18

Утро следующего дня было серым и холодным, как будто сама природа оплакивала их потерю. Влад проснулся раньше Дарины. Он лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как его сердце сжато в тиски. Он знал, что сегодня будет самый тяжёлый день в их жизни. Он аккуратно поцеловал Дарину в висок, и она открыла глаза. В них не было слёз — только глубокая, бесконечная усталость.

— Пора, — сказал он тихо.

Она кивнула, не говоря ни слова. Они оделись молча. Дарина надела чёрное платье, которое Влад привёз ей из дома, а он — строгий тёмно-серый костюм. Никто из них не смотрел в зеркало. Они просто вышли из палаты, держась за руки, и сели в машину, которая ждала их у входа в клинику.

На кладбище было тихо. Ветер шевелил ветви старой берёзы, под которой они выбрали место для Тимура. Гробик уже стоял на специальном столике, накрытый белым покрывалом. Дарина подошла к нему и остановилась. Её руки дрожали, когда она коснулась покрывала, но она не могла заставить себя откинуть его.

Влад подошёл и обнял её сзади, положив подбородок на её плечо.

— Давай, — прошептал он. — Мы должны попрощаться с ним.

Она медленно откинула покрывало. Тимур лежал внутри — такой маленький, спокойный, с закрытыми глазками. Его крошечные ручки были сложены на груди. Дарина ахнула и прижала руку ко рту, чтобы не закричать. Слёзы хлынули из её глаз.

— Я хочу подержать его, — сказала она голосом, который срывался на шепот.

Влад кивнул и аккуратно взял сына на руки. Гробик был таким лёгким, что это казалось нереальным. Он передал его Дарине, и она прижала малыша к груди, гладя его по крошечной головке.

— Мой маленький Тимур, — шептала она. — Мой хороший. Я так хотела увидеть твои глаза, услышать твой голос. Прости, что не смогла уберечь тебя. Прости, что не дала тебе шанса.

Влад встал рядом и положил руку на плечо Дарины. Он тоже взял Тимура на руки, когда она передала его. Он смотрел на крошечное личико, на мирное выражение, и чувствовал, как его сердце разрывается на части.

— Я хотел бы научить тебя играть в футбол, — сказал он хрипло. — Я хотел бы показать тебе мир, научить тебя быть сильным. Прости, что не смог дать тебе эту жизнь. Но знай, что мы любим тебя. Мы всегда будем любить тебя.

Священник, который пришёл провести церемонию, прочитал короткую молитву. Влад и Дарина стояли рядом, держась за руки, и смотрели, как гробик опускают в землю. Это было так тихо, так просто, и так невыносимо больно.

Когда церемония закончилась, они остались вдвоём. Дарина опустилась на колени перед свежей могилой. На камне, который стоял у неё в ногах, было выгравировано имя и дата. Надпись гласила: «Павлющик Тимур Владиславович». Внизу, под именем, была выгравирована маленькая фигурка ангела с расправленными крыльями. Не было даты смерти — только одна дата, дата рождения, которая стала датой прощания.

На могиле лежали маленькие цветы — белые розы и лилии, которые привезла Дарина. А рядом — маленькая машинка, точная копия той, на которой ездил Влад. Он положил её сам.

— Это тебе, сынок, — сказал он, опуская руку на траву. — Когда ты вырастешь, я бы научил тебя водить. Но теперь... это будет напоминать нам о тебе.

Дарина взяла маленькую машинку в руки, посмотрела на неё, и снова заплакала.

— Мы родим тебе братика или сестричку, — прошептала она, обращаясь к могиле. — Мы расскажем им о тебе. Ты всегда будешь жить в наших сердцах, Тимур. Мы никогда тебя не забудем.

Влад опустился рядом с ней на колени и обнял её.

— Мы будем помнить тебя, — сказал он твёрдо. — Ты — наш сын. И мы будем любить тебя всегда. Мы встретимся с тобой снова, когда придёт время.

Они сидели у могилы долго, до самого вечера. Ветер шевелил волосы Дарины, и она не чувствовала холода. Влад держал её за руку, и они молчали, позволяя себе просто быть рядом и чувствовать друг друга. Они знали, что их боль никогда не пройдёт, но они также знали, что будут жить дальше. Ради друг друга. Ради Тимура, который остался в их сердцах навсегда.

Месяц, последовавший за похоронами Тимура, стал для Влада и Дарины временем, которое они провели в полной изоляции от внешнего мира. Они закрылись в своей квартире, как в коконе, и позволили себе только одно — быть вместе. Работа стала для них не обязанностью, а отвлечением. Они сидели за одним столом, каждый со своим ноутбуком, и молчали. Иногда один из них поднимал голову, встречал взгляд другого, и этого было достаточно, чтобы почувствовать поддержку. Скорбь постепенно утихала, превращаясь в тихую, постоянную боль, которая жила в груди, но уже не мешала дышать. Воспоминания о Тимуре были ещё болезненными, но они учились жить с ними.

Они не контактировали с друзьями. Групповые чаты были переведены на беззвучный режим, звонки оставались без ответа, а сообщения — без прочтения. Влад и Дарина не хотели объяснять никому, что произошло. Они не были готовы говорить об этом. Им нужно было время, чтобы пережить эту боль вдвоём. Они не могли разделить её с другими — она была слишком личной, слишком глубокой. Они отключили телефоны, убрали уведомления и жили только в своём мире, где были только они двое и их горе.

Ребята из "Хазяев" не понимали, что происходит. Сначала они думали, что Влад и Дарина просто заняты. Потом они начали волноваться. Костя звонил несколько раз, но Влад сбрасывал вызовы. Леша писал сообщения, но они оставались непрочитанными. На очередном сборе парни и девушки обсуждали странное поведение своих друзей.

— Я не понимаю, — сказала Кая, когда они сидели в гостиной у Саши. — Мы уже три месяца не видели их. Они не отвечают на звонки, не пишут. Что случилось?

— Может, они просто решили, что им не интересно с нами общаться, — предположил Костя. — У них своя жизнь, свои дела. Может, они зажрались.

— Не говори так, — ответила Каролина. — Дарина не такая. Она бы не стала просто так игнорировать нас.

— А Влад? — усмехнулся Леша. — Он мог. Влад всегда был немного отстранённым, но не до такой степени.

На стримах и в роликах ребята начали шутить о том, что Влад и Дарина, видимо, перестали общаться с ними, потому что зажрались и забыли о "бедных друзьях". Это было сказано без злобы, скорее со стебом и лёгкой грустью. Никто из них не знал правды. Влад и Дарина даже не были в курсе этих шуток — им было не до этого. Они не включали социальные сети, не смотрели стримы, не слушали новости. Они жили в своём мире боли и тишины.

Спустя месяц Дарина наконец решила, что пора проверить своё здоровье. Её тело всё ещё восстанавливалось после тяжёлых родов, и врачи рекомендовали пройти комплексное обследование. Влад, который не отходил от неё ни на шаг, сам записал её к лучшим специалистам в Москве. Он возил её по клиникам, сидел в приёмных и ждал, пока она проходила обследования. Он держал её за руку в каждом кабинете, смотрел на врачей с надеждой, которая ещё не угасла, и задавал бесконечные вопросы о том, как помочь ей восстановиться.

— Всё хорошо, — сказала Дарина после одного из обследований, когда они сидели в машине, и Влад сжимал её руку. — Врачи говорят, что я могу родить снова. Мне просто нужно время и хорошее лечение.

Влад посмотрел на неё. В его серых глазах блеснула надежда, но он не спешил радоваться. Он знал, что это будет трудный путь.

— Мы сделаем всё, что нужно, — сказал он твёрдо. — Я найду лучших врачей, я оплачу всё лечение. Я хочу, чтобы ты была здоровой. Я хочу, чтобы мы были готовы, когда придёт время.

Дарина улыбнулась — слабо, но искренне. Она знала, что он не оставит её. Она знала, что они справятся. Пусть не сразу, пусть с болью, но они справятся.