19

Две недели спустя Влад впервые за долгое время открыл групповой чат "Хазяев". Он не собирался ничего читать — просто машинально пролистал сообщения, остановившись на последнем. Это было приглашение от Саши Парадеевича на еженедельный сбор. Никаких надежд, никаких упоминаний о них. Ребята уже перестали ждать, перестали спрашивать. Они смирились с тем, что Влад и Дарина больше не часть их компании. В груди кольнуло, но он быстро закрыл чат.

Он заметил, что за последнюю неделю Дарина стала чаще улыбаться. Её улыбка была ещё робкой, но в ней уже не было той бесконечной боли, которая преследовала их в первый месяц. Она начала шутить, иногда даже смеяться — тихо, но искренне. Это давало ему надежду, что они постепенно возвращаются к жизни.

— Дариш, — сказал он однажды вечером, когда они сидели на кухне и пили чай. — А что, если мы завтра съездим к ребятам? Неожиданно. Не предупреждая.

Дарина подняла на него глаза. В них промелькнула тень сомнения, но потом она кивнула.

— Хорошо, — ответила она. — Но сначала я хочу съездить на кладбище. Проверить могилку.

Влад почувствовал, как его сердце сжалось. Он знал, что после этого они вряд ли смогут поехать к друзьям. Но он не стал спорить. Он просто кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Сначала кладбище.

На следующее утро они заехали в "Детский мир". Влад долго ходил между полок с игрушками, пока не нашёл маленькую машинку — точную копию одной из тех, что стояли в его гараже. Он взял её в руки и улыбнулся. Дарина подошла и посмотрела на покупку.

— Он будет рад, — сказала она тихо.

— Надеюсь, — ответил Влад.

Они поехали на кладбище. Дорога была тихой, они почти не разговаривали, но их руки были переплетены, и это было красноречивее любых слов. Когда они подошли к могиле Тимура, Дарина опустилась на колени. На камне всё так же был выгравирован маленький ангел, и надпись гласила: «Павлющик Тимур Владиславович».

Дарина провела рукой по камню, затем поставила маленькие цветы, которые привезла с собой. Влад достал из коробки новую машинку и положил её рядом с первой.

— Привет, сынок, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы приехали к тебе. Мы привезли тебе ещё одну машинку, чтобы тебе не было скучно.

Дарина улыбнулась сквозь слёзы.

— Мы так скучаем по тебе, Тимур, — прошептала она. — Но мы знаем, что ты там, где тебе хорошо. Мы просто хотим сказать тебе, что мы любим тебя.

Она рассказывала ему о том, как они провели последние дни, как Влад снова начал работать над игрой, как она рисовала эскизы для нового проекта. Она даже пошутила, что Влад слишком много времени проводит за компьютером, и если бы Тимур был здесь, он бы точно научил его играть в футбол. Влад рассмеялся — первый раз за долгое время.

— Я бы научил его всему, — сказал он, глядя на могилу. — Но он и так всё знает. Он же наш сын.

Они поговорили ещё немного, поплакали, но уже не навзрыд. Слёзы были тихими, очищающими. Они попрощались с Тимуром и ушли, держась за руки.

В машине Влад повернулся к Дарине.

— Ты уверена, что хочешь ехать к ребятам? — спросил он. — Мы можем отложить это на другой день.

— Нет, — ответила она, и в голосе её была решимость. — Я хочу поехать. Мы не можем прятаться вечно. Им нужно знать правду.

Влад кивнул, завёл машину, и они поехали к дому Саши и Каи. Он припарковался у подъезда, и они несколько минут сидели в тишине, переглядываясь. Влад взял её за руку.

— Что мы скажем им? — спросил он.

— Правду, — ответила Дарина. — Они наши друзья. Они поймут.

Он сжал её руку, и они вышли из машины. Поднимаясь на лифте, они молчали, но оба знали, что этот разговор будет непростым. Они подошли к двери квартиры Саши и Каи. Влад взялся за ручку, повернул её и открыл дверь. Они вошли в прихожую, где уже слышался шум голосов и смех. Ребята не ожидали их увидеть.

Влад нажал на звонок. За дверью послышались шаги, и через мгновение она открылась. На пороге стоял Саша Парадеевич. На его лице было выражение лёгкого раздражения — он явно ждал доставщика еды. Но когда он увидел Влада и Дарину, его глаза расширились, а рука, державшая дверную ручку, замерла. Несколько секунд он просто смотрел на них, не в силах вымолвить ни слова.

— Вы... — начал он, но голос предательски дрогнул. В нём смешались удивление, недоверие и обида. — Вы чего пришли?

Влад выдержал его взгляд. Он знал, что этот разговор будет тяжёлым, но он был готов.

— Пропустишь? — спросил он тихо.

Саша сделал шаг назад, открывая проход.

— Ну проходите, — сказал он сухо, но в его голосе всё ещё слышалась обида.

Они прошли в гостиную. Там уже собрались почти все: Кая сидела на диване рядом с Каролиной, Костя и Леша расположились в креслах, Данила и Андрей стояли у окна, а Илья и Саша Фрейм Теймер сидели на полу с ноутбуками. Когда Влад и Дарина вошли, разговоры резко стихли. Все повернули головы к ним. На несколько мгновений в комнате повисла такая тишина, что было слышно, как за окном шумит ветер.

Первым очнулся Костя. Он усмехнулся, но в его усмешке не было привычной иронии — только горечь и обида.

— О, смотрите-ка, — сказал он, откидываясь на спинку кресла. — Вы решили посетить нищебродов или в честь чего князья пожаловали?

Дарина сжала руку Влада. Он чувствовал, как её пальцы дрожат, но она держалась стойко. Влад сделал шаг вперёд и сел на край дивана, потянув Дарину за собой. Они сидели близко, почти касаясь плечами, и смотрели на ребят, которые явно не ждали их появления.

— Вы можете выгнать нас, — сказал Влад, и его голос был твёрдым, хотя внутри всё дрожало. — Перестать общаться. Мы это заслужили. Но у нас была причина. Серьёзная причина. Обстоятельства, которые мы не могли предотвратить.

Кто-то фыркнул, но никто не сказал ни слова. Повисла тишина. Дарина глубоко вздохнула и начала говорить. Её голос был тихим, она старалась говорить уверенно, но он всё равно дрожал.

— Я была беременна, — сказала она, и эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Все замерли. — Мы хотели вам рассказать. Не сразу, но планировали. После того, как узнали пол. На УЗИ нам сказали, что у нас будет сын. Тимурка. Наш мальчик.

Она замолчала, сглатывая комок в горле. Влад взял её за руку и сжал, давая ей силы продолжать.

— Врачи сказали, что у него порок сердца, — продолжила она, и голос её сорвался. — Жить с этим можно, но шансов выжить после родов было мало. Мы не стали никому говорить. Ни родителям, ни вам. Мы хотели защитить вас. Это было наше горе, и мы не хотели, чтобы оно коснулось вас.

Дарина замолчала, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Влад продолжил за неё, но голос его был хриплым и срывался на каждом слове.

— Ей сделали кесарево на восьмом месяце, — сказал он, и в его глазах блеснули слёзы. — Он умер в тот же день, когда родился. Мы похоронили сына. Маленького... — он запнулся. — Нашего сына.

Он вытер глаза тыльной стороной ладони и заставил себя продолжать.

— Мы полтора месяца не выходили из дома. Нам было сложно. Простите нас.

В комнате повисла тишина. Никто не мог вымолвить ни слова. Кая сидела бледная, прижимая руки к лицу. Каролина смотрела на Дарину с глазами, полными слёз. Костя, который только что иронизировал, застыл, и его лицо побелело.

Влад продолжил, хотя каждое слово давалось ему с трудом.

— Я покупал место на кладбище, — сказал он, и голос его сорвался. — Я покупал гроб. Маленький гроб. Как для куклы. Гроб для моего сына. Я сам положил его туда. Мы похоронили его. Я подарил ему две машинки — как у папы. У меня есть сын, представляете? Был... — он на мгновение замолчал, вытирая слёзы. — Он лежит под землёй. Маленький. И сколько бы у меня ни было денег, я не смог сделать ничего. Он умер. Мой сын. Тимурушка.

Дарина плакала, уткнувшись в плечо Влада. Ребята сидели в шоке. Никто не ожидал такого. Они думали, что их друзья просто решили отстраниться, а оказалось, что они пережили нечто невыносимое.

Первой очнулась Кая. Она встала, подошла к Дарине и обняла её.

— Прости, — прошептала она, чувствуя, как её собственные слёзы текут по щекам. — Мы не знали.

Дарина обняла её в ответ, и они стояли так несколько мгновений. Потом к ним подошла Каролина, а за ней и остальные. Леша положил руку на плечо Влада. Костя молча подошёл и просто сжал его плечо, не говоря ни слова.

Все молчали. Никто не знал, что сказать. Вечер, который планировался быть весёлым, стал одним из самых грустных в их жизни. Но в этой грусти было что-то важное — они снова были вместе. И они знали, что теперь они не оставят Влада и Дарину. Они будут рядом. Всегда.

Бляя я рыдаюю