Глава 200. Режущие лепестки

Подписывайтесь и добавляйте продолжение в закладки, чтобы не пропустить новые главы.

~На дворе стоял уже полдень, а Лю Синь до сих пор лежал в постели. Ворох лёгких одеял сбился, скрывая его точно под слоем облаков, откуда выглядывала только растрёпанная макушка.

Вчерашней ночью он и сам не заметил, как уснул на той самой крыше. А проснувшись, обнаружил себя уже на мягкой перине.

Из-под одеял послышался вздох.

Вероятно, Тан Цзэмин принес его сюда. И Лю Синю, все еще прятавшемуся под одеялами, оставалось только надеяться, что их никто не заметил. Иначе позора было бы не избежать.

С самого утра павильон был тих. Тан Цзэмин несколько раз заходил в покои Лю Синя, но тот предпочел разыгрывать роль спящего и не собирался встречаться с этим бесстыдником до завтрашнего дня. В конце концов, Тан Цзэмин покинул павильон, чтобы немного потренироваться и после отправиться на пир.

Внезапно у окна раздался шорох, точно что-то маленькое угодило в бумажные створки. Выглянув из-под одеял, Лю Синь сверкнул прищуренными янтарными глазами. Догадавшись о природе шума, он тут же нахмурился и вновь накрылся одеялом.

Несколько секунд стояла тишина, а затем раздался более громкий шум: на этот раз множество мелких предметов с шорохом встретились с бумажными створками, точно кто-то запустил в окно горсть риса.

Тихо цыкнув, Лю Синь тихо поднялся на ноги, намереваясь ретироваться из спальни и перебраться в покои своего спутника. Этот человек снаружи вряд ли он осмелится беспокоить окна Тан Цзэмина.

Накинув на плечи халат, Лю Синь крадучись ступал босыми ногами по полу. Проходя мимо второго открытого окна, он не сразу заметил, как в нем неожиданно возникла фигура, спустившаяся по тонкой цепи головой вниз.

– Братец Лю!

– А! – вздрогнул Лю Синь и отшатнулся.

Повернув голову и увидев улыбающееся лицо Линя, Лю Синь шумно выдохнул и провёл по груди, разглаживая складки на халате. Затем глубоко вздохнул и, вновь приняв уверенный вид, вскинул брови:

– Пришёл?

Спрыгнув с цепи, Линь ловко нырнул в покои и приземлился на ноги. Поправив налобную ленту, он прошел вместе с Лю Синем в главный зал и сел за стол. Перед ним тут же оказалась тарелка со свежей снедью и чаша чая.

Дойдя до двери, Лю Синь открыл её, пропуская серого волка, который был куда воспитаннее своего хозяина.

– Это какое-то скрытное братство, – сказал Линь, откусывая печенье. – Я даже не сумел узнать ни их целей, ни кого именно они хотят вызволить. Удалось лишь поговорить с одним из них... Ну то есть... как поговорить, – Линь озадаченно нахмурился. – Должно быть, чтобы вступить в их ряды, нужно внести какой-то вклад в их дело.

Глядя на парня, который был преисполнен уверенности вызволить друзей, Лю Синь вздохнул. В конце концов, разве он сам не был таким же? И разве ему не помогали друзья в его иной раз безумных планах? Линь же был один и мог рассчитывать только на себя и своего волка.

Таохай широко зевнул, лёжа рядом с хозяином, и опустил голову на длинные лапы, чтобы вздремнуть.

– Что еще тебе удалось выяснить? – спросил Лю Синь.

Поняв, что тот не против помочь ему, Линь поднял на него благодарный взгляд, только теперь немного расслабляя плечи.

Кивнув, Лю Синь вздохнул:

– Оставь Таохая здесь. Пусть отдохнёт.

Покинув двор через задний сад, они миновали несколько переулков. Сумерки уже опустились на город, и зажглись первые фонари. Переулки меж высоких павильонов были окутаны мраком. Вероятно, редко кто пользовался этими путями, отчего тут не висело ни одного фонаря: лишь тусклый свет с главной улицы давал немного обзора.

– Мне удалось встретиться с кое-кем. Думаю, это предводитель этой группы. Но он немного... странный, – Линь потер подбородок.

Облачённый в чёрный халат, Лю Синь выдохнул и перевел взгляд в конец переулка. Дома в этой части города были не такими высокими, как в центре. Не было множества лавок и шума. В один из домов вошло несколько парней, неся за спиной складные шесты. Судя по их выправке, то были не простые члены какого-то братства. Лю Синь насчитал шестерых.

Линь тихо сказал:

– Я выяснил, что они не сотрудничают с городскими стражниками, а значит, не являются тайной стражей Владыки Юаня или чем-то вроде того. И в то же время они не скрываются в городе, не прячутся от патрулей. На боевое братство они не походят. Днём они ведут себя как простые горожане, но по вечерам...

Линь задумался на несколько мгновений, затем добавил:

– Когда наступает время турнира, они собираются на крыше главного павильона. Кажется, они не могут найти способ вызволить кого-то. Не все пленные в тюрьме выходят на арену и сражаются. Вероятно, они дожидаются этого кого-то, чтобы помочь ему и вызволить с арены или же не знают, как проникнуть на нижние уровни в темницу. Охрана там серьёзная, и муха не пролетит.

– А где же тот человек, про которого ты говорил? Их предводитель?

Едва Лю Синь задал вопрос, как вдруг сверху на крышу приземлился кто-то. Спрыгнув на землю и поставив ногу на первую ступень, мужчина внезапно замер и повернулся полубоком, точно спиной почувствовав взгляд. Лю Синь отступил дальше в тень, утягивая за собой Линя.

Голову мужчины покрывал капюшон, бросая тень на верхнюю часть лица. На улице уже начало темнеть, но даже так в этом человеке угадывалась личность, которая была Лю Синю знакома.

Протянув руку, мужчина стянул с головы капюшон. 

Цзин.

Челюсть Лю Синя сжалась, а глаза точно остекленели. В полумраке казалось, что мужчина вот-вот протянет руку и обнажит лезвие, чтобы метнуть его чётким движением в переулок. Лю Синь чувствовал себя зайцем на охоте, который не мог представить, чего ожидать в следующую секунду.

Казалось, в один миг глаза Цзина встретились с его, разглядев в плотной тьме переулка.

Бок прострелило тупой болью, заставив Лю Синя болезненно нахмуриться и ещё на шаг отступить.

– А, вот и он, – шепнул Линь, стоя с ним плечом к плечу. – Говорил же, этот человек немного странный.

Но вопреки ожиданиям, Цзин просто стоял на одном месте. И только приглядевшись, Лю Синь подметил на его лице и в глазах отрешенность, точно мужчина был вовсе не здесь.

Нечитаемым взглядом Цзин смотрел в сторону переулка.

«Он вновь в медитации? – спросил Лю Синь в мыслях и испустил тихий облегченный вздох. – Но не глубокой, судя по всему».

В прошлом Цзин, погружаясь в медитацию, словно позволял своему телу выполнять необходимые функции, но вряд ли бы смог прыгать по крышам и вести за собой отряд людей. Не желая рисковать, Лю Синь отошёл дальше в тень.

– Мне кажется, у него развито чутьё, как у зверя, – тихо шепнул Линь. – Он несколько раз замечал меня, но не пытался убить, должно быть, не чувствуя от меня угрозы.

Простояв так еще с пару мгновений и обведя территорию взглядом, Цзин развернулся и вошел по ступеням в дом.

С каждым его отдаляющимся шагом Лю Синь чувствовал, как ослабевают ледяные путы, стянувшие всё нутро. Дождавшись, пока Цзин скроется в доме, Лю Синь потянул Линя в противоположном направлении.

– Не вмешивайся в дела этих людей.

– Но...

– Линь, послушай меня, – крепко схватил его за предплечье Лю Синь. – Это очень опасно.

Видя, что парень несколько раз открыл и закрыл рот, не спеша соглашаться с его мнением, Лю Синь вздохнул: конечно, его слова не могли убедить того, кто с таким упорством желал вызволить своих друзей и даже готов был рискнуть жизнью.

Лю Синь слегка нахмурился, всё ещё чувствуя фантомную боль в боку.

Раздумав немного, он глубоко вздохнул и сказал:

– Ладно, какой план? 

Подумав немного, Линь кивнул:

– Понаблюдаем за ними ещё немного. Этим вечером, должно быть, они вновь соберутся на вылазку.

༄ ༄ ༄

Пиршество в честь победителей на арене было устроено в личном павильоне Юань Цзуна. В отличие от главного здания, это было чуть меньше и ниже, но почти таким же огромным по площади. Как оказалось, приглашены были не только вчерашние победители, а все, кто одержал победу в дни празднования Единства. Таким образом, зал был битком набит гостями, не только ранее осужденными преступниками, но и теми, кто бросал вызов в различных спорах или желал проявить себя перед всеми.

Облачённый в чёрный халат с серебряной отделкой и наручами из тёмного металла, Тан Цзэмин прошел по пышному зелёному саду и поднялся по ступеням. Аолэй держался рядом, оглядываясь по сторонам.

Прислужники заканчивали последние приготовления, разнося блюда, а большая часть гостей уже вошла в главный зал.

Оглядевшись, Тан Цзэмин встретил несколько знакомых лиц, среди которых не было Гу Юшэнга. Но стол, пустующий по левую сторону от главного места, явно намекал, что тот был отведен для особого гостя, которому не дозволялось сидеть вместе с остальными за общими столами. А Гу Юшэнг имел самое что ни на есть особое положение.

Прислужница, стоящая возле места главы, ранее получив распоряжение и узнав Тан Цзэмина, указала ему на место рядом.

Тан Цзэмин опустился в кресло.

Прошла лишь пара минут, спустя которые, откинув красную ткань, в зал вошёл Юань Цзун. Ступающий за ним Кай Сицзин сопровождал Гу Юшэнга.

Встав, все гости поклонились, обхватив кулаки ладонями.

Юань Цзун, ранее скинувший с себя звериную форму, даже без неё был вполне узнаваем. Узкие длинные глаза с танцующими в них огненными бликами были немного прищурены, а уголок губ тянулся вверх в сытой ухмылке.

Он был облачён в узкий чёрный халат с распахнутым воротом, что демонстрировал широкую грудь, а на плечах небрежно лежала легкая красная мантия.

Усмехнувшись, Юань Цзун прошёл вперёд, пересекая центр зала.

– В прошлом я не раз сражался на арене, – зычным голосом проговорил он. – Был бойцом, как и вы. И как и вам, мне посчастливилось выжить. Кто знает, куда судьба заведёт вас дальше, но на суде поединком она была к вам благосклонна. Пусть так будет и впредь!

Подхватив чашу с главного стола, Юань Цзун развернулся к гостям, взмахнул ей и выпил. Все остальные последовали за ним.

Владыка опустился на свое место, и в зал тут же вбежали факиры и танцоры, чтобы усладить взгляд и слух гостей. Сидящие неподалеку музыканты заиграли чуть громче, задавая темп.

Спустя всего четверть часа пир набрал обороты, и все гости, пропустив по паре чарок, чувствовали себя несколько свободнее. Юань Цзун, скинув с себя звериную форму, словно вместе с тем смахнул с себя титул Царя, празднуя со всеми как радушный хозяин.

Восточный генерал оказался единственным гостем, которого сопроводили под конвоем, словно тем самым подчеркивая его положение. Все остальные победители суда поединком ныне были свободны, но только не этот человек. После этой небольшой передышки он вновь вернется в свои камеры. Тем не менее, самого Гу Юшэнга это, казалось, нисколько не беспокоило. Сев за стол, стоящий по левую сторону от Юань Цзуна, он лишь выдохнул. Одетый в простые черные одеяние он, даже не поприветствовав Владыку, как полагается, тут же приступил к трапезе. Лишь когда Юань Цзун красноречиво фыркнул и вернулся к своему вину, Гу Юшэнг, подхватив палочки и дождавшись, пока прислужник нальет ему вина, поднял взгляд и посмотрел на Тан Цзэмина.

Тот не глядел в его сторону, но почувствовал взгляд.

Кай Сицзин во главе своего небольшого отряда покинул зал и встал снаружи, и, тем не менее, подойди сейчас Тан Цзэмин к столу генерала, это непременно вызовет подозрения. Оставалось лишь ждать, когда пир наберет обороты, и все будут пьяны настолько, чтобы ослабить внимание и поддаться развлечениям.

– Вчера я думал, что ты собьешь его с ног, – раздалось сбоку от Тан Цзэмина.

– Разве должен был?

– Люди вроде тебя предпочитают первенство, – усмехнулся Юань Цзун, глядя на гостей. – Ты произвел фурор на арене. Взгляни на всех этих победителей. Все они выжили лишь потому, что сражались за свою шкуру. На арене, какие бы узы вас не связывали, когда на тебя несется лютая тварь, в голове бьется только одна мысль: выжить. Но ты помог остальным. Незнакомцам, которых знал меньше часа.

– Мне сложно назвать этих людей незнакомцами.

– Отчего же?

– Полагаю, владыка Юань понимает, о чём я, – Тан Цзэмин медленно повернул к нему голову.

Разглядев в его темных и серьезных глазах нежелание вести праздную болтовню и играть в подковёрные игры, Юань Цзун одобрительно хмыкнул и покачал головой. Затем опрокинул в себя глоток вина и, глубоко втянув воздух, продолжил:

– Вчера все видели силу, что ты показал. Разумеется, сложно не понять твой замысел. – Владыка обвел взглядом веселящихся гостей, с чьих лиц не сходили улыбки. – Вот только к чему эта демонстрация мне?

Тан Цзэмин отстучал двойной ритм по столешнице ногтем и ответил:

– Боюсь, только вы можете помочь мне в моём деле. Я прошу Владыку Юань позволить мне провести северян обратно на Север через земли Цзючжоу.

Юань Цзун чуть вскинул подбородок. И хоть не показал, что оказался поражен, в его глазах на мгновение вспыхнуло потрясение. Переведя взгляд на Тан Цзэмина, он увидел, как тот спокойно сделал глоток вина, глядя вперед.

–  В прошлом северное царство Цинь и Цзючжоу вели торговлю и сосуществовали в мире, – продолжил Тан Цзэмин. – Границы между ними были открыты и народы жили бок о бок. Я прошу Владыку Юань вспомнить былое и на этот раз протянуть руку помощи Северу.

Юань Цзун опрокинул в себя чарку вина и некоторое время молчал, следя за представлением в центре зала. Высокое пламя взмыло вверх, породив восторг зрителей.

– Значит... ты хочешь вернуть всех северян в родные земли?

– Именно так.

– Я слышал, что северный народ находится в империи под гнетом уже много лет. После войны двадцать лет назад часть людей бежала с Севера в земли Цзючжоу и скрылась здесь. И мы приняли их, как братьев. – Нахмурившись и раздумав над чем-то, Владыка добавил: – Но также я знаю, что проклятые пески там разрастаются с каждым годом. Вероятно, пройдет еще немного лет, прежде чем весь Север сгинет в них. В таком случае, не ведешь ли ты людей на смерть?

– Полагаю, Дальний Север не был атакован этим проклятьем. Именно поэтому там до сих пор существует проход в Цзючжоу. Первые разломы появились там, но разрастайся пески в тех землях с большой скоростью, часть северян не смогла бы покинуть Север. – Тан Цзэмин чуть повернул голову, взглянув на Шаньдянь и её людей за одним из столов. – Родовое заклинание, наложенное на Дальний Север предыдущим правящим кланом, не позволяет пескам разрастаться там. Но даже если я ошибаюсь, то непременно найду способ одолеть проклятые пески.

Тан Цзэмин опустил взгляд на свою руку и провёл большим пальцем по остальным. Небольшие холодные искры вспыхнули на их кончиках.

Юань Цзун посмотрел на него и одобрительно сверкнул взглядом. Затем набрал полную грудь воздуха и произнёс:

– Наши нравы и обычаи не сильно отличаются от северян, в конце концов, у нас общие предки. В прошлом наши царства действительно жили в мире и согласии. Ваш императорский двор считает нас дикарями из-за нашей звериной натуры, и во многом прошлый правящий северный клан ненавидели именно из-за того, что он не отвернулся от варварских земель. В те годы, когда сформировалась империя и пять царств объединились, земли Цзючжоу оказались на грани существования. Мы вели торговлю с Западом, Востоком и Севером. Но Запад перешел на сторону императорского двора и подчинился ему, проведя границу меж нашими территориями. Восток из-за буйного нрава их Правителей оказался разорён, и только Север лишь номинально провел границы, оставив всё, как и было, и не отрёкся от нашего народа. Многие кланы дожили до наших дней именно благодаря Правителям прошлого. Мы никогда не забывали это. – Юань Цзун сделал паузу, глядя на представление. – И именно поэтому до сих пор не провели собственную границу и приняли беженцев с Севера... И по той же причине я дам пройти тебе и твоим людям через земли Цзючжоу.

Тан Цзэмин чуть опустил взгляд, а когда вновь вскинул его, он оказался чуть светлее. Напряжение, что тенями роилось там всё это время, чуть ослабло.

– Благодарю, Владыка Юань.

Гу Юшэнг прищурился, не в силах услышать, о чём говорят эти двое, и не сводил с них взгляда.

– Жизнь длинная, судьба непредсказуема, – выдохнул Юань Цзун. – Кто знает, возможно, настанет день, когда я явлюсь на Север просить помощи для своего народа. А пока что... как не было в прошлом нам причин враждовать, так нет и поныне.

Столп пламени взмыл вверх, распространяясь от факиров в середине зала. Пир был в самом разгаре.

Тан Цзэмин глубоко вздохнул и отпил из чаши.

– Но почему ты был так уверен? – спросил Юань Цзун. – Откуда знал, что после подобного я удостою тебя личным вниманием?

– Древние обычаи Цзючжоу... Я знаю их, – немного нахмурился Тан Цзэмин.

– И откуда же?

Помедлив с пару мгновений, Тан Цзэмин ответил:

– Кажется, я вырос в этом месте, но совсем не помню своё прошлое.

– Хм... – Юань Цзун внезапно сказал: – Я не чувствую от тебя запаха наших земель. Дай мне свою ладонь.

Тан Цзэмин протянул руку. Юань Цзун, порезав свою, окропил тыльную сторону его ладони.

Тан Цзэмин вскинул вопросительный взгляд, на что Юань Цзун провёл окровавленной раной уже по своей руке. Под красным следом на коже тотчас вспыхнул небольшой сложный узор, похожий на печать.

– Это метка земель Цзючжоу. Каждый из жителей имеет её. Боюсь, твое детство прошло не здесь.

Тан Цзэмин отстранился и слегка нахмурился, глядя на свою руку. Проведя в этом городе всего несколько дней, он был уверен, что вырос именно в этих землях. Повадки варваров были ему столь знакомы, что ничто не вызывало сомнений в его принадлежности к этому месту.

– Всем северянам так или иначе знакомы наши обычаи. В этом нет ничего удивительного, – будто прочтя его мысли, произнес Юань Цзун. Затем, подумав немного, добавил: – Но даже если ты вырос не здесь, а память скрывает от тебя это знание, ты можешь восстановить её.

Тан Цзэмин посмотрел на него.

– Воды познания, – пояснил Юань Цзун. – Они разбросаны по всему континенту, но их не так-то просто найти. Говорят, это творение Бога Памяти, Лань Тайчи – очаги, которые он создал на случай, если лишится своего дара. Правда это или нет – никто не знает, но слухи ходят. С помощью этих источников можно восстановить если не всю, то большую часть памяти, ведь это источник, напитанный одним из сильнейших Богов.

༄ ༄ ༄

Ночь уже опустилась на город. С десяток человек резво передвигались по крышам, сливаясь с тёмным небом.

Лю Синь и Линь следовали за ними по земле, стараясь не упустить их из вида.

Они пробежали почти через весь город, пробираясь по закоулкам, где не привлекали к себе внимания. Наконец, люди приземлились на крышу высокого павильона и скрылись в тени.

Переводя дыхание, Лю Синь присмотрелся к толпе людей, которые сновали по пышному саду. Из павильона доносилась музыка и задорные выкрики.

– Кажется, это павильон Царя Цзючжоу, – заметил он, увидев несколько стражников из личной гвардии Правителя. Но охраны было не так много. Должно быть, тем самым глава Юань выражал доверие к своим гостям. – Сегодня здесь пир победителей на арене. Не знаю, зачем эти люди пришли сюда, но нам тут делать точно нечего. Поймают – лишат головы.

– Погоди, Синь-гэ, – остановил его Линь, глядя на крыши.

Обернувшись, Лю Синь увидел, что несколько человек нырнули на верхнюю лоджию и взмыли к потолку, скрываясь в тени опорных многоуровневых балок.

Следя за ними, Лю Синь подметил нечто знакомое. Также действовала и Сотня Тан Цзэмина. В прошлый раз, когда Император нанес визит вместе со своим стражем, этот тайный отряд вынырнул словно из тени, готовясь в случае сигнала прийти на помощь своему господину. За годы обучений мастера боевых искусств развивают в себе все шесть чувств до предела, но даже страж Его Величества обнаружил этих сыши лишь в тот момент, когда они сами проявили себя.

Вновь подняв взгляд на крышу, Лю Синь испытал смутную тревогу.

Не было никаких сомнений в том, что эти стражи являлись никем иным, как тайным отрядом Гу Юшэнга. Должно быть, они давно выяснили местонахождение своего главы, но не могли найти способ вызволить его. Всё, что им оставалось, – это следить за ситуацией и вмешаться, если дело примет скверный оборот и глава клана окажется в смертельной опасности.

– Как бы то ни было, мы должны найти иной способ, как вытащить твоих друзей. – Лю Синь потёр бровь и обернулся. А не обнаружив Линя за своей спиной, тут же оглянулся и заметил того уже взбирающимся на крышу.

Вынырнув с карниза, Линь громко шепнул:

– Нельзя упускать шанс, идём!..

Лю Синь шумно выдохнул и, цыкнув, взобрался следом.

Прошмыгнув через боковые двери подсобных помещений, откуда слышался храп, они оказались в переплетении коридоров. Павильон был столь огромен, что даже под сегодняшний пир была отведена лишь часть двора, тогда как в другой шли приготовления.

– Не лучше ли дождаться снаружи? Если эти люди собрались предпринять что-то сегодня, то мы могли бы воспользоваться хаосом, – сказал Лю Синь.

– Не думаю, что они собрались устроить шум. Большинство из них даже не взяли с собой клинки. Скорее всего, они просто следят за обстановкой. Я заметил, что несколько раз они пытались умыкнуть поясные жетоны стражей. Но в последний момент едва избегали обнаружения. Звериное чутьё не обманешь, если только...

Лю Синь повернул голову и Линь, зарывшись в карман, выудил небольшой мешочек. Принюхавшись, он спросил:

– Полынь?

Линь кивнул:

– Ещё щепоть пепла бадьяна и северной лунной травы. Звери не любят её. Она отвлечет их внимание. Я собрал эти травы по пути с севера и только так смог спастись в диких лесах.

Лю Синь вздохнул и собирался сказать что-то, когда послышался резкий вопрос:

– Эй! Кто там?!

Линь тут же запрыгнул на потолочную балку, сливаясь с тенями и доставая мешочек. Лю Синь хотел было поспешить следом, но его запах в отличие от его спутника был хорошо различим.

Быстро юркнув в одну из комнат, он прикрыл дверь. Стражи уже вошли в коридор и теперь быстро приближались, должно быть, идя по запаху.

Пара пантер, сверкая в полумраке глазами, крепче перехватила свои копья и, замерев лишь на мгновение, резко толкнули дверь в нужную комнату.

Свет масляных ламп разгонял полумрак, выхватывая одиноко стоящую фигуру, наполовину облачённую в одеяния.

Низко сидящие алые штаны из лёгкой ткани струились по длинным сильным ногам. Тонкий пояс огибал талию в несколько раз, со спускающимися с него тонкими цепями. На голове человека сияла золотая маска, скрывающая верхнюю часть, с длинными драконьими рогами и лучами солнца. В руках он держал верхнюю половину одеяний, состоящую из наплечников и цепей.

– Чего вам? – протянул он, медленно переведя взгляд на стражей.

Нахмурившись, те отступили и тут же услышали гул приближающихся голосов. Влетев в комнату, с два десятка человек заполонили всё помещение, оттеснив стражей.

Лю Синь увидел девушек и парней, облачённых в красно-золотые одежды. Лёгкие настолько, что едва прикрывали их тела. Тонкое переплетение золотых цепей на ногах, руках и животах издавали тихий звон при каждом движении. Красные штаны парней были немного плотнее, чем девичьи, а плечи были покрыты золотыми щитками, на которые также цеплялось множество цепей. Всю талию и грудь опоясывало тонкое плетение, скрепляющееся на спине. Массивные золотые маски с рогами прикрывали верхнюю часть лиц, оставляя прорези, за которыми сверкали глаза.

– Скорее! Скорее! Не успеем ведь! Мы тебя повсюду ищем!

К Лю Синю тут же подскочила девушка, принявшись кружить вокруг него и надевать верхнюю часть одежд.

– Я не... – попытался сказать он, но увидел, что стражи вышли в коридор, однако уходить не спешили.

– Быстро! Быстро! – хлопнула в ладони женщина средних лет, одетая в плотный красный халат, оглядывая танцоров.

Оказавшись втянутым в золото-красный вихрь, издающий переплетение тихого звона цепей и колокольчиков, Лю Синь быстро преодолел расстояние в общем потоке по длинному коридору. Яркий свет огней слегка резанул по глазам, когда тяжёлые двери перед людьми открылись, пропуская их в главный зал.

༄ ༄ ༄

Тан Цзэмин неторопливо обходил зал за спинами гостей. Услышанное недавно погрузило его в нерадостные раздумья. Он был уверен, что вырос в варварских землях и прибыв сюда наконец сможет узнать о своём прошлом. Кто ожидал, что его желания рассыпятся всего парой фраз? У него не было причин не доверять словам Юань Цзуна. В конце концов, вряд ли кто-то скрывал его, Тан Цзэмина, в этих землях от глаз других жителей и стражи. Царство Цзючжоу приняло всех беженцев, и не торговало жизнями врагов империи.

Принадлежал ли сам Тан Цзэмин к этим врагам империи, и возможно ли, что его кто-то скрывал, а главное где – он должен был выяснить.

Взглянув на свою руку и сжав её в кулак, он нахмурился.

«Воды Познания, значит?»

Увидев Шаньдянь и ее людей, Тан Цзэмин направился в их сторону. Сбросившая с себя личину парня, Шаньдянь облачилась в расшитый красный халат и собрала часть длинных гладких прядей в высокий хвост, что сейчас венчала изысканная заколка. Правда, несмотря на утонченный вид, повадки бандитки скрыть было не так-то просто: увидев, что один из незнакомцев тянет руку к куску мяса в блюде перед ней, она тут же вонзила в шмат нож. Переведя дико блеснувшие глаза, она раскрыла их шире, угрожающе уставившись мужчину. Тому не оставалось ничего другого, кроме как неловко кашлянуть и потянуться к другому блюду.

– Хе-хе, – Шаньдянь расплылась в улыбке и покачала ножом.

Приблизившись к столу, Тан Цзэмин опустился на место рядом с ней, красноречиво окинув наряд взглядом.

– Что? – тут же вскинула бровь Шаньдянь. – Я не украла его. Оказывается, если улыбаться торговцам, а не угрожать ножом, можно тоже неплохо сбить цену.

Тан Цзэмин усмехнулся и, дождавшись, пока прислужник наполнит его чашу вином, сделал глоток.

Разбойники, сидящие слева от Шаньдянь, также приоделись и теперь наслаждались благами пира. Огромные куски запеченного и зажаренного мяса с золотистой корочкой лежали прямо перед ними, источая сладковатый аромат. Помимо главных блюд было множество закусок на любой вкус, жаренных и щедро политых красным и зелёным маслом.

Увидев, что некоторые из гостей глядят в её сторону с улыбками, Шаньдянь обнажила ряд верхних зубов в оскале и цыкнула.

– Лучше б не приодевалась... А всё из-за этого полосатого Царька!..

– Ты слишком долго притворялась мужчиной, – сказал Тан Цзэмин, оглядывая ряды гостей. – Кстати, зачем?

Засунув в рот большой кусок мяса, Шаньдянь с набитыми щеками ответила:

– Мужчинам безопасней в пути.

– И то верно, – вскинул бровь Тан Цзэмин. – Что умеешь?

Девушка с нахальной усмешкой облокотилась на стол. Но, почувствовав неудобство из-за платья, вновь села ровно и спросила: 

– А чего надо?

– Сестрица Шаньдянь отличная воровка!

– Да, да, – поддержали несколько рослых бандитов.

Шаньдянь гордо кивнула, засунув в рот пухлый маньтоу.

Тан Цзэмин усмехнулся.

– Могу украсть что угодно и откуда угодно! – добавила та.

– Однажды она в одиночку напала на обоз какого-то знатного выродка и выкрала всю еду. Золота, правда, не успела украсть, но и пусть. Мы тогда уже неделю голодали. А когда после с новыми силами мы разжились деньжатами, то в благодарность даже сняли комнату в борделе. Постой-ка... – озадаченно почесал голову Цзютун. – Если ты девка, то как же прошла та ночь с куртизанкой?

Набив полный рот снедью, Шаньдянь зыркнула на них и многозначительно усмехнулась. Затем посмотрела на Тан Цзэмина, прожевала и спросила:

– Так как нам отплатить тебе за спасение? Эй, неподалёку в землях императора есть орден. Можем вместе обчистить его и поделиться с тобой. У этих заклинателей всегда есть чем поживиться.

Тан Цзэмин усмехнулся и покачал головой:

– В Луанъяне...

– Да, да, – замахала рукой Шаньдянь и продолжила нарезать большой кусок мяса. – Слышали мы, что где-то там северяне собираются. Когда нас схватили первый раз и хотели продать в рабство, некоторые говорили об этом в камерах. Но ехать в то место не хотим. Это слишком опасно, да и не хочется далеко уходить от родных земель.

– Неужели вы не хотите вернуться домой?

Шаньдянь замерла, как и мужчины рядом с ней. Всё показное бахвальство и разнузданность точно скрылись на дне их глаз, которые постепенно затягивало болью и тоской по родине.

Тан Цзэмин чуть прищурился. Он не ошибся, когда предположил, что эти люди пришли именно Севера. Их акцент был чистым, как и у северян, которых Тан Цзэмин встречал на Севере. После прибытия в империю, не было ни одного северянина, который бы не страшился проявить свой родной диалект. Только Шаньдянь и её люди – которые не знали другого.

Посмотрев на замерших людей, которые подняли на него мрачные взгляды, что словно обещали «пошутить над нами – убьём», Тан Цзэмин отпил вина и сказал:

– Пока рано что-либо говорить. Просто не лезьте на рожон и держитесь близ Севера.

Немного помедлив, Шаньдянь кивнула, как и все остальные за ней. Затем она вдруг вновь повернула голову и вгляделась в профиль Тан Цзэмина. Она открыла рот, словно желая что-то сказать, но, казалось, не могла подобрать слов.

– Что такое? – спросил тот, заметив её взгляд.

– Будь осторожен, – тихо сказала Шаньдянь. – Кажется, это тебя ищет кое-кто.

Тан Цзэмин немного склонил голову к плечу.

Шаньдянь мельком оглянулась и, присев ближе, заговорила:

– Кажется, то были солдаты. Военные. Они ищут парня с синими глазами. Северянина, владеющим большим чёрным луком. Это ведь... ты, да?

Тан Цзэмин опустил сосредоточенный взгляд.

Солдаты?

Информация о Луанъяне передавалась только между северянами. Страдающий народ столь устал от гнёта, что даже под пытками не выдавал никаких сведений ни о людях, которые всех собирают, ни о городе Луанъян. Именно по этой причине до сих пор на этот город не обрушилась ярость разоренных работорговцев и тех, в чьих руках была сосредоточена власть. Но помимо этого некоторая часть северян переметнулась в услужение своим хозяевам, а потому военные, не будучи рабами, не могли знать, кто всех собирает и где именно.

Тан Цзэмин моргнул, кое-что вспомнив.

В Яотине, в тот последний день, он сражался бок о бок с северянами. Он и раньше заприметил их в городе, но не сразу узнал в них военных.

В синих глазах появилась ясность. И всё же, если он заблуждался, это грозило навлечь за собой беду на всех людей, что он собирал по всей империи вместе с Ван Цзянем и Пэй Сунлинем.

Повернувшись к Шаньдянь, он сказал:

– Если вновь встретишь их, направь их в город Цзянань, что у подножья Тяньцзиня. Пусть ищут таверну «Хмельной соболь».

Шаньдянь уверенно кивнула.

Всё это время Тан Цзэмин был настолько погружен в свои мысли, что не заметил тихого перезвона маленьких колокольчиков и что все в зале обратили внимание на людей, выбежавших в центр зала. Этим вечером слух и взгляды гостей услаждало множество музыкантов, факиров и танцоров, однако эти были особенно привлекательны. Облаченные в легкие наряды, красавцы и красавицы тотчас привлекли к себе горящие взгляды.

Незаинтересованно мазнув по ним взглядом, Тан Цзэмин подхватил чашу вина и отпил. Откинувшись на спинку кресла, он перевел взгляд на Гу Юшэнга. Тот разрезал большой кусок мяса. Казалось, его вообще не волновало происходящее вокруг. И в то же время было похоже, что он оскорблен, поскольку Тан Цзэмин за всё это время даже не взглянул в его сторону.

Танцовщики кружились, вскидывая длинные рукава.

Клан Парящих змей было широко известен в землях Цзючжоу. Поговаривали, что все его члены благословлены местным Божеством, что одарило их красотой, от которой застенчиво отворачиваются даже цветы. Изящные и тонкокостные, они были высокого роста, но казались лёгкими настолько, что их ступни будто едва касались пола. Порхая по залу, они источали сладкие ароматы, вскидывая свои водные рукава.

В руках трёх парней в передней линии были золотые клинки, что изредка  подкидывались вверх и тут же ловились лентами.

Закинув руку на подлокотник и подперев голову, Тан Цзэмин чуть прищурился, заметив среди толпы парня, что несколько неловко повторял за всеми движения, пытаясь следовать их плавности. Чуть ниже остальных танцоров, он путался в танце, но стоял в центре группы, а потому зрители не замечали его скованных движений, слишком очарованные красавицами впереди.

Синие глаза вспыхнули, стоило взгляду огладить знакомую фигуру, что точно отпечаталась на обратной стороне век. Жар, вспыхнувший в груди, казалось, более не могло утолить прохладное вино. Звуки мелодии зазвучали где-то на периферии сознания, как и голос Шаньдянь, вновь повернувшейся к нему, чтобы что-то сказать.

Медленная изначально, музыка постепенно набирала ритм, заставляя танцовщиков кружиться по залу и менять позиции.

Несколько танцоров взмыло вверх, легко оттолкнувшись от пола. Водные рукава закружились словно и впрямь парящие змеи, заставив волну вздохов прокатиться по залу.

Оказавшись впереди всех, Лю Синь замер, увидев перед собой несколько десятков гостей.

– Танцуй, давай!.. – шикнула позади него девушка, прикрыв рот длинным рукавом и легонько подтолкнув его. – Чего замер?.. Сейчас твоя сольная часть... 

Лю Синь сжал кулаки. Ненавидящий внимание и оказавшись в его центре, единственное, чего он желал – убежать в этот момент.

«Что с того? На мне всё равно маска, никто не узнает, кто сейчас позорно сбежит. Всего лишь безымянный танцор».

Он и так сплоховал, когда принял решение выдать себя за танцовщика. Да ещё и позволил утянуть себя в центр зала. Полагая, что отстоится в центре пестрящей толпы в окружении летающих тканей, он никак не ожидал, что окажется под взглядами всех в зале.

Лю Синь уже развернулся, чтобы в самом деле уйти, как вдруг его взгляд сам по себе устремился в сторону одного из столов. Наклонившись и чуть поведя узкими плечами, красивая девушка что-то шептала Тан Цзэмину на ухо. Тот растянул губы в усмешке и чуть прикрыл глаза. Даже с середины зала было видно, как ярко сияет синева из-под густых ресниц.

Сжав зубы, Лю Синь отчаянно сопротивлялся возникшему внутри опаляющему жару. Отчего-то стало не по себе, и в то же время пламя, вспыхнувшее в груди, раздражающей волной прошлось по всему телу.

Развернувшись, Лю Синь неожиданно сделал несколько шагов и выхватил у двух танцовщиков пару золотых мечей. Взмахнув одним из клинков в сторону музыкантов, он велел возобновить музыку.

Точно не заметив заминки, всё представление вновь пришло в движение. Танцовщики закружились по залу, оставляя в его центре одного человека.

В конце концов, кто являлся самым искусным танцовщиком, если не мастер боевых искусств? И пусть водяные рукава доставляли небольшой дискомфорт поначалу, человек, что привык танцевать с оружием в бою и находил с ним общий язык всего с пары движений, быстро включил их в свой танец.

Водные рукава, точно подхваченные потоками воздуха, что ворвался в зал сквозь приоткрытые окна, разлетались вокруг танцующего мастера. Янтарные глаза ярко горели сквозь прорези в маске, отчего каждый, кто видел их, тут же испытывал жар.

Совмещая элементы танца и боевых искусств, Лю Синь плавно перетекал из одной позы в другую. То низко прижимаясь почти к самому полу, то взлетая параллельно ему, он являл собой одновременно жесткость и мягкость.

Проведя по нижней части лица костяшками пальцев, Тан Цзэмин скрыл усмешку. Его тёмный взгляд был прикован только к одному танцовщику, оглаживая его живот с плавными мышцами и плоскую крепкую грудь. По бархатной коже мягко скользили золотые цепи, отражаясь бликами в тёмно-синих глазах.

Человек в центре зала кружился, походя на дикий смертоносный цветок, дотронься до которого и умрешь от режущих лепестков из самой сердцевины.

Услышав шепотки и заметив, что не только его внимание было обращено на танцующего юношу, Тан Цзэмин помрачнел взглядом. Тотчас все наблюдающие почувствовали холод, распространившийся по залу, точно с намерением остудить жар.

Гу Юшэнг, взгляд которого также был прикован к танцующему юноше, едва слышно зашипел, почувствовав обжигающих холод на запястье. Вскинув взгляд, он встретился глазами с Тан Цзэмином. Тот впервые смотрел на него этим вечером, и взгляд этот был холодным и тёмным, что вмиг пробрал до самых костей.

Лю Синь попадал в такт ускоряющейся музыке, вращая золотые клинки. Танцовщики вокруг него быстро подхватывали движения, придавая немного легкости и мягкости всему выступлению. Парящие ленты летали по залу, напитанные ароматами сладких цветов.

Гуцинист хлопнул по краю инструмента и извлек из него три последних сильных аккорда.

Взмахнув золотыми клинками и высоко подняв один из них вверх, а другой выставив параллельно груди, Лю Синь замер на одной ноге.

Танцовщики остановились в тех же позах посреди зала. С пару мгновений стояла абсолютная тишина, после чего раздались первые хлопки пораженных зрителей.

– Владыка Юань! Почему же вы прятали их от нас все время?!

– Надо же!.. Даже главы областей не удостоились лицезреть столь невероятное представление от клана Парящих змей!

Юань Цзун посмеивался, принимая похвалу и, казалось, сам был ошеломлен выступлением. А оглянувшись, не обнаружил одного гостя.

Лю Синь быстро бежал по коридору, стараясь успеть в комнаты переодеться. Жар, томящийся в груди, обжигал углями. Тяжелое дыхание было не столько от танца, сколько от злости на себя за эту выходку. Прознай кто, чем занимается на задании мастер, позор затопит его с головой!

Ци Сюаньцзы так и вовсе высечет его плетями на главной площади ордена!

Занятый своими мыслями и пытаясь отбросить жгучее раздражение, Лю Синь так спешил, что не заметил быстрых шагов за спиной, что стремительно нагоняли его.

Завернув в едва освещённый коридор, он задушено выдохнул, когда кто-то схватил его за руку. Развернув, этот кто-то толкнул Лю Синя к стене и, не дав ему глотнуть воздуха, тотчас налетел и схватил за загривок. Вздёрнув его голову вверх, он накрыл его рот своим, даря жаркий вдох.

Запах костра и железа заполонил лёгкие, давая понять, кем был этот человек быстрее, чем разум успел сообразить.

Лю Синь распахнул глаза, видя перед собой знакомое лицо. Веки Тан Цзэмина были плотно смежены, а меж бровей от напряжения пролегла складка.

Искренне считая, что его личность никто не раскрыл, Лю Синь испытал вспышку противоречивых эмоций.

«Насколько же он бесстыден, раз общается с девушкой, а уже через минуту нападает на невинного танцовщика?!» – взревел он в душе.

Ему хотелось выхватить свой шест и избить наглеца перед ним, чтобы выместить всю свою злость и обиды. Но больше всего он желал ударить себя: за недостойные чувства, которое так и не удалось погасить, как бы он ни пытался. Понимание, что этот единственный момент за долгое время подарил облегчение и позволил испытать волнующее томление, он выдохнул, приоткрыв рот.

У него был только этот момент. Под чужой личиной, в маске, скрывающей лицо, он крепко зажмурился, позволяя себе миг слабости, который ни за что не позволил себе раньше. И ни за что не позволит себе ещё когда-либо.

Тан Цзэмин сжал руку на его загривке крепче, зарываясь в волосы и чуть стягивая у корней, а второй провел по спине, путаясь пальцами в тонких цепях. Сжав их в кулак, он немного потянул, отчего вервия впились в кожу на груди Лю Синя, заставив его немного выгнуться и испустить с губ рваный вдох. Немного отстранившись от него, чтобы отдышаться, Тан Цзэмин провел языком по шее, слизывая аромат. А проведя по скуле приоткрытым ртом, жарко выдохнул:

– Беги.

Тяжело дыша, Лю Синь простоял ещё секунду, прежде чем сорваться с места, краем сознания понимая, что это был острый момент.

Казалось, ещё несколько мгновений столь жаркого сплетения, и отпустить этого человека из своих объятий будет подобно смерти.

Взгляд почти почерневших синих глаз провожал его до самого поворота. Тан Цзэмин судорожно выдохнул и уперся лбом в холодную стену, но даже она не могла остудить жар.

К коридору уже приближалась толпа танцовщиков.