4 глава

Ты пошла. Тебе не нужны какие-то связи с футболистом, да и вообще не нужны проблемы. Но хотелось побыстрее разобраться и покончить с этим.

Надев лёгкие серые спортивки, белый лонгслив и успев расчесать свои блондинистые, длинные волосы, ты пулей вылетела в такси. В 10:47, за тринадцать минут до назначенного времени, ты уже стояла там, в кафе. Тебе показалось, что самым лучшим вариантом будет сесть куда-то подальше от лишних глаз.

Самый дальний столик за стеной - идеальное место. Отсюда ты видела весь зал, но тебя - нет. Ты сидела спиной к стене, лицом ко входу, и на всякий случай надела чёрные очки - дурацкая попытка спрятаться, хотя ты прекрасно понимала, что он найдёт тебя в любом случае. Пальцы нервно теребили край лонгслива, и ты одёргивала себя каждую секунду.

«Угораздило же вляпаться», - проговорила ты у себя в голове, оглядывая зал. Два парня в углу с ноутбуками, семья с маленьким ребёнком, который громко стучал ложкой по столу, женщина, читающая книгу за чашкой чая. Вроде бы никого опасного. Но ты знала - достаточно одного взгляда, одного узнавания, и завтра твоё лицо будет во всех таблоидах.

10:54 «Негоже даме ждать», - сказала про себя и решила двинуться в уборную.

Ты зашла в туалетную комнату, закрыла дверь и оперлась руками о раковину. Посмотрела на себя в зеркало. Волосы слегка растрепались от ветра - ты заправила прядь за ухо, поправила лонгслив, одёрнула спортивки. В отражении ты выглядела спокойной. Но ты знала, что внутри - всё кипит.

Стоя перед зеркалом, ты сказала себе, что это просто по работе - взять комментарий после матча, закрепить материал, получить эксклюзив. Что это не свидание. Что это работа.

«Ты просто допиваешь кофе и уходишь. Без эмоций. Без реакций.»

Сев за своё место в 10:59, ты заметила его. Он шёл по улице в простой белой футболке, тёмных джинсах, кепке, надвинутой на глаза, и... маске? Джуд приближался без свиты. Без охраны. Но даже в таком виде он двигался так, будто весь мир смотрел на него - плавно, уверенно, с лёгкой покачивающейся походкой, которая делала его заметным за километр. Солнечный свет падал на его плечи, и ты видела, как напряжены мышцы под белой тканью.

Ты уже начала проклинать этот день. И себя - за то, что согласилась.

Он вошёл в кафе. Приподняв руку, ты показалась. Действительно, ведь ты выбрала место, где реально никто не увидит.

Заметив тебя, он почти радостно подошёл к столику, стягивая маску с лица. От него пахло мятой и свежестью , и этот запах ударил в нос, когда он сел напротив. Слишком близко. Ты чуть отодвинулась, и он заметил это.

— Ты пришла, - сказал он, откидываясь на спинку дивана. — А я думал, у тебя не хватит смелости.

— Я журналист вообще-то, - колко ответила ты, снимая очки и кладя их на стол.

— Да, конечно, - он взял в руки меню, даже не предложив ничего тебе. Его пальцы, длинные и сильные, перелистывали страницы с той же лёгкостью, с какой он обводил защитников на поле. — Только работа обычно заканчивается в 18:00. А тут ты сидишь в кафе с футболистом, которому вчера задавала вопросы. Это как называется в вашем журналистском словаре? «Глубинный материал»?

Ты сжала губы. Он поднял на тебя взгляд поверх меню и заметил твою реакцию - это явно позабавило его. Он не просто улыбнулся - он наслаждался тем, как ты пытаешься сохранить лицо.

— Вы забили дубль. Я купила вам кофе. Сходила с вами в кафе. Теперь вы отстанете от «бедной и несчастной» журналистки?

Ты специально сказала «вы» - чтобы отгородиться, чтобы подчеркнуть дистанцию. Но он только усмехнулся.

— «Отстать?» - повторил он, ставя меню на стол и подаваясь вперёд. — И ты считаешь, что это вот так должно выглядеть? Ты двадцать минут сидишь, смотришь в окно, нервничаешь, теребишь край футболки, поправляешь волосы три раза за пять минут. А когда я прихожу - начинаешь прятаться за словами. Скучно.

Ты почувствовала, как внутри закипает злость. Он не просто играл - он наслаждался этим. Смотрел на тебя с лёгким прищуром, слегка наклонив голову, как будто изучал редкий экспонат.

— Знаете, - сказала ты, подаваясь вперёд и опираясь локтями о стол, — Я полагала, что у людей, которые зарабатывают миллионы, есть хоть капля такта. Но видимо, забить два гола в ворота «Жироны» - это единственное, что у вас получается без подготовки.

Он засмеялся. Громко, искренне, откинув голову назад. Ты видела, как на его шее дрогнула жилка, как напряглись мышцы под подбородком. Этот смех был настоящим - не для камер, не для фанатов. И от этого становилось только хуже.

— О, вот это уже интереснее, - сказал он, подаваясь вперёд и сокращая расстояние между вами. Теперь его локти почти касались твоих. Он сложил руки в замок и смотрел на тебя в упор. — А ты умеешь держать удар. Я думал, ты просто умная девочка с диктофоном, а ты ещё и огрызаешься.

— Я не огрызаюсь, - стараясь говорить спокойно, ответила ты, но чувствовала, как горят щёки. Ты снова отодвинулась, но он тут же подался следом. — Я отвечаю на вашу наглость адекватно.

— Наглость? - он наклонил голову, и его тёмные глаза смотрели на тебя с прищуром. Цепочка на его шее чуть качнулась, блеснула в свете ламп - и ты снова поймала себя на том, что смотришь на неё, пытаясь отвлечься. — Ты про то, что я изучал твои соц сети? Про то, что я знаю, какое кофе ты пьёшь, как и с кем улыбаешься и как зовут твоего кота? Это не наглость. Это - превосходство. Ты думала, что ты единственная здесь готовилась к этой встрече?

Он достал телефон, покрутил его в руках и положил на стол экраном вверх. Ты заметила - он уже открыл твой профиль в инстаграме. На экране было фото Барни - то самое, где кот спит в коробке из-под обуви. Он перелистнул на другое - где ты смеёшься с подругой, запрокинув голову.

— Ты знаешь про меня, - сказал он, — А я знаю про тебя. Я знаю, где ты была на прошлой неделе. В «Санта-Мария» на углу Кастельяна. Ты зашла туда за книгой, но не купила её, потому что смотрела на цену слишком долго. Ты стояла там минут пять, перелистывала страницы, а потом поставила на полку и ушла. В тот же день ты встретилась с подругой в «Пикассо», и она смеялась так громко, что ты смущалась - ты наклонила голову, прикрыла лицо рукой. А ещё ты поссорилась с мамой по телефону - я видел твоё лицо, когда ты вышла из кафе. Ты сжала телефон так, что побелели костяшки, и сказала: «Я не могу сейчас, мам». Голос у тебя дрожал.

Ты застыла.

Всё это было правдой. Абсолютной. Каждое слово. И это было страшно. Потому что он не просто сидел и читал - он наблюдал. Он стоял где-то рядом, смотрел на тебя в реальной жизни, и ты даже не знала об этом.

Ты медленно перевела взгляд на его лицо. Он улыбался. Но в глазах - не было насмешки. Только внимание. Сосредоточенное, почти хищное внимание.

— Ты следил за мной?

Голос дрогнул, и ты ненавидела себя за это. Твои пальцы сжались под столом в кулаки, ногти впились в ладони.

— Я не следил, - он ухмыльнулся, но в этой ухмылке скользнуло что-то - тень неловкости? — Я просто был рядом. Случайно. Дважды. Или трижды. Неважно. Я хотел посмотреть, как ты двигаешься, когда не знаешь, что на тебя смотрят. И знаешь, что я понял? Ты напряжена. Всегда. Даже когда ты с друзьями, даже когда ты смеёшься - в плечах у тебя зажатость. Ты не расслабляешься. Ты всё время начеку.

— Потому что я не привыкла, чтобы футболисты следили за мной, - выплюнула ты, вставая.

Но он не позволил тебе уйти - не физически, нет. Он просто сказал:

— Футболисты? - переспросил он, и его голос стал тише, глубже. — Мы уже на «футболисты» перешли? А я думал, между нами есть что-то большее. Но, видимо, я ошибался.

Вы молча смотрели друг на друга минуту. Две. Тишина звенела. Ты чувствовала, как бьётся пульс в висках, как под кофтой выступил пот. Он сидел неподвижно, но в его глазах - горело что-то. Вызов. Азарт.

Футболист заговорил первым.

— Лина, ты можешь встать и уйти, - сказал он с лёгкой усмешкой, но ты заметила - голос чуть дрогнул. — Можешь облить меня кофе. Можешь написать статью о том, какой я монстр. Но я не стану извиняться. Я просто говорю, как есть.

Ты встала. Схватила сумку, диктофон. Всё в одно движение. Телефон зазвенел на столе, задел чашку - кофе плеснулся через край, растекаясь по белой скатерти тёмной лужей.

Он не шевельнулся. Даже не моргнул.

— Значит, уходишь? - спросил он спокойно. — Жаль. Я думал, у нас будет что-то более интересное, чем просто кофе.

— Ты псих, Беллингем.

Эмоции взяли верх. Разозлившись и обидевшись одновременно на то, что этот ненормальный позволил себе слишком много, ты развернулась и пошла к выходу. Твои ноги дрожали, каждый шаг давался с трудом, но ты не обернулась.

За спиной раздался его голос - спокойный, насмешливый, с лёгкой хрипотцой:

— Эй.

Ты остановилась. Не обернулась.

— Ты уйдёшь..— Но ты вернёшься. И я буду ждать. Ведь тебя точно не отпустят никуда, пока ты не сделаешь свою работу, я знаю, что ваш директор бывает строг.

Ты сжала ручку двери и вышла на улицу.

Солнце ударило в глаза, и ты зажмурилась на секунду. Воздух был тёплым, но внутри тебя - всё дрожало. Ты шла быстро, почти бегом, сжимая в руке диктофон, который всё ещё работал - ты не выключила его. И теперь на записи был весь ваш разговор. Каждое слово. Каждая его усмешка. Каждая твоя дрожь в голосе.

Ты остановилась у ближайшей скамейки. Села. Отдышалась. Провела дрожащей рукой по волосам, откинула упавшую прядь.

Открыла диктофон, перемотала на момент, когда он сказал: «Ты вернёшься».

Ты переслушала это три раза. Голос у него был спокойный, почти ленивый, но в конце - чуть заметная пауза. Как будто он не был на сто процентов уверен. Как будто внутри, под всей этой самоуверенностью, была крошечная трещина.

— Ну уж нет, - сказала ты себе вслух, но голос прозвучал неуверенно. — Я не вернусь.

Ты выключила диктофон и положила телефон в сумку.

Но пальцы дрожали, когда ты набирала сообщение своему редактору: «Завтра нужно взять интервью у Беллингема. Ещё одно».

Он был прав. Ты вернёшься.

Через час после того, как ты ушла, когда ты сидела дома, уставившись в стену и перебирая в голове его слова, пришло сообщение.

От него.

«Ты забыла кофе. Следующий раз не уходи, не заплатив. А то будет некрасиво. И, кстати, ты оставила свой шарф на стуле. Я забрал его. На память. Пиши, если захочешь забрать. Или не пиши. Мне и так хорошо».

И смайлик - дерзкий, с прищуром.

От злости ты бросила телефон на другой угол кровати. Тот глухо стукнулся о подушку и отскочил.

Потом все таки подняла его, и прочитала сообщение ещё раз. И ещё. И снова.

— Ты ненормальный, - сказала ты в пустоту. — И я тоже, если думаю об этом.

Но кровать была пуста, кот спал на кресле, свернувшись клубочком, и ты осталась одна с тишиной, которая звенела его голосом.

«Ты не отстанешь».