Глава 7

Сидя в большом зале и прокручивая очередную порцию еды на вилке, я совсем потеряла аппетит. В голове крутились вопросы о таинственном драконе-альбиносе, которого я видела, но о котором никак не могла ничего узнать. Возможно, удалось бы найти что-то в архивах... И тут я услышала:

— Каллиста!

Я оборачиваюсь и вижу Вайолет.

— И тебе привет, — сонно отвечаю я, отправляя кусочек мяса в рот.

— Ты не поверишь, что я видела сегодняшней ночью!

Ох, ты даже представить себе не можешь, что видела я.

— Ксейден и группа мятежников встречались этой ночью. Я не особо поняла, о чём они говорили...

— Ты подслушала их? — удивлённо посмотреть на неё — это мягко сказано. Я почувствовала, как кости леденеют от одной этой мысли.

— Да... А ещё, оказывается, Ксейден владеет тенями, — заканчивает она как раз в тот момент, когда я ощущаю на себе тяжелый взгляд, прожигающий сквозь форму.

Кайор и Ксейден появляются в обеденном зале, проходя к столам, где обедают исключительно командиры крыльев. Там же я заметила Дайна, который обжигал Блэкторна и Риорсона яростным взглядом.

— Интересно... — отвечаю я, наблюдая, как Кайор садится за стол. — Какая печать у Кайора?

— Без понятия, — пожимает плечами Вайолет. — Я увидела его только на парапете, как и ты.

Я ничего не ответила, продолжая гипнотизировать взглядом свою тарелку. Внутри всё сжалось в тугой узел. Ксейден управляет тенями? Сильнейший всадник Квадранта, способный подчинять себе саму тьму, оказался на лопатках перед Кайором! А это значит, что у Кайора в рукаве спрятан козырь, против которого бессильны даже тени Риорсона.Я заставила себя дышать ровно, чтобы Вайолет ничего не заметила. Мне нужны были ответы. И если Квадрант Всадников хранил только тайны Ксейдена и его мятежников, то Квадрант Писцов должен был хранить историю Белого Дракона.

— Слушай, Вайолет, — я лениво ковыряю свой ужин, стараясь сделать вид, что ничего не задумала. — Твой отец ведь был выдающимся писцом. Ты не помнишь... в Главном архиве их Квадранта есть свитки, к которым вообще никого из посторонних не подпускают? Ну, знаешь, закрытые секции для высшего руководства?Вайолет удивлённо моргнула, отвлекаясь от созерцания командирского стола, и перевела на меня пытливый взгляд своих серо-стальных глаз:

— Секция Особой Секретности. Конечно, есть. На цокольном этаже, под Главным залом архивов. Отец говорил, что туда пускают только старейших смотрителей и лично Маркхема. А почему ты спрашиваешь? Хочешь раскопать тактические промахи Наварры к следующим зачётам?

— Вроде того, — я натянуто улыбнулась, чувствуя, как план в моей голове обретает безумные, но чёткие очертания. — Просто подумала, что в этом месте нас учат только тому, что выгодно руководству. Ладно, мне пора. Нужно подготовить форму на завтра.

Встав из-за стола и оставив недоеденную порцию, я направилась к выходу из большого зала, кожей ощущая пристальный взгляд. Дойдя до массивных дверей, я всё же оглянулась, чтобы увидеть, чьи глаза были прикованы к моей спине.Кайор Блэкторн.

Всадники — самые бесстрашные и безумные кадеты из всех Квадрантов. Они всегда шли на риск, не зная, доживут ли до конца сегодняшнего дня.

И я была одной из них.

Воздух здесь был спёртым, пах известняком и старой бумагой. Навыки, которые я с болью выбивала из себя на ночных тренировках в лесу, пригодились как никогда: я двигалась быстрее тени, вжимаясь в выступы стен при каждом далёком шорохе.

Спустя бесконечные двадцать минут блужданий по лабиринту туннель вывел меня к тяжёлой дубовой двери. Толкнув её, я оказалась на галерее второго яруса Архива Писцов.

Зрелище завораживало. Огромное круглое помещение уходило вверх и вниз на десятки ярусов, заполненных миллионами книг и свитков. Здесь царила мёртвая, почти священная тишина, нарушаемая лишь редким поскрипыванием перьев дежурных писцов где-то внизу. Все они были в глухих серых плащах с капюшонами, упрямо уткнувшись в свои столы.

Спустившись по винтовой лестнице, я скользнула за один из массивных стеллажей. Чтобы пройти на цокольный этаж, мне нужна была маскировка. Ждать пришлось недолго. Молодой первокурсник-писец, шатаясь от усталости, шёл мимо со стопкой пустых свитков. Прежде чем он успел сообразить, что происходит, я бесшумно шагнула из тени, перехватила его горло и точным ударом рукояти кинжала в основание черепа отправила в глубокий нокаут.

— Прости, парень, — прошептала я, затаскивая его обмякшее тело в узкий зазор между полками.Цокольный этаж встретил меня глухими коваными дверями с эмблемой Квадранта Писцов. У дверей не было живой стражи — писцы слишком полагались на свои секреты. Я приложила медный жетон к углублению в замке. Раздался тяжёлый щелчок, и дверь медленно, с неохотой приоткрылась, обдав меня волной вековой пыли и магии.

Секция Особой Секретности.

Здесь было темно, и только редкие магические сферы под потолком давали тусклый зеленоватый свет. Я шла вдоль рядов, судорожно вчитываясь в пожелтевшие ярлыки на массивных железных тубусах. «Восстание мятежников», «Катастрофа при Рессине», «Тайные протоколы Породы»...Стоп. Мой взгляд зацепился за чёрный кожаный тубус, покрытый слоем нетронутой пыли. На нём красовалась полузатёртая сургучная печать военного трибунала и дата: «Сорок лет назад». А название было стёрто.

Сердце забилось в ушах как сумасшедшее. Я протянула руку к замку тубуса, но стоило моим пальцам оказаться в сантиметре от металла, как воздух вокруг зазвенел, а на замочной скважине с тихим щелчком взвёлся скрытый механизм, нацеливая мне прямо в ладонь крошечную иглу, блеснувшую фиолетовым ядом. Смертоносная ловушка для воров!

Мои пальцы дрогнули. Затаив дыхание, я нащупала едва заметный бугорок сбоку от замка и с силой вдавила его внутрь. Механизм глухо щёлкнул, игла убралась назад, а крышка тубуса мягко поддалась.

Вытащив старинный хрупкий пергамент, я развернула его под тусклым светом зелёной сферы. Это был рапорт трибунала. Мои глаза жадно впивались в строчки:

«Было известно об изгнании в Долине одного из драконов чёрной породы. До изгнания также были подтверждены смерти кадета Джерарда Корвуса, Лиссандра Торна, а также синего скорпиохвоста...»Я не успела дочитать. Тень за моей спиной внезапно удлинилась, а воздух в подземелье стал настолько холодным, что у меня перехватило дыхание.

— Искать то, что тебе не принадлежит, — смертельно опасная привычка, Каллиста, — раздался за моей спиной тихий, до ужаса знакомый ледяной голос.

Я резко обернулась, ощущая, как по коже прошел мороз, и хватаясь за клинок. Из темноты коридора, медленно поигрывая кавалерийским кинжалом, выходил Кайор. Его глаза в полумраке архива отливали жутким, едва заметным черным отсветом.

— Командирам крыльев проход в Тайный архив писцов закрыт, Кайор, — я заставила свой голос звучать уверенно, почти нагло, несмотря на то, как судорожно колотилось сердце.

— Неужели? — его холодный тон пробирался глубоко под кожу, и я почувствовала, как начинаю сомневаться в своём решении. — Насколько мне известно, вам здесь тоже не стоит быть, кадет Вейл.Кайор делает уверенные шаги в мою сторону, я же, в свою очередь, прожигаю его взглядом, не отступая назад.

— Ты хочешь поиграть в детектива, Каллиста? — Кайор остановился в паре шагов от меня, всё так же держа в руке кинжал. — Сувать свой нос туда, куда не следует? Быть в шаге от казни за совершённые действия, м?

Он делает ещё один шаг ко мне и в ту же секунду толкает меня к книжному стеллажу, прижимая и не давая возможности пошевелиться. У меня словно остановилось дыхание, когда я заглянула в его глаза.

Они были чёрными, как бездна, но в их темноте виднелась маленькая щелочка янтарного цвета, будто освещавшая всё вокруг.

— Я просто хочу узнать правду, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как мои кулаки сжимаются.

— Правду о чём? — он склонил голову набок, всё ещё прижимая меня к стеллажу. — О твоём отце? О том, что он свалился с дракона?

— Это ложь! — выкрикнула я, всеми силами пытаясь оттолкнуть его от себя, но у меня ничего не вышло.

Чёрт.

— Допустим. Тогда остаётся последний вариант, — он наклонил лицо ближе к моему, и я ощутила жар его кожи. — Получается, он предатель.

— Заткнись, Кайор! — я чувствовала, как сжимаются мои кулаки, а ногти больно впиваются в ладони.

— А может, ты с ним заодно? — его клинок упёрся мне в живот, а свободная рука грубо схватила меня за волосы. — Может, ты специально пытаешься узнать секреты Наварры, чтобы предать её?

Сердце пропустило удар. Мой отец пусть и был безжалостным всадником, по словам других, но со мной всегда оставался мягким, рассудительным и преданным своей стране. То, что этот монстр марал его имя своими предположениями, злило меня до безумия.

Судорожно оглядев мрачное помещение цокольного этажа, я лихорадочно пыталась найти любую, даже самую незначительную вещь, с помощью которой смогла бы вырваться из железной хватки Блэкторна и сбежать. Пробежав быстрым взглядом по тёмным рядам и глухим стенам, я уже отчаялась что-либо найти, пока не взглянула вверх...

Сфера.

Тяжёлый стеклянный шар, наполненный беспламенной магией зеленоватого света, свисал на короткой цепи прямо над нашими головами. Одно точечное попадание — и хрупкое равновесие этого подземелья рухнет.

— В таком случае... — прохрипела я, глядя ему прямо в глаза, — тебе следует держаться от меня подальше.

На мой дерзкий ответ он лишь самоуверенно хмыкнул, считая, что полностью контролирует ситуацию. И это стало его главной ошибкой.

В этот же микроскопический миг я сгруппировалась и со всей силы, на какую только была способна Всадница, ударила его двумя ногами в грудь, используя стеллаж позади себя как опору. Не ожидая такого яростного отпора от прижатой к стене девчонки, Кайор на секунду остолбенел и качнулся назад, выпуская мои волосы из пальцев.

Этой секунды мне хватило. Действуя на чистых инстинктах, я перехватила его запястье, выхватила нож прямо из его руки и, даже не прицеливаясь, мощным восходящим движением метнула клинок точно в висящую над нами сферу.

Дзынь!

Толстое стекло взорвалось миллионами осколков. Заключённая в шаре концентрированная магия света высвободилась, ослепив подземелье яростной, режущей глаза вспышкой. Кайор глухо рыкнул, инстинктивно закрывая лицо руками, а я, используя набранную инерцию, упала на спину и за долю секунды проскользнула по гладкому каменному полу к выходу, уходя с линии удара, пока тяжёлое кованое крепление и осколки разбитой сферы с грохотом не рухнули прямо на то место, где я только что стояла.

О Данн...

Когда солнце скрылось за горизонтом, Квадрант Всадников погрузился в ту зловещую, обманчивую тишину, которую я успела возненавидеть.

Наступило время вечерней рутины. Переодеваясь в удобную тренировочную одежду, я мысленно настраивала себя на то, что следующие два часа пройдут в персональном аду. Мне снова придётся срубить все костяшки пальцев в мясо, а мышцы превратить в ноющий фарш. А утром на неслушающихся ногах, превозмогая боль, тащиться на учёбу.

И так каждый. Божий. День.

После встречи с Кайором в Архиве, куда мне не стоило соваться, моё сердце уходило в пятки, а к горлу подступала тошнота. Страх заставлял все мои органы чувств сжаться в тугой узел, я не могла дышать так же легко, как раньше. Между казнью и моей жизнью оставалась тонкая плёнка, которую Кайор мог с лёгкостью разорвать.

Хотя тот факт, что он сам находился в Архиве и не позвал стражу, делает его соучастником.Добравшись до заброшенного, густо заросшего участка леса на склоне, где меня никто не мог увидеть, я приступила к тренировке. Время безжалостно поджимало. Мне следовало учиться на ходу: проскакивать сквозь новые сплетения деревьев, скользить вниз по грязи и мокрым камням, группироваться при падении. Передвигаться быстрее, жёстче. Прокачивать мышцы, которые горели адским пламенем от одной только мысли, что рано или поздно мне придётся сражаться с Кайором.

Каким бы самовлюблённым и жестоким гадом он ни был, в нём оставалась какая-то... пугающая загадка. В один момент он мог прожигать тебя взглядом так, что все внутренности сводило от страха, а в другой — смотреть в твою сторону настолько холодными, мёртвыми глазами, словно он маг льда, способный заморозить кровь прямо в венах.

Отвлекшись на мысли о его взгляде, я совершила непростительную ошибку. Не заметив толстую низко растущую ветку, я с размаху влетела в неё грудью. Ноги подкосились, и я с глухим стоном полетела навзничь, с размаху ударяясь позвоночником о жёсткую землю. Из лёгких вышибло весь воздух. Я заново училась дышать, уставившись в тёмное небо через кроны деревьев.И тут над моей головой раздался чужой, глубокий, похожий на рокот сходящей лавины хриплый смех.

— Мда-а уж, никогда бы не подумал, что спустя столько лет увижу подобное, — голос прозвучал где-то далеко, вперемешку с рыком.

Я резко перевернулась на живот, превозмогая боль в спине, и судорожно огляделась. Вокруг была лишь ночная чаща. Я напрягла все свои органы чувств, вслушиваясь в шорох листьев и пытаясь понять, откуда исходил этот ментальный звук. Животный страх заставил сердце биться в горле.

— Я знаю, что ты здесь, — хрипло, стараясь придать голосу уверенности, проговорила я в пустоту.

— Ты понимаешь меня?

Земля под моими ладонями словно задрожала. Вековые сосны качнулись, и до меня донёсся тяжёлый, массивный хлопок огромных крыльев. Кто-то приземлился совсем рядом, за плотной стеной кустарника. Шаг за шагом, сжимая в руке тренировочный кинжал, я пошла на звук — туда, где присутствие чужого существа ощущалось почти физически.

Когда я раздвинула ветки, у меня окончательно перехватило дыхание, а пальцы разжались, выронив оружие.

Огромный... нет. ГИГАНТСКИЙ белый дракон загораживал собой всё небо. Он был настолько колоссальным, что лунный свет не мог пробиться сквозь его монолитный силуэт, лишая меня последних крох видимости. Его чешуя вопреки ожиданиям не казалась мертвенно-бледной — она отливала благородным перламутровым блеском, словно жидкое серебро, застывшее на морозе. Но самыми пугающими и завораживающими были его глаза. Огромные вертикальные зрачки были окружены радужкой глубокого, насыщенного фиолетового цвета — точь-в-точь как лесные фиалки, о которых мне когда-то рассказывали в детстве.

Он выглядел настолько массивным, древним и опасным, что у меня буквально отвисла челюсть. Я никогда в жизни не стояла так близко к драконам, и их истинные размеры, скрываемые на лётном поле высотой трибун, сейчас меня искренне ужасали. Одно его движение — и от меня останется мокрое место.

— Да... — неуверенно, едва слышно выдохнула я, глядя прямо в эти фиалковые бездны.

Мой взгляд скользнул ниже, оценивая его грозное анатомическое строение. У дракона был сногсшибательный, смертоносный мечехвост. Заострённое длинное лезвие на конце его хвоста поблёскивало в полумраке. Глядя на него, казалось, будто этот хищник каждый божий день затачивает своё оружие о скалы до такой степени, что оно с лёгкостью прошьёт насквозь даже самую прочную броню Наварры или воткнётся в гранитный утёс, как нож в масло.

— Впечатляет, — ответил он. Белый дракон слегка опустил свою массивную, увенчанную шипами голову, так что его горячее, пахнущее озоном и грозой дыхание обдало моё лицо, шевельнув волосы. — Хрупкое человеческое создание, крадущееся впотьмах, может понимать драконий язык.

Я сделала осторожный шаг назад, упираясь спиной в ствол дерева. Хвалёная осторожность Всадника кричала мне: «Беги! Подними тревогу! Сдай его Маркхему!», но ноги словно приросли к земле. Перед глазами стояли слова Эметтерио об изгнаннике. Одиноком. Брошенном всеми.

— Гораздо важнее то, что ты делаешь здесь, — проговорил дракон, заставив меня вздрогнуть. В этом звуке не было злости, но от него вибрировали сами кости. — Пытаешься сломать себе шею о деревья? Или думаешь, что пара синяков спасёт тебя от того, кто видит твои шаги ещё до того, как ты их сделаешь?

Каллиста застыла, её сердце пропустило удар.

— Ты... ты видел мой бой? И то, как дерётся Кайор? — спросила я, неосознанно сжимая кулаки.

Дракон издал низкий звук, похожий на рокот проснувшегося вулкана. Он опустил голову ещё ниже, так что его огромный фиолетовый глаз оказался прямо напротив меня. В этой глубокой, как ночное небо, радужке отражался мой собственный хрупкий силуэт.

— Я вижу многое из того, что скрыто под камнями Басгиата, — его вертикальный зрачок сузился. — Твой соперник не просто ловок. Он кукловод, который привык дёргать за ниточки. А ты для него — лишь очередная помеха, которую он мечтает раздавить на глазах у Квадранта.

— Тогда зачем ты здесь? — я набралась смелости и заглянула прямо в фиалковую бездну его глаз. — Зачем заговорил со мной, раз я очередная помеха?

Он прищурился, и по его серебристой чешуе пробежала едва заметная волна белого пламени, которая тут же растаяла в темноте ночи, оставив после себя лишь лёгкое свечение.

— У меня есть свои причины, ходячее бедствие, — проговорил он, отворачиваясь от меня и готовясь взмахнуть крыльями.

— Между прочим, меня зовут Каллиста! — недовольно крикнула я ему вслед.

— Да? Жаль, что меня особо не волнует, кто ты и что из себя представляешь, бедствие, — холодно ответил мне Альбинос, взмахивая мощными крыльями и скрываясь за облаками.