх блаженства.

Снег остался позади, воздух стал теплее, и даже ветер перестал быть таким злым. Мы спустились к предгорью, где вместо камней и льда появилась жёсткая трава, а потом и первые деревья — корявые, низкие. Ещё пару дней пути и доедем до тёмного леса, леса, где всегда была ночь. Разумеется, всё, что должно расти при свете солнца — там не росло, раньше в лесу жили тёмные эльфы, но их оттуда выжили, и они ушли в подземное царство на востоке. Я давно не заглядывала в этот лес, так что не была уверена, что нас может там ждать.

Я обвела взглядом свою команду, которые собрала с таким трудом, и склонила голову на бок, раздумывая. Будет ли мне жаль, если кто-то из них умрёт? Теодору, возможно, придется умереть, я не знаю, хватит ли одной искры для закрытия Разлома, или потребуется вся его жизнь. Винсент и Веспера наверняка выживут, они сильные. Трусоватый воришка навряд ли, хотя если не будет лезть в неприятности... Фенра выживет и вернется в свой лес, дриад вообще мало что может убить.

Я прикусила губу и отвернулась от них. Если кто-то из них погибнет, то это будет моя вина. Раньше я относилась к ним как к игрушкам, наблюдала за их жизнями как за увлекательным шоу и не пыталась понять их чувства и страхи. А теперь, когда я так близко к ним, кажется, я могу разделить их чувства. И это пугало меня.

— Устроим привал здесь, лошадям нужно отдохнуть, — скомандовал Винсент, отчего я с радостью присела на поваленное дерево, отпустив поводья Малышки.

— Завтра к вечеру будем на месте, — сказал Винсент, сверяясь с картой. — Тёмный лес. Дальше через него — самый короткий путь к Бурлящему морю.

— Тёмный лес? — переспросил Киран с подозрением. — Это почему он тёмный?

— Потому что там всегда ночь, — ответила я, и сама удивилась, как ровно прозвучал голос. Ни капли вины.

Все посмотрели на меня. Но я «путешественница», так что ничего удивительного, что я что-то да знаю об этом дурацком мире.

— Всегда? — уточнила Веспера.

— Всегда. Солнце туда не заглядывает. Такое уж место.

— И кто там живёт? — спросил Тео.

— Не знаю, — призналась я честно. — Давно там не была.

— Обнадёживает, — буркнул Киран.

— Никто не знает, — вмешался Винсент. — Через этот лес мало кто решается пройти. Даже я там ни разу не был.

— Значит, пойдём через лес, — подвела итог Веспера. — Другого пути нет?

— Есть, но дольше на несколько недель.

— Тогда решено.

Лошади паслись на скудной траве, костёр трещал, разгоняя сумерки, а я все сидела на поваленном дереве и смотрела на своих спутников. Мы не прошли и половину пути, а я уже безумно устала.

— Дора, — позвал Тео, протягивая мне кружку с очередным отваром. — Ты чего такая задумчивая?

Я не сразу поняла, что он обращается ко мне — настолько не любила сокращение «Дора», что никогда его не использовала. Но использовать «Тео» рядом с Теодором не рискнула. Лишние вопросы мне не нужны.

— Думаю, сколько ещё дней мне придётся терпеть ваши рожи.

Он рассмеялся — легко, искренне, будто я сказала что-то смешное.

— Ты врёшь. Ты начинаешь нас любить. Я знаю.

— С чего ты взял, умник?

— Я просто чувствую, — он коснулся своей груди, там, где под чешуйками билось его сердце. — Здесь. Ты злишься, ворчишь, но ты уже немножко нас любишь.

Промолчала и отвернулась от него, рассматривая потёртые носки своих сапог. Люблю. Что ещё он придумает? Идиот.

Ночь прошла спокойно. Впервые за долгое время никто не нападал, не выл и не пытался нас сожрать. Даже Киран перестал вздрагивать от каждого шороха.

Утром мы снова двинулись в путь.

Лес приближался медленно, но неумолимо. К полудню деревья стали выше, гуще, а небо затянуло плотными тучами, хотя ещё утром светило яркое солнце.

— Мы почти пришли, — тихо сказала Фенра. — Я чувствую его. Там... пустота. Мёртвая пустота.

— Лес не может быть мёртвым, — возразил Тео. — Там же деревья.

— Деревья без жизни — просто стволы, — ответила она. — Если в лесу нет души, он мёртв.

Я промолчала. Он не всегда был мёртвым. Это я его убила.

К вечеру следующего дня мы вышли к тёмному лесу.

— Держитесь рядом, — сказал Винс. — Не сходите от тропы. В этом лесу всё живое хочет вас убить. И мёртвое — тоже.

— Обожаю такие прогулки, — пробормотал Киран.

Мы вошли в лес, и тьма сомкнулась за нашими спинами. В лесу была тишина. Не просто отсутствие звуков, а полная, абсолютная тишина, будто мир замер. Ветки не скрипели, листья не шелестели, даже наши шаги звучали глухо, как в вате.

— Я ничего не чувствую, — прошептала Фенра. В её голосе был страх. — Здесь нет жизни. Совсем.

Вокруг остались только чёрные стволы и серая мгла, но спустя пару часов пути мы увидели свет. Огонёк. Маленький, жёлтый, он мерцал где-то впереди, между деревьями.

— Костёр? — предположил Киран.

— Слишком маленький, — покачала головой Веспера. — Свеча? Факел?

— Единственный способ узнать — подойти, — сказал Винсент.

Среди мёртвых деревьев стояла хижина. Маленькая, покосившаяся, с затянутым кожей окном и кривой трубой, из которой вился тонкий дымок. Вокруг — ни следа жизни, только чёрная земля и корявые стволы.

— Кто-то здесь живёт? — удивился Тео. — В таком месте?

— Только сумасшедший, — буркнул Киран.

— Или тот, кому больше некуда идти, — тихо добавила дриада.

Мы переглянулись.

— Что будем делать? — спросила Веспера.

Я посмотрела на хижину: изнутри не доносилось ни звука, но дым шёл — значит, кто-то там всё же был. Хижина посреди тёмного леса. Определённо плохой знак.

— Надо проверить, — решила я. — Вдруг житель избушки знает короткую дорогу из леса.

— Или он сожрёт нас, — мрачно пошутил Киран.

Мы спешились. Винсент жестом приказал нам оставаться на месте, а сам подошёл к двери и постучал. Тишина. Потом внутри что-то зашуршало, заскрипело, и дверь приоткрылась.

— Кто? — голос скрипучий, старый, с хрипотцой.

— Путники. Ищем дорогу, не подскажете, как выйти из леса?

Дверь открылась шире. На пороге стоял старик. Сгорбленный, тощий, с трясущимися руками. Лицо в морщинах, кожа серая, волосы белые и жидкие. Он опирался на клюку и смотрел на нас глазами... нет, не стариковскими. Ярко-фиолетовыми, молодыми, цепкими.

Дроу. Но я думала, что все дроу покинули тёмный лес пару веков назад? Почему этот остался здесь?

— Люди, — проскрипел он. — И не только. Давно я не встречал гостей. Чего надо?

— Как я уже сказал, мы ищем выход из леса, — ответил Винсент, не убирая руки с меча. — И дорогу к Разлому.

Старик хмыкнул.

— К Разлому, значит, — повторил он. — И кто же вы такие, чтобы туда идти?

— Мы те, у кого есть артефакт, способный закрыть его, — я вышла вперед, к Винсу.

Тёмный эльф посмотрел на меня долгим, пристальным взглядом, и от этого мне стало неуютно.

— Артефакт, — он усмехнулся, не поверив мне. — Покажи.

Я коснулась медальона на груди и сняла его с шеи. Старик смотрел на него, и в фиолетовых глазах мелькнуло любопытство.

— Интересно, — пробормотал он. — Очень интересно. Заходите.

Он отступил вглубь, пропуская нас внутрь. Хижина оказалась маленькой, заваленной книгами, свитками, сушёными травами и какой-то непонятной утварью. В углу горел очаг, давая скудный свет и немного тепла. Пахло пылью, старостью и древними книгами.

Мы втиснулись внутрь — шестеро в крошечном пространстве. Старик сел на табурет у стола, опираясь на клюку, и снова уставился на меня.

— Ты, — сказал он. — Подойди.

Я не стала спорить, поэтому молча подошла к дроу. Он протянул руку — иссохшую, в старческих пятнах — и коснулся моего медальона. Пальцы дрожали, но прикосновение было уверенным.

— Древняя работа, — прошептал он. — Очень древняя. Возможно, сработает.

— Ты разбираешься в артефактах? — спросила я.

— Разбирался, — он горько усмехнулся. — Полжизни потратил на изучение артефактов и карт, когда-то это было моим призванием. Теперь... — он оглядел свои иссохшие руки, — теперь только воспоминания.

— И что скажешь? — не отставала я. — Сможет этот артефакт закрыть Разлом?

Он помолчал, всё ещё глядя на медальон.

— Сила в нём есть. Но вопрос не в артефакте, вопрос в том, кто его будет использовать, и как, — он поднял на меня глаза. — Ты знаешь, что нужно делать?

— В общих чертах.

— В общих чертах, — повторил он с усмешкой. — Ладно. Это лучше, чем ничего.

Он отпустил медальон и откинулся на табурете, тяжело дыша. Даже такое простое движение отняло у него силы.

— А ты? — спросила Фенра тихо. — Как ты здесь оказался? В этом лесу, в таком... состоянии?

Вейн посмотрел на неё. В фиолетовых глазах мелькнула боль.

— Меня зовут Морвейн, просто Вейн... Это проклятие, — ответил он коротко. — Моё тело стареет, и однажды умрёт. Я живу в этой развалине уже пятьдесят лет, но, видимо, осталось совсем немного.

— Кто тебя проклял? — спросил Винсент.

— Брат, — в одном слове было столько горечи, что мне стало не по себе. — Младший брат. История старая как мир: зависть, ложь, предательство. Я был старшим и удачливым братом, которому должен был достаться трон, хотя я этого не хотел, однако Ксавьер не поверил мне и решил просто смести со своего пути.

— Ксавьер? — переспросил Киран. — Красивое имя для предателя.

— Имена ничего не значат, — покачал головой Вейн. — Важны поступки. А его поступок стоил мне всего. Молодости, силы, красоты, свободы. Я стал тем, кого видите.

Он обвёл рукой своё тело — сгорбленное, серое, жалкое.

— И ты живёшь здесь? — спросил Тео. — Один? Пятьдесят лет?

— А что мне ещё оставалось делать? — дроу усмехнулся. — Остаться дома? Чтобы надо мной смеялись? Жалели? Нет уж. Я выбрал одиночество. Лес этот мёртвый, но он не осуждает меня. Деревьям всё равно, как ты выглядишь.

Фенра при этих словах вздрогнула. Наверное, вспомнила свой лес, живой и цветущий.

— А раньше? — спросила она. — До проклятия? Ты был... кем?

— Принцем, — ответил Вейн с кривой усмешкой. — Первым принцем дома Теней. Моя семья правит подземным царством на востоке. Дроу — народ гордый, жестокий, но справедливый. Я не хотел становиться правителем, трон должен был достаться моему младшему брату, я же должен был стать советником, хранителем знаний. Изучал артефакты, карты, древние тексты. Много путешествовал, пока мог. Был в ваших лесах, — он кивнул Фенре, — давно, когда они ещё цвели.

— Ты знал мой лес? — спросила дриада с интересом.

— Да. Красивое место. Я помню его зелёным, — он замолчал на минуту. — Теперь, говорят, он умирает, мне жаль.

— Поэтому мы здесь, — вмешалась я. — Чтобы закрыть эту дыру и спасти то, что ещё можно спасти.

— Ты странная, — сказал Вейн наконец. — В тебе есть что-то... нечеловеческое. Я прожил триста лет, встречал разных существ, но таких, как ты, не видел. Кто ты?

Я внутренне сжалась, но вида не подала.

— Та, у кого есть артефакт и цель. Этого достаточно.

— Достаточно, — согласился он. — Пока достаточно.

Повисла тишина. В очаге потрескивали дрова, где-то за стенами хижины завывал ветер или чей-то вой. В этом лесу сложно было понять.

— Ты проводишь нас? — спросил Винсент, возвращая разговор в нужное русло. — Через лес?

— А у меня есть выбор? Вы первые, кого я вижу за пятьдесят лет. И вы идёте к Разлому. А я, к вашему счастью, знаю короткий путь туда. Но мне нужна ответная услуга, — он посмотрел на меня немигающим взглядом. — Я проведу вас туда, если вы сможете снять с меня проклятье.

Вот чёрт. Я без сил, волшебников среди нас нет, не считая неумехи Тео. Но если бы дроу дотянул до Разлома, я успела бы вернуться Наверх, то сняла бы с него проклятье. Но сможет ли он дожить до этого?

— Я найду способ спасти тебя, а ты проведешь нас к Разлому. Не сможем дойти, не смогу и снять проклятье, — я попыталась торговаться, но речь шла о его жизни. Правильно ли это?

— Я пойду с вами, — через минуту твердым голосом заявил Вейн.

— Даже с таким телом? — усомнилась Веспера, понимая, что он будет нас задерживать, и даже если предложит короткий путь, не факт, что они дойдут быстрее. Но также она понимала, что никто из нас не знал точного местоположения Разлома, а Вейн был опытным картографом.

— Даже с таким, — твёрдо ответил он. — Я дроу. Мы упрямые.

— Это правда, — хмыкнул Киран. — Я одного знал, так он три дня за мной по городу ходил, потому что я ему монету не так отдал.

— Ты просто вор, — отрезала Веспера.

— Я наёмный помощник!

— Замолчите оба, — устало сказал Винсент. — Значит, завтра выступаем?

— Завтра на рассвете, — кивнул Вейн. — Но предупреждаю: лес опасен, здесь водятся тени. Те, кто пришёл из Разлома и застрял здесь, они невидимы, но чуют живое. Держитесь рядом со мной и не сходите с тропы.

Ночь в хижине Вейна была тихой. Старый эльф сидел у очага, завернувшись в плащ, и смотрел на огонь. Остальные спали — Киран забился в угол и сопел, Тео дремал, прислонившись к стене, Винсент сидел у двери, положив меч на колени.

Я не спала. Сидела на лавке, глядя на Вейна, и думала о том, что он сказал. Придвинулась ближе, села на табурет у очага рядом с дроу. В свете огня его лицо казалось ещё более старым, а морщины более глубокими.

— Ты был принцем, — сказала я. — Расскажи мне.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, и я увидела в его глазах тоску.

— Наше царство находится глубоко под землёй, — начал он, и голос его стал тише, будто он боялся, что кто-то кроме меня услышит. — Там нет солнца, но есть свет. Грибы, которые растут на стенах, светятся голубым и зелёным, и когда смотришь на них, кажется, что ты под водой. А в центре — дворец. Его вырезали из цельной скалы наши предки тысячу лет назад. Колонны, арки, лестницы, которые уходят вверх, в темноту, и никто не знает, где они кончаются.

Он замолчал, и я видела, как его пальцы, лежащие на коленях, сжимаются.

— Мой отец был суров, но справедлив. Он правил твёрдой рукой, но никогда не поднимал её на тех, кто слабее. Моя мать... — он запнулся, и в голосе его впервые за весь разговор прозвучала боль. — Моя мать умерла, когда мне было двести лет. Для дроу это ещё детство.

— А братья? — спросила я.

— Тайлин был младшим. Его никто не воспринимал всерьёз, потому что он был добрым и наивным, никогда не думал о власти и троне, он ему и не светил. Для дроу доброта — слабость, но я знал, что Тайлин сильнее нас обоих. Просто его сила была не в мече, а в умении слушать и говорить, он мог уговорить любого, даже самого упрямого советника, даже отца, который никогда не менял своих решений. А Ксавьер... — Вейн замолчал, и я видела, как его лицо темнеет. — Ксавьер был средним сыном. Красивым, сильным, умным. Но внутри него всегда было что-то, что не могло насытиться. Власть, внимание, одобрение отца — ему всегда было мало.

— А ты? — спросила я. — Каким ты был?

— Я был тем, кто хотел всё знать. Как устроены миры, почему звёзды горят, что находится за пределами нашего мира. Я забирался в библиотеку, когда никто не видел, читал свитки и мечтал уйти из дворца. Увидеть солнце, которое нам описывали в книгах, почувствовать ветер, который не дует под землёй. А потом отец дал мне эту миссию — найти артефакт, который мог бы защитить наше царство от врагов. И я ушёл.

— И нашёл его?

— Нашёл, — он кивнул. — Артефакт лежал в храме на поверхности, в старом лесу. Я взял его, и когда вернулся...

Он не договорил. Просто поднял руку, и я увидела, как черные вены пульсируют под кожей, как они сжимаются и разжимаются, будто живое существо.

— Ксавьер подсыпал мне отраву в вино, — сказал Вейн, и голос его был ровным, спокойным, как вода в озере, когда ветер стихает. — Я пил за его победу в бою, он тогда только вернулся с похода, а он смотрел на меня и улыбался. А потом я упал, захлебываясь собственной кровью, а он сказал мне: «Теперь ты знаешь, каково это — быть никем. Живи с этим, брат». Яд не убил меня, но состарил. Долгие годы я искал способ снять это проклятье, но не смог, и решил уйти. Не мог оставаться там, где на меня смотрят с жалостью или с презрением. Я выбрал этот лес. Мёртвый лес, чтобы умереть в одиночестве.

Он замолчал, и я видела, как его пальцы, лежащие на коленях, дрожат. Я хотела сказать что-то, но не знала что. Слова застряли в горле, я сидела, глядя на него, и чувствовала, как в груди что-то сжимается.

— Ты вернёшься, — сказала я наконец. — Когда мы закроем Разлом, ты вернёшься и покажешь им, что ты не сломался.

— Вернусь, — сказал он. — Чтобы снова увидеть отца и сказать Тайлину, что я горжусь им.

— А Ксавьеру?

Вейн усмехнулся — невесело, но и не зло.

— Ксавьеру я ничего не скажу. Он и так знает, что проиграл. Потому что я жив, а он... он пятьдесят лет сидит на троне, который никогда ему не принадлежал, и боится, что я вернусь отнять его.

Мы сидели молча, глядя на огонь, а потом пошли спать.

Утром мы отправились в путь.

Вейн шёл первым, опираясь на клюку, но двигался увереннее, чем можно было ожидать от старика. Фенра держалась рядом, готовая поддержать дроу, если он оступится или упадёт.

Деревья стояли чёрные, корявые, без единого листочка. Под ногами хрустела серая земля — ни травы, ни мха, ничего живого.

— Жуть, — прошептал Киран.

— Тише, — оборвал Вейн. — Здесь звук разносится далеко, тени его услышат.

— А что они делают, эти тени? — спросил Тео тихо.

— Пьют жизнь. Высасывают её, как мы пьём воду. Если тень коснётся тебя — ты почувствуешь слабость, потом усталость, а потом... — он не договорил.

— Потом что? — настаивал Тео.

— Потом ты станешь такой же тенью. Будешь бродить по лесу вечно, ища живых, чтобы напиться ими.

Мы прибавили шагу. Не знаю, сколько мы шли. В этом лесу время текло иначе — может, час, может, день. Света не было, только серая мгла, которая не рассеивалась.

— Стойте, — вдруг сказал Вейн, поднимая руку.

Мы замерли.

— Что там? — спросил Винсент.

— Тени близко. Не двигайтесь.

Я затаила дыхание. Вокруг — ни звука, ни движения. Но вдруг я почувствовала что-то — холодное, липкое, ползущее по коже.

И тут я увидела их.

Серые силуэты, почти прозрачные, двигались между деревьями, не касаясь земли. Их было несколько десятков. Они плыли в нашу сторону, и от них веяло тоской и голодом.

— Они ищут тепло. Если не дышать, не шевелиться, могут пройти мимо, — приказал Вейн.

Мы замерли.

Тени приближались. Одна проплыла в двух шагах от меня, и я увидела её лицо — размытое, с пустыми глазницами и открытым в беззвучном крике ртом. Она замерла рядом, будто прислушивалась. Я чувствовала, как холод проникает под одежду, в кожу, в кости. Хотелось закричать, забиться, убежать, но я стояла, сжимая зубы. И тень поплыла дальше.

Когда последний силуэт исчез среди деревьев, я выдохнула.

— Это было близко, — сказал Вейн. — Идём дальше. И быстрее.

Мы рванули вперёд, насколько позволяли наши силы. Вейн, несмотря на возраст, держался молодцом — видимо, адреналин творил чудеса даже с проклятым телом.

К вечеру или к тому, что здесь считалось вечером, мы вышли на границу леса. Через пару дней мы достигнем портового города Веллес, нужно будет найти корабль, чтобы переправиться через Бурлящее море.

Вейн шёл рядом с Фенрой, и та поддерживала его под локоть. Он дышал тяжело, но глаза горели. Впервые за пятьдесят лет у него появилась цель.

Я смотрела на них и думала: как странно всё складывается. Ещё пару недель назад я была Богиней, которой было плевать на свои творения, а сейчас тащу отряд изгоев к Разлому, чтобы спасти мир, который сама же сломала.