Глава 201. Пир лжецов

Тан Цзэмин нахмурился, сквозь сон слыша тихие шаги по коридорам и голоса нескольких человек. Встав, он быстро умылся и, надев халат, вышел за дверь.

По павильону сновали слуги, разнося вазы с цветами, меняя занавески и сметая пыль со стеллажей и столов.

Ещё по прибытии Тан Цзэмин и Лю Синь с молчаливого согласия отказались от слуг, поскольку привыкли заботиться о себе сами.

Так откуда же в их дворе оказалось по меньшей мере десяток прислужников?

Тан Цзэмин потёр затылок и пропустил девушку, несущую большую вазу с цветами.

Лю Синь обнаружился в главном зале. Сидя за низким столом на подушке, он приподнял пиалу и сделал глоток чая. Облачённый в белые широкополые одеяния со строгим высоким воротником, что скрывал его длинную шею, он смотрел прямо перед собой, сидя с ровно выпрямленной спиной.

Задержавшись в проходе всего на несколько мгновений, Тан Цзэмин прошёл вперёд и сел напротив. Расторопный молодой слуга тут же поставил перед ним жидкую кашу, овощи и несколько закусок.

– Проснулся? – спросил Лю Синь, переведя взгляд на Тан Цзэмина.

– М, – кивнул тот, и вновь обернулся на слуг, снующих по коридорам и залам.

От Лю Синя веяло таким холодом, точно он обернулся тысячелетним бессмертным, только что вышедшим из многолетней медитации и теперь спустился в суетный мир, где всё для него было чуждо.

Глядя на этого человека, невозможно было даже представить, что ещё вчера вечером он извивался в танце, привлекая к себе восхищённые взгляды всех гостей и даже не постеснявшись обнажить большую часть тела.

Тан Цзэмин тихо усмехнулся и, щёлкнув палочками, закинул в рот кусочек груши.

– Вчерашняя встреча прошла хорошо? – спросил Лю Синь и сделал глоток чая.

Тан Цзэмин поднял на него взгляд. К счастью Лю Синь смотрел чуть в бок, заинтересовавшись видом на сад через окно, так что не заметил, как потемнели глаза напротив.

– Намного лучше, чем я себе представлял, – ответил Тан Цзэмин.

К их столу подошло две слуги: парень и девушка. Иной раз Лю Синю казалось, точно в привлекательности местных жителей большую роль играла их звериная кровь и повадки. Изящные красавицы и красавцы передвигались грациозно, чуть покачивая бёдрами, а их глаза, имевшие внутреннее свечение, то и дело сверкали в лучах солнца.

Парень поставил чай перед Тан Цзэмином и небольшое блюдо с закусками. Кивнув ему, Тан Цзэмин принялся за завтрак.

Тени немного проступили на скулах Лю Синя, когда он, воспользовавшись моментом, впился взглядом в Тан Цзэмина.

«Так ему... нравятся женщины или мужчины?»

Вокруг Тан Цзэмина ходило много слухов. И самые обсуждаемые были о его похождениях по публичным домам. И пусть сам Тан Цзэмин объяснял это вынужденным занятием и отмахивался, кто бы мог поверить, что мужчина, оказавшись в столь развратном месте, полном удовольствий, устоял бы перед соблазнами молодого пышущего жизнью тела, которое требовало своё?

Поразмыслив, Лю Синь взвился в душе:

«Как ему могут нравиться мужчины?! Это немыслимо!»

Возможно ли, что Тан Цзэмин, перебрав вина на пиру, попросту перепутал и допустил ошибку?

Вне всяких сомнений, произошедшее вчера вечером настолько ошеломило Лю Синя, что лишило сна. Незнакомый жар в груди и животе заставил его проворочаться до глубокой ночи, после чего он, в расстроенных чувствах и злясь на себя, сел в разворошенной постели и пытался медитировать до самого рассвета. А когда открыл глаза и понял, что жар никуда не ушёл, а в груди так и продолжает что-то трепетать, то немедля отправился в соседний павильон просить помощи слуг позаботиться об их дворе.

Одна мысль о том, чтобы остаться с Тан Цзэмином наедине вводила в ступор и заставляла ощущать покалывание на кончиках пальцев точно от нетерпения чего-то или желания выхватить меч, чтобы потренироваться на заднем дворе и выпустить пар. Вместо этого, облившись ледяной водой несколько раз, только тогда Лю Синь почувствовал небольшое облегчение. Но как бы сильно ни было его негодование, преобладающими чувствами были злость и стыд.

«Насколько же низко я пал, раз позволил себе подобную слабость? Узнай Тан Цзэмин, он, должно быть, придёт в настоящий гнев и возненавидит меня».

– Танец, – внезапно сказал Тан Цзэмин.

Лю Синь мелко вздрогнул и растерянно моргнул, посмотрев на него.

Не отрываясь от ковыряния овощей в своей миске, Тан Цзэмин спокойно пояснил:

– Вчера я к удивлению обнаружил, что мне полюбились местные танцы.

Лю Синь сжал зубы и чуть прищурил вспыхнувшие золотые глаза.

«Бесстыжий мерзавец!»

Тан Цзэмин закинул в рот кусочек яблока и, медленно жуя, вскинул взгляд.

Дабы сменить тему, Лю Синь спросил:

– Ты ведь... намеренно устроил всё это ради встречи с Владыкой Юань? Тебе удалось добиться желаемого?

– Удалось.

– И что же... являлось целью этой встречи?

Тан Цзэмин посмотрел на него ещё несколько мгновений, после чего вернулся к завтраку. Судя по выражению его глаз и односложному ответу, он и не собирался что-либо пояснять.

«В самом деле, кто я такой, чтобы интересоваться его делами?»

В последнее время обдумывая, что теперь связывало их и какими между ними отношения – Лю Синь не мог найти ответ. Возможно, в Тан Цзэмине до сих пор были привязанности к их общему прошлому, оттого и не мог до конца разорвать эту связь и продолжал искать его общества. Рассуждая с такой точки зрения, Лю Синь чувствовал, как что-то стягивает все внутренности от горечи.

Поняв, что в очередной раз может перейти черту и начать вмешиваться не в свои дела, Лю Синь уже опёрся руками о стол, чтобы уйти и вновь вылить на себя ушат ледяной воды. Как вдруг чужая рука накрыла его ладонь, заставив замереть.

Внимательно глядя на него, Тан Цзэмин немного помедлил, но всё же выдохнул:

– Я не хочу рассказывать тебе не из-за того, что не доверяю, а потому что не хочу втягивать тебя в это и ставить под удар. Если хочешь знать, то пообещай мне не предпринимать никаких шагов.

Лю Синь растерянно моргнул и, чуть замешкавшись, кивнул.

«Как можно... произносить нечто подобное с такой лёгкостью? Бесстыжий!»

В самом деле, Тан Цзэмин знал, что выложи он всё как на духу, Лю Синь найдёт сотню причин погрузиться в эти дела с головой, где непременно столкнётся с опасностью. Как бы Лю Синь ни был силён и уверен, а подставлять дорогого сердцу человека не захотелось бы никому. В конце концов, разве мог Тан Цзэмин перекладывать на него даже часть своей ответственности и просить о чём-либо?

Ко всему прочему, всё, что Тан Цзэмин обещал ему, он должен был преподнести сам. А не втягивать Лю Синя в ворох проблем и волнений.

В его памяти до сих пор отчётливо стоял образ Лю Синя, нежащегося на крыльце с книгой и подставлявшего бока солнцу. Образ Лю Синя, безмятежно тренирующимся в бамбуковой роще под шелест листвы. И его образ, спокойно сидящего у ручья с полной корзинкой корешков и лечебных растений. Разве жизнь этого человека не должна быть лёгкой и беззаботной, а не наполненной переживаниями и риском?

Тан Цзэмин на мгновение прикрыл глаза, а затем вновь посмотрел на него.

Под этим взглядом, Лю Синь неуверенно опустился обратно.

В конце концов, увидев в нём нарастающее волнение, Тан Цзэмин решил сказать:

– Вчера я заключил соглашение с Юань Цзуном, по которому он позволит нам провести людей обратно на Север через свои земли.

Лю Синь распахнул глаза, испытав потрясение.

– Этот путь намного безопаснее, чем тот, что планировался мной изначально – через перевалы и горные тропы, – продолжил Тан Цзэмин. – Но это было слишком опасно. Одна из причин, почему я так хотел попасть в земли варваров, заключается именно в том, что я пытался найти иной путь. И я нашёл его.

Лю Синь поднял ладонь, останавливая прислужника, что хотел приблизиться к ним и подлить чай, и вместо этого сам наполнил пиалы.

Отпив, Тан Цзэмин добавил:

– Когда Пэй Сунлинь и Ван Цзянь опустошат последние работорговческие рынки, мы переправим людей сюда.

– Такое большое количество человек не останется незамеченным, – нахмурился Лю Синь.

– М, – согласно кивнул Тан Цзэмин. – Город Луанъян в прошлом имел торговые отношения с Востоком, но из-за растрат предыдущих градоначальников эти пути были разорваны на много лет. Нынешний глава Луанъяна зарекомендовал себя как надёжный человек, а потому ни у кого не возникнет вопросов, почему обозы с зерном и другими товарами из этого города вновь потекут на Восток. Торговый тракт полон коррумпированных патрульных и дозорных, а потому, даже если у кого-то возникнут подозрения к кочующим торговцам, это легко будет решить золотом. Работорговцы, лишившиеся своего товара, идут по ложным следам, что расставляют для них подручные Ваня Цзяня и Пэй Сунлиня. – Тан Цзэмин сделал глоток чая.

Лю Синь задумчиво покивал и внезапно спросил, вспомнив кое-что из вчерашнего вечера:

– Твоя Сотня... они тоже здесь?

Учитывая то, как эти сыши проскользнули даже мимо императорских гвардейцев, Лю Синь не был бы удивлён, если бы они также незаметно пробрались и сюда.

Но Тан Цзэмин просто ответил:

– Нет. У них другая задача. Большая часть из них задействована в перевозке товаров от ордена, так что они путешествуют по всей империи и заодно собирают сведения. Другая часть тренируется на задней части хребта Тяньцзинь.

Вспомнив слова Шэнь Фэйсяо о том, что в Сотне на самом деле только девяносто восемь человек, Лю Синь задумался. В этой группе явно не хватало ещё двоих, но Тан Цзэмин отчего-то не спешил принимать эти недостающие пазлы, хотя желающих было действительно много.

Голосом, полным уверенности, Лю Синь сказал:

– Я могу помочь с тренировками. Как-никак, а меня обучал сам Ци Сюаньцзы. Мои знания пригодились бы в обучении.

– К их обучению уже привлечены мастера, знающие своё дело, – отрезал Тан Цзэмин. Его взгляд потяжелел.

Сотня тренировалась на износ. До сломанных конечностей и до кровавых ударов мастеров, которых Тан Цзэмин привлёк к их тренировкам. В Юаньшане не все были безгрешными праведниками. Некоторые отбрасывали длинные чёрные тени, хранящие не менее тёмное прошлое своих владельцев. И пусть эти люди оставили путь, по которому ступали ранее, их знания нашли своё применение на задней части хребта Тяньцзинь. Там располагалось несколько тренировочных площадок для мастеров и учеников, чьё совершенствование нуждалось в укрощении, а иногда и в подавлении. Там же находились несколько клетей с демонами для особых тренировок и оттачивания мастерства боя с тёмными тварями.

Увидев, что Лю Синь выглядит не слишком довольным, Тан Цзэмин выдохнул и произнёс чуть спокойнее:

– Тебе не о чем беспокоиться. В конце концов, разве ты не тренируешь маленьких учеников? Кто, как не ты, научит их выживать в сложных ситуациях? Я слышал, многие из них уцелели на своих заданиях именно благодаря тебе. И все как один благодарны за это. Как я могу отнять у них такого способного наставника и заставить тренировать своих людей?

Тан Цзэмин отпил чай и внимательно посмотрел на Лю Синя, чей янтарный взгляд в лучах солнца казался ещё нежнее обычного, несмотря на общую строгость его облика.

Будь у него развязаны руки и отсутствовал страх, он бы забрал себе этого мастера сразу же после своего возвращения и никому не отдал. Ни маленьким ученикам, ни своей Сотне, что во мраке густых лесов Тяньцзиня иной раз выглядела как самая настоящая волчья стая.

Лю Синь нахмурился и опустил взгляд на тарелку. Сам не заметив, он съел всё печенье, отчего, казалось, его настроение стало подавленным ещё больше.

– О, кстати, – внезапно произнёс Тан Цзэмин и потянулся к своему мешочку цянькунь. Вытащив небольшую резную коробочку, он приоткрыл её. Густой сладкий аромат тотчас поплыл над столом. Внутри обнаружились медовые конфеты – мелко нарезанные плоды личи, обваленные несколько раз в густом мёде до затвердевания и посыпанные красным сахаром.

– Мы уже несколько дней находимся в Цзючжоу, а этот молодой господин ещё ни разу не побаловал своего драгоценного мастера местными лакомствами.

Вспыхнув взглядом, Лю Синь протянул ладонь, подхватил одну конфету длинными пальцами и положил в рот.

«Сладко...»

Он прикрыл глаза, чувствуя, как весь рот обволакивает приятная сладость и свежесть плода. Вкус мёда неожиданно вернул его в одну из ночей, когда он, задыхающийся от томящего жара, оказался прижат телом к постели, а чужое жаркое дыхание, пропитанное ароматом мёда, втекало через его открытые влажные губы.

Мелко вздрогнув, Лю Синь неосознанно поднял голову. На миг ему показалось, что тёмный взгляд Тан Цзэмина был прикован к его губам, но спустя миг тот уже выглядел как обычно: с искрами веселья на дне зрачков.

Лю Синь испытал желание отвесить себе оплеуху за недостойные мысли, что вновь атаковали разум и опалили жаром грудь. Нахмурившись, он положил в рот сразу три конфеты.

– Если ты покончил со своими делами, нам следует вернуться домой, – сказал он. – Полагаю, мы можем отбыть уже к полудню.

Глядя на него, Тан Цзэмин пожалел, что сидит напротив него, а не рядом и не может увидеть, как пальцы на ногах Лю Синя в белых мягких носках поджались, как и всякий раз, когда он испытывал наслаждение.

Даже конфеты он ел с таким достоинством, что при взгляде на него не возникало и мысли, насколько страстным может быть этот человек, когда думает, что его личность остаётся никем незамеченной.

Тан Цзэмин улыбнулся и глубоко вздохнул:

– Сегодня будет организован пир по случаю начала праздника Единства. Он будет идти три дня. Мы тоже приглашены, не вежливо будет покидать Цзючжоу сейчас. Владыка Юань может принять это за оскорбление, ведь для варваров это самый главный праздник.

Лю Синь собирался было ответить что-то, но, протянув руку к коробочке, наткнулся пальцами лишь на пустоту. Сведя свои чёрные брови к переносице, он заглянул внутрь и помрачнел ещё больше, не обнаружив конфет.

«Всё съел?»

Тан Цзэмин тихо рассмеялся и вытащил из сумки ещё одну коробочку. Лю Синю уже протянул к ней руку, когда Тан Цзэмин внезапно отвёл её в сторону:

– Разве этот драгоценный мастер не знает, что за удовольствие нужно платить? Ты ведь знаешь, что оставлять людей ни с чем – недостойно, верно?

В голосе Тан Цзэмин сквозил явный намёк на что-то, чего Лю Синь не смог распознать из-за плохого понимания некоторых людских чувств. Его взгляд был прикован к маленькой резной коробочке, источающей сладкий желанный аромат.

– Разве я не должен получить что-то взамен? – добавил Тан Цзэмин, блеснув глазами. – Я дам тебе ещё пять таких, если... назовёшь меня «братцем».

Взгляд Лю Синя покрылся коркой льда, на лицо легла тень. Он взглянул на него так, как обычно смотрел перед тем, как выхватить свой шест и задать кому-нибудь трепку. Лишь от одного этого взгляда учеников бросало в дрожь и заставляло их отступить, склонив перед ним голову.

А этот наглый молодой господин напротив него, не скрываясь, смело дразнил его, покачивая в воздухе ароматной коробочкой и сверкая взглядом.

Лю Синь перевёл взгляд на коробочку, а с неё обратно на Тан Цзэмина, словно силой мысли заставляя отдать её. Но тот был непреклонен.

Чувство небольшой обиды и неудовлетворённости всё ещё опаляло грудь и живот, когда Тан Цзэмин вспоминал вчерашний вечер. Знал ли этот человек напротив него, что одним своим видом постоянно дразнит его? Во сколько бы слоёв одежд Лю Синь не был завёрнут – один его силуэт разжигал огонь в сердце, что качало раскалённую кровь, которую не мог остудить даже северный ветер.

Один взгляд этих янтарных глаз, брошенный из-под ресниц, и Тан Цзэмин чувствовал, что проигрывает в этой битве.

Он желал держать этого человека в ладонях, уберегать от ветров и снегов и любить его так, как жаждало его горячее сильное сердце.

Знал ли этот человек о природе его чувств?

Он даже не догадывался, что ни одна прелестница не могла заставить кровь в жилах Тан Цзэмина кипеть так, как один вид этого молодого мужчины. Строгого, смущённого и явно неопытного в понимании людских чувств.

Прошлым вечером Тан Цзэмин оказался настолько уязвим и не готов к появлению Лю Синя на пиру, да и ещё и в том образе, что не успел остановить себя от необдуманных действий. Всегда ранее полагая, что набросившись на Лю Синя, разрушит то хрупкое, что есть между ними, он неожиданно позабыл об этих мыслях, стоило лишь коснуться губами губ.

Но было в этом и нечто странное. В потере самообладания и охваченный желанием, Тан Цзэмин даже краем сознания понимал, что разъярись Лю Синь в тот момент, то непременно дал бы ожесточённый отпор. Этот человек не терпел вольностей, а такое поведение и вовсе не оставил бы просто так.

Но он ничего не сделал.

Неужели был слишком ошеломлён происходящим, что даже не успел что-либо предпринять?

Или же...

Тан Цзэмин медленно поднял глубокий тёмный взгляд.

Лю Синь напротив него выглядел как обычно.

Как высокий горный пик – и не подступишься без должной подготовки.

Тан Цзэмин неожиданно протянул ладонь с лежащей на ней коробочкой:

– И в самом деле, «братец» не подходит. В будущем я подберу более верное обращение между нами.

Схватив её, Лю Синь фыркнул и поднялся из-за стола, чтобы направиться в свою комнату и переодеться к пиру. А у самых дверей, закинув ароматную конфету в рот и вновь испытав обволакивающую сладость, неожиданно легко сказал:

– Спасибо, братец Тан.

Услышав звук разбившейся пиалы, выпущенной из чужой руки, он усмехнулся и завернул за угол.

༄ ༄ ༄

Торжество было организовано с ещё большим размахом, чем Лю Синь видел в эти дни. Огромный трехэтажный дворец широко распахнул двери, привечая гостей, что текли сюда беспрерывным пестрящим потоком. Даже стражи были облачены в парадные одеяния, и отличались от гостей лишь складными копьями за спинами и на поясах.

Невооруженным глазом было видно, что Юань Цзун относился к празднеству Единства со всей серьёзностью, как и полагает Царю, чтящему историю своего народа.

Правитель Цзючжоу восседал в конце зала на возвышении, к которому вели широкие ступени. Для знатных гостей были приготовлены места по бокам от прохода.

Танцовщицы развлекали гостей под переливы мелодий, слышался смех и разговоры сотен голосов.

Места Лю Синя и Тан Цзэмина были неподалёку от возвышения Правителя как у почетных гостей.

Сидя за своим столом, Лю Синь немного повернул голову и сказал:

– Я думал, все высокопоставленные чины Цзючжоу уже прибыли в столицу в эти несколько дней.

Тан Цзэмин так же тихо ответил:

– Здесь собрались знатные кланы Цзючжоу, но, кажется, встречают сегодня гостей из императорских земель.

– Разве между Цзючжоу и Ханьчжоу есть политические отношения?

– Неофициальные. Цзючжоу – богатые земли, а его жители платят щедро, так что многие купцы ведут с ними дела, несмотря на напряжённые отношения между империей и царством. Кто бы отказался от лакомого куска и прибыли, даже если это рискованно?

Лю Синь понимающе кивнул.

Лёгкая мелодия играла в зале, гости постепенно стекались внутрь и рассаживались за столы.

Внимательно обведя взглядом зал, Лю Синь заметил несколько человек. Их струящиеся одеяния мало походили на одежды, что носили в Цзючжоу. Проводя много времени с Сяо Вэнем и Шэнь Фэйсяо, он тотчас распознал в них вышивку знаменитых тканых домов из империи.

Лю Синь замер с чашей в руке. Мигом уловив его напряжение, Тан Цзэмин спросил:

– Что такое?

– Здесь могут оказаться высокопоставленные люди из Ханьчжоу. И если кто-то из них узнает, что западный князь в моём лице самозванец, меня наверняка будет ждать суд поединком, как шпиона.

Тан Цзэмин обвёл взглядом толпу и, тоже заметив людей из империи, сказал:

– Не беспокойся. Даже если кто-то узнает тебя, то не выдадут. Чтобы скрыть свои личности, многие прибывают сюда под чужими личинами. Считай, что на этом пиру все лжецы.

– С чего ты это взял?

Тан Цзэмин задержался взглядом на одном из мужчин, только что вошедшим в зал и, пригубив вина, ответил:

– Потому что здесь присутствует высокопоставленная особа под видом простого купца. Взгляни.

Лю Синь перевёл взгляд и тотчас испытал желание развернуться в другую сторону.

– Какого... что здесь делает Шу Уди?! Он же глава Вольной гильдии и правитель Яотина!

– Вполне вероятно, гильдия купцов сотрудничает с Цзючжоу.

Подумав немного, Лю Синь сказал:

– Гу Шичэн говорил, что у Шу Уди и Дянь Цыжэнь ныне шаткое положение. Вероятно, другие города относятся к Шу Уди с недоверием и он начинает терять позиции. Установив торговые отношения с Цзючжоу, таким образом он хочет доказать остальным правителям вольных городов, что не сотрудничает с императорским двором. Ведь такая связь означает предательство. Пусть Вольная гильдия и отвоевала свою независимость, она всё ещё стоит на землях Ханьчжоу. Такая вольность не что иное, как вызов императорскому двору. Если у Шу Уди получится установить отношения с Цзючжоу, он вновь сможет взять бразды правления над Вольной гильдией.

– Хм... – согласно кивнул Тан Цзэмин и вновь бросил взгляд на Шу Уди. – Ты хорошо его знаешь?

– Нет. Он не амбициозный человек, и он не хотел занимать пост правителя Яотина после обличения Дун Чжунши. В то время, когда я готовился стать судьёй Вольной гильдии в Яотине, я несколько раз встречался с ним. В отличие от Дун Чжунши, этот человек скорее военный. Он единственный, кто обладает регулярной армией в гильдии и то, что Вольные города все же отвоевали свою независимость угрозой силы, в основном его заслуга.

Тан Цзэмин бросил взгляд в сторону Шу Уди и, глотнув вина, взглянул на других гостей. А повернув голову, увидел, что на лице Лю Синя была стальная маска.

На вопросительный взгляд Лю Синь пояснил:

– Я не хочу рисковать. Некоторые гости также скрывают свои лица, – кивнул он на пару человек в масках.

Тан Цзэмин выдохнул.

Близился вечер. Разгорячённый пир пестрел красками и переливами музыки. Гости все прибывали и прибывали.

Лю Синь с облегчением вздохнул: никто не узнал его. Шу Уди сидел в другой части зала и общался с рядом сидящими гостями и даже не смотрел в его сторону.

Вздохнув, Лю Синь понял, что зря тревожился. В конце концов, разве нельзя считать эту маску чем-то вроде оберега? Ещё ни один человек, кроме Тан Цзэмина, не узнал его в ней. Даже его лучший друг.

Усмехнувшись своим мыслям, Лю Синь сделал глоток чая. Набрав полную грудь воздуха, он наконец позволил себе расслабиться и насладиться пиром. Их путешествие проходило немного лучше, чем он представлял. Тан Цзэмину удалось осуществить задуманное, а сам Лю Синь повидал новые земли и заимел немало знакомств.

Не успев сделать ещё один глоток чая, он мелко вздрогнул.

Неожиданно подул сильный ветер.

Все вдруг почувствовали, как атмосфера в зале едва уловимо изменилась. Даже музыканты на мгновение сбились с ритма, но гости, казалось, и вовсе не заметили этого.

Красные двери распахнулись, пропуская очередного гостя. Подол чёрной мантии колыхнулся, когда человек сделал шаг, переступая порог.

Свет свечей бликами пробежал по сложной филиграни на золотой маске и отразился в тёмных глазах высокого молодого человека.

Напряжение, что испытал Лю Синь узнав среди гостей Шу Уди, не шло ни в какое сравнение с чувством, что пробежалось сейчас по позвоночнику.

Золотая маска пересёк зал, ни на ком не задерживая взгляд, и остановился перед возвышением, на котором восседал Юань Цзун.

– Владыка Юань, – поприветствовал он, сложив руки перед собой и поклонившись.

Лю Синь положил руку на свой мешочек цянькунь, готовый в любой момент выхватить оружие. Но, судя по всему, гость прибыл сюда по всем правилам: предъявив разрешение и приглашение страже.

Склонив голову к плечу, Юань Цзун сказал:

– Я был осведомлён, что его превосходительство Ци Мо не сможет прибыть на пир по случаю дня Единства ввиду сложных обстоятельств. Но не ожидал, что вместо себя он направит посланника.

– Его превосходительство Ци приносит свои искренние извинения, что не смог прибыть лично, – ровным голосом ответил Золотая маска. – И передал дары по случаю дня Единства. Он надеется, что его отсутствие не повлияет на отношения между вами.

Увидев, что некоторые гости из империи замерли в напряжении, услышав имя Ци Мо, Юань Цзун проигнорировал это и просто кивнул:

– Конечно, я понимаю.

Судя по всему, он хорошо знал, что Ци Мо ведёт теневую войну в императорских землях. Но поскольку между Ханьчжоу и Цзючжоу были напряжённые отношения, лишь улыбнулся его посланнику и поблагодарил за дары и визит.

Золотая маска поклонился и, уже развернувшись, чтобы последовать за слугой к столу, повернул голову и посмотрел прямо на Лю Синя.

Не было никаких сомнений в том, что он узнал его.

Заметив вспыхнувшее между ними напряжение, Юань Цзун сказал:

– До меня дошли слухи, что недавно между вами произошел конфликт. Но Цзючжоу – не империя. Мы не враждуем ни с одной из сторон. Того же я жду и от гостей в своих землях.

– Да, мы не враждуем, – сухо произнёс Золотая маска и, развернувшись, пошел за слугой. Опустившись за свой стол, он вскинул взгляд и вновь впился им в Лю Синя, что оказался прямо напротив него через проход.

Тан Цзэмин, казалось, также был удивлён внезапной встрече.

– Зачем он прибыл сюда? – тихо спросил Лю Синь, чувствуя, как по спине скользит холодный пот.

– Вероятно, Цзючжоу также ведут дела и с демонами, – так же тихо ответил Тан Цзэмин. – В прошлом Демоническое царство и Людское были открыты друг другу, и лишь после войны ворота оказались запечатаны. Но это было только со стороны империи.

Лю Синь тихо выдохнул и сделал глоток чая, чтобы промочить пересохшее горло. Золотая маска, точно отразив его движение, приподнял свою чашу и тоже сделал глоток. Его губы немного скривились, когда спустя миг он опустил чашу, судя по всему, найдя вино неприятным на свой вкус.

Сколько бы Лю Синь ни гадал, а никак не мог взять в толк: зачем этому человеку или демону следовать за кем-то вроде Ци Мо? На корабле в Нефритовом море Золотая маска не нападал на заклинателей – Лю Синь отчётливо помнил, что его меч, в отличие от других, был чист, как и его собственный. Ци Мо был полон ярости и стремлений устроить хаос, тогда как этот человек был чем-то вроде вынужденного компаньона, который не по своей воле оказался рядом с ним.

– Возможно, Ци Мо держит его насильно, – предположил Лю Синь, чуть повернув голову к Тан Цзэмину.

– Мы не можем знать наверняка. Будь осторожен и не вступай с ним в диалог, это слишком опасно. Ци Мо безумен, должно быть, и вокруг себя он собрал таких же безумцев. Не поступай так, как он хочет. Это может быть ловушкой.

Золотая маска замер напротив них, переводя взгляд с одного на другого. 

Больше глав доступно на Блейт, Рулейт и Бусти.