Глава 6. Незваный гость

После ухода Джеймса в квартире воцарилась непривычная тишина. Мэри доела холодную пасту, помыла посуду, пытаясь смыть ощущение вторжения. Душ тоже не помог, капли воды стекали по коже, но напряжение не отпускало. Она приготовилась ко сну, надела мягкую пижаму, погасила свет и укрылась одеялом.

Сон не шел. Перед глазами плясали лица с плаката, а в ушах звучал холодный голос Картера: «Запри дверь. Не открывай никому...» Она ворочалась, пока цифры на будильнике не показали 01:07.

И тут резко зазвонил домофон. Мэри замерла под одеялом. Сердце начало бешено биться. Картер? Вернулся? Но он бы позвонил или написал. Она судорожно потянулась к телефону на тумбочке. Экран был чист — ни сообщений, ни пропущенных вызовов.

Звонок повторился. Длинный, настойчивый. Может, полиция? Новая жертва? Но Картер предупредил — даже полиции не открывать.

Она медленно соскользнула с кровати, босые ноги коснулись прохладного пола. В руке она сжимала телефон, большой палец замер над номером Джеймса. Но звонить ему сейчас, среди ночи, из-за домофона? Он скажет, что она истерит. Или, что хуже, примчится со всей командой, и она будет выглядеть дурой.

Она тихо вышла в коридор. В глазке был лишь размытый желтый уличный фонарь. Звонок стих. И тут раздался новый звук – не электронный, а живой. Стук в дверь. Сначала сдержанный, потом все более настойчивый. Незнакомец не уходил.

Мэри вспомнила про ящик в прихожей. На цыпочках она подбежала к нему, вытащила небольшой, но острый кухонный нож. Лезвие холодно блеснуло в полумраке.

Она подошла, встала сбоку и крикнула, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— Кто там?

Стук прекратился.

— Отвечайте! Иначе я звоню в полицию!

— Мэри... — донесся из-за двери приглушенный мужской голос. Не Картера. Чужой.

Она медленно, дрожащей рукой, повернула ключ и щелкнула защелкой, не отпуская цепочку. Приоткрыла дверь на пару сантиметров и увидела черный силуэт в худи с надвинутым капюшоном, скрывающим лицо.

— Привет, Мэри, — снова сказал голос. Он звучал... знакомо? Но не сразу.

В панике Мэри высунула руку с ножом вперед, целясь туда, где должна быть грудь незваного гостя.

— Кто вы?! Что вам нужно? Откуда вы знаете, где я живу?! — её голос сорвался на высокую, испуганную ноту.

Тот замер. Потом медленно, одной рукой, откинул капюшон. В тусклом свете она увидела лицо. Тёмные, слегка вьющиеся волосы, знакомые голубые глаза. В его другой руке, прижатый к телу, был небольшой, смятый по дороге букет полевых цветов.

— Мэри. Я скучал, — тихо сказал он.

Нож в её руке дрогнул и опустился. Губы беззвучно сложились в одно имя:

— Макс?..

Он осторожно просунул букет в щель между дверью и косяком. Она автоматически взяла его, не отрывая от него шокированного взгляда.

— Макс?.. Что... что ты здесь делаешь? — её мозг отказывался верить. — Убирайся.

— Позволь всё объяснить. Дай войти. Пожалуйста, — в его голосе звучала усталость и что-то похожее на стыд.

— Нет! — вырвалось у неё, и обида, старая и забытая, хлынула наружу. — Ты не отвечал мне целый год, Макс! Целый год! Я звонила, писала! Я думала, ты... не знаю, что я думала! Где ты был? Что случилось? И ты появляешься вот так, в час ночи?!

Он потер шею.

— Знаю. Я идиот. Полный кретин. Я... я не могу это объяснить за две минуты на пороге. Мэри, тут холодно. Я ни к кому больше не могу пойти. Просто... дай пять минут. Если после этого захочешь выгнать – я уйду. Без слов.

Она смотрела на него: на его поношенную куртку, на усталое лицо, на эти цветы, которые он, видимо, купил у последнего работающего ларька. Его лучший друг с детства. Тот, с кем они делились всем. Пока он не исчез.

Нож все еще был в её руке. Но угрозы в нём не было. Была лишь растерянность. С глухим вздохом она захлопнула дверь, сняла цепочку и открыла её уже полностью.

— Заходи, — фыркнула она, отступая.

Он переступил порог. Она закрыла дверь, повернула ключ и щелкнула защелкой.

— Спасибо, — тихо сказал Макс, оставаясь стоять в прихожей, будто боясь сделать лишний шаг.

Мэри молча взяла у него цветы, прошла на кухню, нашла вазу, налила воды и поставила их туда.

«Не выгонишь же его сейчас, в такую ночь, — думала она. — Идет к тебе... Значит, правда не к кому больше.»

— Чай? — спросила она, не оборачиваясь.

— Был бы рад, — последовал ответ.

***Они сели на кухне. Она — на своем обычном месте, он — напротив. Между ними стояла кружка с чаем, и целая пропасть года молчания.

— Ну? — Мэри не смотрела на него, уставившись в свою кружку. — Объясняй. Ты уехал из Лондона?

— Да, — начал он, обхватив свою кружку большими, чуть дрожащими руками. — У меня... были проблемы. Большие. Долги. Не по своей глупости, а... в бизнесе все рухнуло. Я должен был кучу денег людям, которые не любят ждать. Я еле выкрутился, продал всё, что мог. Было стыдно. Невыносимо стыдно. Особенно перед тобой.

— Почему ты просто не сказал? — голос Мэри дрогнул. — Мы же друзья! Я бы помогла, чем могла!

— Именно поэтому! — он посмотрел на нее, и в его глазах мелькнула старая боль. — Ты всегда такая сильная, Мэри. Карьера, все дела. А я... я был полным банкротом. И морально, и финансово. Я не хотел, чтобы ты видела меня таким. Жалким. Слабым. Я думал, справлюсь сам, отдам долги и вернусь... как ни в чем не бывало. Наивно, да?

— Глупо, — поправила она, но уже без злости.

Он сделал глоток чая, собираясь с мыслями.

— Потом я сбежал в Манчестер. Думал, начну с чистого листа. Но это был не мой город. Все там было чужим. Я понял, что просто убежал от всего. От проблем, от позора... и от тебя. А сбежав, потерял последнее, что имел ценность – нашу дружбу.

Мэри молчала, слушая.

— Я вернулся в Лондон только позавчера. Пока нигде не устроился нормально. Ищу работу. Подрабатываю, где придется – разгружаю машины, помогаю на стройках. Снимаю крошечную комнату. И все это время собирался с духом, чтобы написать тебе. Но всё казалось – вот сейчас стану чуть лучше, и тогда... А сегодня вечером я увидел тебя по телевизору. Твой репортаж. И я понял, что ждать больше не могу. Просто сел в ночной автобус и поехал. Адрес... адрес я узнал у твоей мамы пару лет назад, помнишь, когда мы помогали ей переезжать? Она тогда написала мне его. Я эту бумажку берёг.

— Идиот, — прошипела Мэри.

Он умолк, и в тишине кухни было слышно только тиканье часов.

— А как у тебя дела? — осторожно спросил Макс, меняя тему. — Я видел новости... какие-то ужасные убийства. Ты же всегда в самой гуще событий.

Мэри вздохнула. Чувство обиды немного притупилось, сменившись усталостью.

— Да, дела... — она провела рукой по лицу. — Ты не представляешь. Эти убийства – кошмар. А ещё есть один детектив — Картер, с которым я вынуждена сотрудничать. Он меня ненавидит, считает спекулянткой. А я считаю, что он бездельник. И мы теперь связаны этим делом.

Она вкратце рассказала о Кукловоде, о найденной связи со старым сериалом, о своих ночных поисках информации.

— И теперь этот Картер вот так вот запросто является ко мне домой среди ночи, отдает приказы... — закончила она, чувствуя, как нарастает раздражение.

Макс слушал внимательно, но его лицо стало серьезным, а во взгляде появилась тревога.

— Мэри, это звучит... опасно. Очень опасно. Ты ввязалась в расследование серийного убийства. Ты должна быть чертовски аккуратна. Ты же понимаешь, что если этот маньяк узнает, что ты копаешь в его прошлом..

— Я понимаю, — перебила она его. — Мне уже говорили об этом.

— Кто? Тот детектив? — в голосе Макса прозвучала неприязнь. — Ему-то что? У него есть защита, оружие. А ты одна.

— Я не одна, у меня есть команда, — слабо возразила Мэри.

— Команда не будет с тобой дома в час ночи, — тихо, но твердо сказал он. — Слушай, я знаю, что не имею права сейчас что-то советовать. Но я здесь. Я вернулся. И если тебе что-то понадобится — любая помощь, просто быть рядом, чтобы ты не шла одна по тёмному переулку.. Я всегда с тобой. Обещаю.

Он посмотрел на неё прямо, и в его глазах была такая знакомая, давно забытая преданность.

— И... я снова прошу прощения, Мэри. За все. За этот год тишины. За свою глупость и гордость. Я был ужасным другом. И если ты дашь мне шанс это исправить, даже просто как знакомому, который переживает за тебя, я буду счастлив.

Мэри смотрела на него. Гнев окончательно растаял, оставив после себя грусть, усталость и слабую, теплую искру надежды, что не всё потеряно.

— Ладно, Макс, — наконец сказала она, и ее губы дрогнули в подобие улыбки. — Час ночи – не время для полного примирения. Но... спасибо, что вернулся. И что переживаешь.

Она встала, и он тоже поднялся. Ненадолго они замерли, глядя друг на друга через кухонный стол. А потом Мэри сделала шаг вперед и обняла его. Сначала нерешительно, потом крепче. Он ответил тем же, и на мгновение она снова почувствовала себя той девчонкой, которая могла рассказать ему всё на свете.

— Диван в гостиной свободен, — сказала она, отстраняясь. — Одеяло в шкафу. Утром... утром разберемся со всем. И с твоей работой тоже помогу чем смогу.

— Спасибо, — повторил он, и в его голосе слышалось глубокое облегчение. — Просто спасибо.

Она показала ему, где что лежит, и ушла в свою комнату. Закрыв дверь, она прислонилась к ней спиной. Её мир трещал по швам: в нём ходил маньяк, хозяйничал высокомерный детектив, а теперь вернулся старый друг, сломленный и виноватый. Но впервые за долгое время, засыпая, Мэри почувствовала, что она не одна. И это чувство было сильнее любого страха.