№4. Встречный ток

Утреннее солнце едва пробивалось сквозь плотные серые тучи, зависшие над школьным двором.

В коридорах было тише, чем обычно — сказывалась усталость конца недели и приближение промежуточных тестов. Ёнми шла по коридору третьего этажа, механически переставляя ноги.В её руках была неизменная папка с документами, но мысли находились совершенно в другом месте.

Перед глазами то и дело возникал силуэт Конхо, стоящего под тусклым уличным фонарем в окружении сомнительных личностей. Его тихий, жёсткий голос, лишенный привычного школьного сарказма, до сих пор эхом отзывался в её голове. «Я отработаю долг. Но на моих условиях». Кто был тот парень со шрамом? Какое отношение ко всему этому имеет его брат? И главное — почему её, Ким Ёнми, это вообще должно волновать?

— Ёнми! Эй, Земля вызывает Ёнми! — Лара внезапно выросла прямо перед ней, активно размахивая руками перед самым носом подруги.

Ёнми вздрогнула, едва не выронив папку, и сердито поправила очки на переносице.

— Лара, зачем так пугать? Что случилось?

— Это я тебя должна спросить! Ты уже три минуты стоишь перед дверью учительской и просто смотришь на ручку, — Лара обеспокоенно оглядела её с ног до головы, а затем понизила голос до заговорщицкого шёпота: — Ты из-за вчерашней репетиции такая? Послушай, я знаю, что Конхо — полнейший придурок и вести себя с ним прилично просто невозможно. Но то, как вы спелись... Точнее, то, как твой голос соединился с его безумной гитарой — Сонхён всю ночь монтировал эту аудиодорожку! Он сказал, что это хит, Ёнми. Настоящий взрыв.

— Мне всё равно, что сказал Сонхён, — холодно отрезала Ёнми, хотя внутри у неё всё сжалось от упоминания этой дуэли. — Ан Конхо не умеет работать в команде. Он эгоистичен, груб и... опасен.

— Опасен? — Лара удивленно приподняла бровь. — Ну, то, что он может морально уничтожить одной фразой — это да. Но чтобы опасен... Ты преувеличиваешь. Он просто заносчивый визуал, который думает, что весь мир должен крутиться вокруг него из-за его красивого лица и таланта.

«Если бы ты только знала, где твой "заносчивый визуал" проводит вечера», — подумала Ёнми, но вслух ничего не сказала. Оставлять чужие секреты при себе было её правилом, особенно если эти секреты касались человека, которого она искренне презирала.

— В любом случае, сегодня в четыре часа репетиция, — Лара умоляюще сложила руки на груди. — Пожалуйста, приди. Сонхён обещал, что настроит аппаратуру так, чтобы вы меньше слышали друг друга, раз уж вам так тяжело находиться в одном пространстве. Если ты не придёшь, господин Пак аннулирует твою заявку на грант, ты же помнишь?

Ёнми тяжело вздохнула, чувствуя, как петля обязательств затягивается на её шее всё туже.— Я буду, Лара. Но только ради гранта. И если он снова посмеет открыть свой рот в мою сторону — я за себя не ручаюсь.

Смена сцены. Школьная столовая во время большого перерыва. Гул сотен голосов, стук пластиковых подносов и запах жареной курицы.

Конхо сидел за самым дальним столом у окна, в полном одиночестве. Никто не решался подсаживаться к нему — его аура отчуждения сегодня была особенно плотной. Перед ним стояла нетронутая тарелка с рисом и стакан ледяной воды. Парень сидел, откинувшись на спинку стула, подперев подбородок рукой и глядя в окно, где туман медленно рассеивался под лучами холодного солнца.Его пальцы правой руки ритмично постукивали по колену, мысленно перебирая струны. Ему нужно было найти деньги. Сумма, которую оставил его старший брат перед тем, как окончательно исчезнуть из города, была неподъёмной для обычного школьника.

Подпольные баттлы в клубе «Квадрат» действительно приносили неплохой доход, но Конхо ненавидел то место. Ненавидел пьяную толпу, запах дешёвого алкоголя и то, как его музыку превращали в товар для ставок.

Он надеялся, что Fender Stratocaster 1968 года из магазина брата Лары станет его спасением на фестивале. Если они займут первое место, призовые деньги покроют большую часть долга Минсоку. Но для этого нужно было играть в группе. В группе с Ким Ёнми.При мысли о ней Конхо раздраженно поморщился и сделал глоток воды. Эта девчонка бесила его до глубины души. Своей идеальной формой, своими правильными речами, своими очками, за которыми она пыталась скрыть то, как сильно её задевают его слова. Она была воплощением всего того, что он ненавидел в этой школе — фальшивой покорности системе.

Но её голос...Конхо стиснул зубы. Он до сих пор помнил то ощущение, когда она вчера вступила в его аранжировку. Это было похоже на встречный ток. Электрический разряд, который прошил его насквозь, заставив пальцы на грифе совершить мимолётную ошибку. Её голос не был правильным и скучным, как её поведение. В нём было столько скрытой ярости и боли, что Конхо на секунду показалось, будто он заглянул в её душу. И это открытие пугало его больше всего.

— Эй, Конхо, — Сонхён бесшумно опустил свой поднос на противоположный край стола и сел напротив. — Выглядишь так, словно планируешь военный переворот.

Конхо даже не повернул головы в его сторону.— Забирай свой поднос и уходи, Сонхён. Я не в настроении для светских бесед.

— Я ненадолго, — Сонхён спокойно принялся за еду. — Хотел сказать, что вчерашняя запись получилась отличной. Ты гениально перестроил трек. Но сегодня нам нужно работать над чистым звуком. Ёнми придёт. И я хочу, чтобы ты сдерживал себя.

— Пусть она сдерживает себя, — Конхо перевел на него свой холодный, «лисий» взгляд. — Ваша староста слишком много возомнила о себе. Если она не умеет справляться с критикой, ей не место в музыке.

— Она справляется лучше, чем ты думаешь, — Сонхён посмотрел на него в упор, его взгляд был серьезным и проницательным. — Конхо, я знаю, что ты согласился только ради гитары. Но не думай, что ты здесь один чем-то рискуешь. Для Ёнми этот клуб — тоже огромный риск. Просто дай ей шанс. И... постарайся не доводить её до белого каления хотя бы первые полчаса.

Конхо ничего не ответил. Он резко поднялся со своего места, оставив поднос на столе, и пошёл к выходу из столовой, на ходу натягивая капюшон. Сонхён лишь покачал головой, глядя ему вслед.

В четыре часа дня подвальное помещение клуба живой музыки снова заполнилось звуками настройки инструментов. Лара тихонько перебирала клавиши, подбирая более мягкие эмбиент-пады, а Сонхён проверял микрофонные кабели.

Ёнми зашла ровно в 16:00. В этот раз на ней были не школьные туфли, а удобные белые кеды, а волосы вместо привычного строгого хвоста были заплетены в свободную косу, падавшую на плечо. Она выглядела менее официально, но её взгляд оставался таким же настороженным.

Конхо уже сидел в своём углу. Гитара была подключена к комбику, но звук был выключен. Он лениво листал что-то в телефоне, полностью игнорируя появление девушки.

— Итак, команда, — Лара захлопала в ладоши, пытаясь создать бодрую атмосферу. — Сегодня мы разбираем вторую часть нашей демо-песни. Сонхён сделал структуру более плавной, так что, Конхо, твоя очередь подстраиваться под вокал. Никакого грязного гранжа без предупреждения!

Конхо отложил телефон, поднял гитару и включил тумблер на усилителе. Раздался легкий, едва слышный гул напряжения.— Я играю то, что требует трек, — сухо произнес он, бросив мимолетный взгляд на Ёнми. — Если вокалист не справляется с динамикой, это не моя проблема.

Ёнми подошла к микрофону, решительно отрегулировала высоту стойки и посмотрела прямо на него через стекла очков.

— Моей динамики хватит на то, чтобы перекрыть твой комбик, Ан Конхо. Так что начинай. И постарайся не лажать в третьем квадрате, как вчера.

Глаза Конхо опасно блеснули. Он резко ударил по струнам, начиная вступление. В этот раз музыка действительно была другой — более глубокой, атмосферной, с долгими, тягучими нотами, которые создавали ощущение надвигающейся бури.

Сонхён вступил с мягким, размеренным ритмом, а Лара добавила объемные клавишные аккорды. Пространство заполнилось плотным, красивым звуком.Ёнми выждала нужный момент, глядя на бегущую секундную стрелку на настенных часах, и запела. Её голос в этой более медленной тональности звучал невероятно бархатисто и глубоко. Она вела мелодию уверенно, контролируя каждое дыхание, как и обещала. Это было красивое, классическое исполнение, идеальное до последней ноты.

Но Конхо это не понравилось. Он нахмурился, не прерывая игры. Это было слишком... правильно. Слишком стерильно. Она пела так, словно сдавала экзамен перед комиссией, а не делилась чем-то живым.

В середине куплета, прямо перед переходом к припеву, Конхо внезапно изменил рисунок аранжировки. Вместо плавного перехода он сделал резкую, рваную паузу — синкопу, которую они не обговаривали, а затем выдал короткий, кричащий гитарный пассаж, ломающий всю идеальную структуру Ёнми.Девушка от неожиданности сбилась, её голос на мгновение затих. Она возмущенно посмотрела на него, собираясь высказать всё, что думает, но Конхо не остановился. Он продолжал играть этот новый, сложный, полный скрытой агрессии ритм, глядя прямо на неё. Его взгляд буквально кричал: «Ну же, покажи мне себя настоящую, а не эту идеальную куклу!».

Этот вызов попал в цель. Ёнми почувствовала, как внутри неё снова закипает та самая злость, смешанная с упрямством. Она поняла, чего он добивается. Он пытался сломать её правила.

Она не стала останавливать репетицию. Вместо этого она сделала шаг ближе к микрофону, отбросила планшет с текстом на диван и вступила прямо посреди его безумного пассажа. Но теперь её голос изменился. В него вернулась та дикая, необузданная энергия, которая так поразила всех вчера. Она не просто пела ноты — она буквально выплескивала свои эмоции в микрофон, отвечая на каждый агрессивный выпад его гитары.

Это была уже не просто дуэль, это был полноценный диалог на языке, который понимали только они двое. Конхо усложнял партию, добавляя рваных аккордов, а Ёнми подхватывала их, взлетая на невероятные высоты своего диапазона. Они словно подталкивали друг друга к краю пропасти, заставляя работать на грани фола.Лара и Сонхён едва успевали следовать за ними, пораженные тем, как эти две абсолютно противоположные стихии — лед и пламя — умудрялись не уничтожать трек, а возводить его в степень абсолютного шедевра. В этой музыке было столько искренности и напряжения, что стены подвала, казалось, вибрировали вместе с ними.

Песня закончилась внезапно, на мощном, оборванном аккорде Конхо и резком, прерывистом выдохе Ёнми в микрофон.Лара застыла над клавишными, её пальцы так и остались в воздухе. Сонхён медленно опустил голову, тяжело дыша после бешеного темпа.

Ёнми стояла у микрофона, её коса слегка растрепалась, очки съехали на кончик носа. Она тяжело дышала, её щеки горели ярким румянцем. Она медленно повернула голову к Конхо.

Парень сидел, опустив гитару, его пальцы слегка подрагивали на грифе. Капюшон полностью сполз назад, открывая его лицо. На нем не было привычной издевательской усмишки. Он смотрел на Ёнми долгим, пугающе серьезным взглядом, в котором читалось полное, безоговорочное потрясение. Она снова сделала это. Она снова заставила его почувствовать себя живым.

— Ты... ты опять изменил аранжировку без предупреждения, — тяжело дыша, произнесла Ёнми, пытаясь вернуть своему голосу привычную строгость, но он все еще подрагивал от переизбытка эмоций.

— Ты подстроилась, — тихо ответил Конхо. Его голос звучат непривычно низко. Он поднялся со стула, не сводя с нее глаз. — Это было... неплохо. По крайней мере, ты перестала петь как робот.

— Неплохо? — Ёнми слабо усмехнулась, поправляя очки. — Это лучшее, на что ты способен, Ан Конхо? Твоя игра полна хаоса, но... в ней есть смысл. Если бы ты еще научился предупреждать о своих переходах, мы бы сэкономили кучу времени.

Конхо замер на секунду, переваривая её слова. Это была первая похвала — пусть и завуалированная — которую он услышал от неё. Он отвел взгляд, чувствуя странное, непривычное тепло где-то в груди, которое его разозлило.

— Я играю так, как чувствую, — буркнул он, начиная отключать кабели от комбика. — Увидимся во вторник.

Он быстро уложил гитару в чехол, закинул его за спину и поспешил к выходу, словно пытался убежать от собственного замешательства.

Ёнми проводила его взглядом. Её сердце все еще бешено колотилось в груди, и это было связано не только с пением. Она поймала себя на мысли, что этот невыносимый парень начинает занимать слишком много места в её мыслях.

Поздний вечер того же дня. Время — 21:15.Ёнми сидела в своей комнате за рабочим столом, окруженная учебниками. Ей нужно было готовиться к понедельничному тесту по истории, но буквы расплывались перед глазами. Мысли постоянно возвращались к Конхо. К его музыке, к его взгляду... и к тому разговору в подворотне, свидетелем которого она стала вчера.

Она не выдержала. Рискуя своей репутацией правильной девочки, Ёнми достала телефон и открыла школьный форум. Ей нужно было узнать о нем больше. Она ввела в строку поиска «Ан Конхо» и начала листать старые записи и слухи.Большинство постов были стандартными: обсуждения его внешности, сплетни о том, с кем он встречается (оказалось, ни с кем), и жалобы учителей на его посещаемость. Но пролистав тему в самый конец, на записи двухгодичной давности, Ёнми наткнулась на удаленную статью из школьной газеты, сохраненную в кэше форума.

Заголовок гласил: «Скандал в семье Ан: старший сын Ан Минхён исключен из музыкальной академии за участие в нелегальных ставках».

Ёнми быстро пробежала глазами текст. Оказалось, старший брат Конхо был невероятно талантливым пианистом, на которого семья возлагала огромные надежды. Но он связался с подпольными игровыми клубами, набрал долгов и в итоге сбежал из города, оставив все проблемы на свою семью. Родители после этого практически отреклись от музыки, запретив младшему сыну даже прикасаться к инструментам. Именно поэтому Конхо скрывал свой талант, играл в тайне от всех и вел себя как нелюдимый бунтарь. Он тащил на себе груз ошибок брата.Ёнми медленно опустила телефон на стол. Её сердце сжалось от странной, щемящей боли. Вся его агрессия, его высокомерие, его капюшон, натянутый на глаза — все это было лишь броней. Защитой от мира, который разрушил его семью. Он не был просто испорченным мальчишкой. Он был глубоко раненым человеком, который отчаянно пытался спасти то единственное, что у него осталось — свою музыку.

В этот момент на экране её телефона высветилось уведомление. Это было сообщение в общем чате клуба от Сонхёна: «Ребята, плохие новости. Господин Пак только что звонил.

Прослушивание перенесли на понедельник утро. Нам нужно сдать демо-запись до первого урока, иначе клуб закроют окончательно. Нам нужна финальная репетиция завтра, в воскресенье».Ёнми замерла, глядя на экран. Воскресенье. Завтра.