Глава 5

В моей голове будто звучали колокола, а в ушах беспрерывно звенело. Я не могла пройти мимо ситуации, когда Джек Барлоу был готов прямо на мате убить человека, я не могла не броситься на помощь.

Несмотря на последствия.

После разговора с профессором Эмметерио, который сказал, что я борюсь с самим Кайором Блэкторном, у меня явно прибавился лишний нервный тик.

— Подожди, — Ри выставила перед нами указательный палец, будто мы собирались её перебить. — Профессор поставил тебя с командиром Третьего крыла? Это же нелогично! — возмущённо воскликнула она.

— Это к тому же неэффективно, — подтвердила Вайолет. — Кайор — студент третьего курса. У него есть печать, что делает его параметры минимум в три раза выше твоих.

— Может, у нас есть возможность как-то уговорить его оставить эту идею? Если вы не поладили в первый же день, кто его знает, не убьет ли он тебя на этом мате своей...

— Так, стоп, — прервала я их. — Никаких разговоров о том, чтобы вы вмешивались в мои проблемы. Это мои трудности, и я должна справиться с ними сама.

— Справиться сама? — Рианнон сложила руки на груди, и в её взгляде вспыхнуло беспокойство, граничащее с гневом. — Каллиста, это не тренировка в школьном дворе. Это Басгиат. Здесь «справиться» часто означает «выжить». Кайор не просто выше тебя по параметрам, он... он как отлаженный механизм. Я видела его в бою на прошлой неделю. Он двигается так, будто знает гравитацию в лицо и может с ней договориться.

— Она права, — тихо добавила Вайолет, делая шаг ко мне. Её голос был полон того самого горького опыта, который она приобрела, выживая здесь каждый день. — Эмметерио не просто так поставил вас вместе. Это либо урок для него, либо смертный приговор для тебя. Кайор не использует печать на мате, таковы правила, но его тело... три года связи с драконом меняют метаболизм. Его кости плотнее твоих, его реакция быстрее. Для него этот бой — скучная обязанность. Для тебя — риск не встать с мата.

Я резко выдохнула, пытаясь унять мелкую дрожь в пальцах. Я знала, что они правы. Каждое слово Вайолет било под дых точнее любого кулака. Кайор Блэкторн был легендой курса — холодный, расчётливый и пугающе эффективный.

— Вы думаете, я этого не знаю? — мой голос сорвался на шёпот, но в нём прорезалась сталь. — Я видела, как он смотрит. Он не видит во мне противника. Он видит помеху, на которую нужно потратить тридцать секунд своего времени.Я подошла к узкому окну, за которым коридоры академии тонули в утреннем тумане. Внутри всё сжималось от осознания собственного бессилия. У меня не было магии. Не было дракона, который бы наполнил мои вены силой.

— Если я отступлю сейчас, — я обернулась к подругам, — Джек Барлоу и ему подобные поймут, что меня можно сломать. Что достаточно одного косого взгляда командира крыла, чтобы я забилась в угол. Если я не выйду на этот мат, я умру в этом Квадранте гораздо раньше, чем попаду на Молотьбу. Меня просто сожрут.

Рианнон тяжело вздохнула, явно борясь с желанием затащить меня в лазарет и запереть там до конца дня.

— Ладно. Допустим. Но какой у тебя план? — она сделала акцент на последнем слове. — У него преимущество в росте, весе и скорости. Ты не сможешь блокировать его удары — он просто проломит твою защиту массой.

— Значит, я не буду блокировать, — я почувствовала, как во рту пересохло. — Я буду двигаться. Кайор привык к всадникам, которые дерутся по канонам Квадранта. Мощно, красиво, достойно. Я же... я буду драться так, как дерется крыса в углу.

Вайолет внимательно посмотрела на меня, и в её взгляде мелькнуло странное понимание. Она как никто другой знала цену «честным боям» в месте, где каждый второй хочет тебя убить.

Похоже, мне придётся тренироваться гораздо интенсивнее, чем раньше. Если я хочу продержаться в будущем поединке с Кайором хотя бы пять секунд.

Зал для лекций профессора Каори разительно отличался от спарринг-холла. Здесь не было запаха пота и лязга стали; здесь пахло старым пергаментом, пылью веков и чем-то неуловимо диким — едким мускусом, который оставляют после себя только драконы.

Сам Каори сидел за массивным столом. Его лицо было испещрено шрамами, какие могли оставить только когти, но взгляд оставался мягким, почти созерцательным. Он не кричал, как Эмметерио. Ему это было не нужно.

— Вы здесь, потому что выжили на Парапете, — начал Каори, даже не поднимая головы от своих свитков. — Но Парапет — это просто проверка вашего равновесия. Настоящее испытание начнётся, когда вы посмотрите в глаза существу, которое в десять раз больше вас и в сто раз древнее.

Я пристроилась на жёсткой скамье между Рианнон и Вайолет. Ри лихорадочно проверяла, заправлены ли чернила в её ручку, а Вайолет сидела неестественно прямо. Она знала о драконах больше всех нас, вместе взятых, но даже в её eyes читалось напряжение.

— Откройте кодекс на странице двенадцать, — скомандовал Каори. — Сегодня мы обсудим виды хвостов. Те из вас, кто думает, что хвост — это просто руль, скорее всего, закончат свою жизнь в качестве завтрака для Скорпионохвоста.

На огромной доске позади профессора висели детализированные зарисовки. Мой взгляд невольно зацепился за изображение Оранжевого Скорпионохвоста. Хвост заканчивался массивным шипом, из которого, казалось, даже на бумаге сочился яд. Я почувствовала странное покалывание в ладонях.

— Запомните, — Каори прошёлся вдоль первого ряда, заставив кадетов втянуть головы в плечи. — Дракон не выбирает вас за красивые глаза. Он выбирает силу. Но не ту силу, которую вы демонстрируете на мате, избивая манекены. Он ищет того, кто сможет выдержать его мощь, не сойдя с ума.

— Профессор! — подал голос Джек Барлоу с задних рядов. В его тоне сквозила привычная насмешка. — А что, если дракон слишком слаб для всадника? Или если всадник понимает, что достоин большего, чем какой-нибудь дряхлый «зелёный»?

В аудитории воцарилась мёртвая тишина. Я видела, как Вайолет сжала челюсти так, что на лице проступили желваки.

Каори медленно повернулся к Джеку. В его взгляде промелькнула искра чего-то опасного.

— Драконы не бывают слабыми, курсант Барлоу. Бывают всадники, которые слишком глупы, чтобы понять ценность связи. Если вы когда-нибудь скажете нечто подобное в присутствии дракона, я советую вам заранее написать завещание. Драконы сжигают за меньшее.

Я опустила голову к своему блокноту. *«Сила — это не только мышцы»*, — быстро нацарапала я на полях. Звон в ушах, преследовавший меня с самого утра, внезапно стих, сменившись странным, глубоким спокойствием.

Урок Каори был напоминанием: в этом мире есть силы, перед которыми даже такие, как Кайор Блэкторн, — всего лишь пыль. И если я не могу победить Кайора силой мышц, мне нужно стать той силой, которую признает само небо.

— Профессор, сколько всего драконов хотят связаться на Молотьбе? — спросила Рианнон.

— В этом году сто, — ответил профессор Каори, снова меняя изображение на доске. — Но некоторые могут передумать во время Презентации, в зависимости от того, что они увидят.

Каждый шаг по каменным плитам коридора отдавался в боку резкой, пульсирующей болью, но я лишь плотнее прижимала руку к рёбрам. Библиотека Басгиата встретила меня своим извечным, тяжёлым безмолвием. Здесь воздух был другим — сухим, неподвижным, пропитанным запахом пыли и разлагающегося пергамента. Это было единственное место, где я могла спрятаться от жалостливых взглядов Рианнон и злорадного шёпота сторонников Джека Барлоу.

Я шла вглубь, мимо массивных столов, где будущие всадники горбились над картами и бестиариями. Мои глаза сканировали бесконечные ряды полок. Мне не нужны были учебники по тактике полёта или кодексы чести. Мне нужно было то, что Писцы годами старались задвинуть в самые тёмные углы.

Наконец, в самом дальнем секторе, где свет факелов едва достигал корешков книг, я остановилась. «Архивы гарнизонов. Южное крыло. 20 лет назад».

Мои пальцы, перепачканные в мелу после занятий, дрожали, когда я вытянула тяжёлый, обтянутый потрескавшейся кожей том. Это был не официальный учебник истории, а сухой реестр перемещений личного состава.

Я опустилась прямо на холодный пол, скрытая тенью огромного стеллажа. Страница за страницей. Фамилии, звания, даты. Моё сердце пропустило удар, когда среди ровных строчек я увидела знакомый почерк на полях. Короткая заметка, сделанная кем-то в спешке:

*«Отряд расформирован. Официальная причина: ошибка навигации. Реальная причина: они видели то, что не положено».*

И чуть ниже, в списке тех, кто больше никогда не вернулся в Басгиат, стояло имя моего отца.Я затаила дыхание, боясь, что даже звук моего выдоха может заставить эти буквы исчезнуть. Пальцы скользнули ниже, пожелтевшая бумага ощущалась под подушечками почти горячей.*«Капитан Колдер Вэйл. Статус: Погиб при исполнении. Место: Приграничный сектор Аретии».*

Глаза застилала пелена, но я заставила себя читать дальше, вчитываясь в сухие строки официального рапорта.

*«Согласно показаниям свидетелей, во время патрулирования южной границы дракон капитана проявил необъяснимую агрессию. Всадник не сумел удержать контроль над связью. Смерть наступила в результате падения с большой высоты. Дракон погиб в ходе последующего столкновения со скалами. Тела не были обнаружены из-за особенностей ландшафта и активности диких зверей».*

— Упал с дракона? — прошептала я, и мой голос прозвучал в тишине библиотеки как надтреснутый колокол.

Мой отец летал больше пятнадцати лет. Он был тем, кто учил меня, что связь между всадником и драконом — это не цепь, а единство дыхания. Он не мог «не удержать контроль». Драконы не сбрасывают своих всадников просто так, если только их разум не отравлен... или если их не заставили это сделать.

Я лихорадочно перелистывала следующие страницы, но пальцы натыкались лишь на сухую канцелярскую шелуху. Списки списанного снаряжения, нормы довольствия, графики дежурств... Пустота.

Мой взгляд метался по строчкам, выискивая хотя бы намёк на дополнительное расследование, на допрос свидетелей, на хоть какое-то «но». Но рапорт был составлен безупречно. Слишком безупречно. Он выглядел как выжженная земля: никакой надежды на зацепку, никаких имён тех самых «свидетелей», которые якобы видели падение.

— Ну должно же быть хоть что-то, близкое к правде, — пробормотала я, сжимая виски.

Я перевернула страницу, и следующая за ней была чистой. За ней — ещё одна. Целый блок чистых листов в середине тома. Сердце пропустило удар. Я поднесла книгу ближе к слабому свету факела, который дрожал в коридоре. На корешке были едва заметные следы клея и крошечные зазубрины.

Кто-то не просто написал ложь. Кто-то физически удалил правду. Из тома были вырваны целые листы — аккуратно, так, чтобы книга не развалилась, но так, чтобы история обрывалась ровно на моменте «падения».

Вместо ответов я нашла лишь глухую стену. Официальная версия стояла непоколебимо: капитан Колдер Вэйл просто не справился с управлением. Это была самая позорная смерть для всадника — умереть не в бою, не от огня врага, а от собственной слабости. Это клеймо теперь горело на мне ярче, чем любой синяк от Джека Барлоу.

— И это всё? — мой шёпот утонул в пыли. — Вы просто вычеркнули его?

Я надеялась найти тайный заговор, имена предателей или хотя бы подтверждение того, что он сражался. Но архивы молчали. Они говорили мне: твой отец был неудачником, и ты — такая же.Звон в ушах вернулся с новой силой, заглушая тишину библиотеки.

Я закрыла книгу. Тяжёлый хлопок кожи о камень прозвучал как приговор. В этой библиотеке больше не было правды — её вычистили задолго до моего прихода. Писцы Наварры хорошо знали своё дело: если ты хочешь убить человека, сначала убей память о нём.

Я поднялась на ноги, чувствуя, как бок пронзает острая боль. Разгадки не было. Была только тишина и осознание того, что если я хочу узнать, что случилось на самом деле, мне придётся выжить в этом аду.

Я засунула руки в карманы и побрела к выходу, стараясь не смотреть на проходящих мимо кадетов. Ответы не лежали на полках. Ответы были спрятаны в людях, которые всё ещё дышали.Выйдя из Квадранта глубокой ночью, я направлялась в сторону леса, где могла бы начать свои тренировки.

Сегодня я пыталась найти хоть какую-то информацию, связанную со смертью своего отца, но, к сожалению, не отыскала ничего нужного.В кодексе было правило, гласившее, что после комендантского часа нельзя выходить из своих комнат. Это каралось казнью.

В моём же случае я не нашла лучшего решения, кроме как готовиться к будущему поединку с командиром Третьего крыла.

От одной только мысли мне хотелось удариться головой о ближайшее дерево. По всем имеющимся критериям можно было сделать только один вердикт: я проиграю.

Это был факт, с которым спорить бессмысленно и глупо. Единственное, что я могла сделать, — это продержаться как можно дольше на мате. Так что ради этого мне предстояло тренироваться в несколько раз больше, чем раньше.

Кайор связан с драконицей, которую звали Вирида. Зелёная драконица-кинжалохвост с острым, как бритва, шипом на конце хвоста. Зелёные драконы умны и рассудительны, быстры и ловки, умеют на ходу придумать пятьдесят вариантов того, как можно обойти ту или иную ситуацию. Это я узнала из записей в книгах, которые мне дала почитать Вайолет.

Ночной лес жил своей жизнью, пугающей и чуждой. Каждый шорох в кустах заставлял меня вздрагивать, а боль в рёбрах пульсировала в такт моему сбивчивому дыханию. Я нашла небольшую поляну, окруженную высокими соснами, чьи кроны закрывали меня от любопытных глаз часовых с башен Квадранта.

Двадцать секунд.

Для кого-то это мгновение, но в бою с Кайором Блэкторном каждая секунда будет стоить мне чести. Вайолет была права: он — механизм. А Вирида — его программное обеспечение. Если она кинжалохвост, значит, его стиль — это молниеносные выпады и точечные удары. Он не будет тратить силы на широкие замахи. Он просто проткнет мою защиту, как бумагу.

Я вытащила тренировочный нож и встала в стойку.

— Раз, — прошептала я, делая резкий кувырок в сторону и представляя, как невидимый клинок Кайора рассекает воздух там, где я только что стояла.

Моя стратегия была проста: не давать ему зафиксировать цель. Если зелёные драконы просчитывают траекторию, значит, я должна научиться думать в десять раз быстрее.

Просчитывать каждый свой ход и его действия. Учиться думать как противник, мыслить как он. Пытаться найти его слабые точки.Я начала бегать между деревьями, отрабатывая резкие остановки и смены направления. Я прыгала через поваленные стволы, игнорируя вспышки боли в боку.

Мне нужно стать быстрее, если я не хочу в первые две секунды оказаться спиной на мате.

— Пять... шесть... семь... — я считала вслух, чувствуя, как пот заливает глаза.

Я отрабатывала удары по коре деревьев — не сильные, а максимально быстрые. Укол и разрыв дистанции. Укол и уход в перекат. Если я задержусь перед ним хоть на секунду, он раздавит меня своим весом. Мои ноги должны стать быстрее, чем его мысли...

Внезапно воздух над поляной завибрировал. Это был не свист ветра, а тяжёлый, мощный хлопок огромных крыльев. Я мгновенно прижалась к земле, зарываясь лицом в холодную хвою и мох. Сердце замерло. Если это патрульный дракон, меня поджарят прямо здесь за нарушение комендантского часа.

А я явно не планировала умирать так скоро.Хлопки стали тише, будто существо замедлилось, планируя прямо над кронами. Я рискнула поднять голову и затаила дыхание.

В просвете между чёрными ветвями деревьев промелькнуло нечто невероятное. На фоне иссиня-чёрного неба пронёсся огромный силуэт, но он не был чёрным, красным или зелёным. Дракон был ослепительно белым, почти призрачным, словно вырезанным из чистого льда или лунного света. Его чешуя мерцала, отражая звёзды, а глаза... я не видела их ясно, но чувствовала их тяжёлый, древний взгляд.

Это был альбинос. Редчайшее, почти легендарное явление.

Дракон пролетел так низко, что верхушки сосен качнулись, осыпав меня иголками. Он двигался абсолютно бесшумно для своих размеров, как огромная сова.

Через секунду белый призрак растворился в тумане над ущельем, оставив после себя лишь запах озона и странное покалывание в ладонях.

Я лежала на земле ещё несколько минут, не в силах пошевелиться. В Басгиате не упоминали о белых драконах. В книгах Вайолет не было ни слова о таких существах в нашем Квадранте.

— Кто это был? — выдохнула я, поднимаясь на дрожащих ногах.

Страх перед Кайором внезапно отступил, вытесненный странным предчувствием. Мир Наварры был гораздо сложнее, чем устав Квадранта или официальные рапорты писцов. Если в этих лесах скрываются такие существа, значит, и у меня есть шанс найти способ выжить.

Я снова сжала нож. Моя тренировка ещё не закончена. У меня оставалось ещё несколько часов до рассвета, чтобы закончить занятие и понять, с какими проблемами мне придётся столкнуться в итоге.

«Двенадцать... тринадцать...» — я снова рванулась в тень, и на этот раз мои движения были чуть более уверенными. Всадник на белом драконе не видел во мне добычу. Возможно, небо тоже даёт шансы тем, кто готов нарушать правила.