9

Каждый сантиметр роскошных коридоров навевали девушку на воспоминания, к которым она поклялась больше не возвращаться. Да и к чему они ей нужны? Чтобы снова вгонять себя в депрессию?

Флешбэки из пыточной ноющей болью отзывались на теле Анелии. Каждый раз, смотря в зеркало на свое обнаженное тело, грешной не удавалось сдержать слез. Многочисленные глубокие шрамы полностью покрывали ее спину, ноги и живот. Изуродованная кожа от плети была нормой для псов Шрамова, поэтому большинство охотников относилось к этому отрешенно. Они понимали, что такого метода воспитания им не избежать, поэтому мирились с ним, позволяя королю уродовать себя.

Меньше всего шрамов было именно у Лэделайна. Он с самого начала был послушным щенком и выполнял приказы Димитрия на «ура». Стремление завоевать самое высокое звание среди армии грешных было слишком велико, ведь чем сильнее тот, тем больше король проникался к нему доверием. Но как бы он ни старался, как бы сильно не желал стать лучше всех, Шрамов все равно предпочел ему его подругу. Анелия была вовсе непослушной, упрямой и за это ее часто наказывали, но при всем этом она оставалась фавориткой.

Лэделайна такая перспектива совсем не устраивала. Это он должен был стать правой рукой короля, не она. Девушка портила все планы грешного, из-за чего тот иногда подставлял ей палки в колеса. Хотя ему можно было и не стараться. Охотница делала эту работу за него, постоянно перечив всем вокруг, что в очередной раз злило Шрамова.

Димитрий хотел вырастить из нее достойную себе замену. Он видел ее огромный потенциал, видел в ней себя и понимал, что она, как никто другой, сможет управлять его королевством. Но девочка этому все время противилась, не давала лепить из себя то, что хотелось королю.

Когда та сбежала, он потерял рассудок. Правитель был в ярости от этого, и армии псов после пришлось несладко. Он стал более строгим к своим подчиненным, в особенности к Лэделайну, который упустил девчонку.

Прибыв во дворец Готье подвергся страшным пыткам. Десять дней и ночей ему пришлось выдерживать удары плетью. Все это ему приходилось испытывать пару раз в день по пять рубцов, чтобы не дать парню умереть. Шрамов хотел, чтобы грешный мучился на протяжении долгого времени, но ему все же пришлось прекратить пытки на десятый день.

Когда к Лэделайну пришли в последний раз, мученик лежал на холодном каменном полу камеры, едва дыша. Его глаза были устремлены в потолок и ни единый мускул на его лице не дрогнул, когда обидчики нависли над ним.

Парень уже был готов ко встрече со смертью. Он желал ее больше, чем мести.

"Когда это закончится?" - спрашивал сам себя тот.

Король пощадил его, ведь охотник являлся лучшим его псом. Он понимал, что раз Готье упустил Анелию однажды, то нету никаких шансов, что грешный в конце концов сможет поймать ее.

Но надеяться было не на кого.

Когда в полуживом состоянии к Димитрию приполз его подопечный, что ранее с отрядом отправлялся на поиски девушки, тот осознал, что никто из охотников не справится с Маковски.

После правитель ни разу не притронулся к Лэделайну. Даже когда парень плошал, его никто не смел наказывать. Это играло грешному на руку, ведь если бы кто-то увидел, что прячется под его одеянием, весь план мести рухнул бы ко дну.

Готье наконец смог вернуть доверие Шрамова к себе и еще раз потерять его он не посмеет.

Позолоченные колонны сменялись один за другим, когда девушка проходила очередную залу, уменьшая дистанцию к массивным дверям. Лэделайн же весь путь шел позади, решив не брать Анелию под руку. Ему было достаточно просто наблюдать за ее походкой.

И вот она снова здесь. Снова рядом с ним...

Как бы сильно он ее не ненавидел за то, что из-за нее его пытали длительный период времени, и все его планы о мести постоянно давали трещину, парень не мог заставить себя забыть все то, что она делала для него, ведь грешная являлась тем единственным, что не давало ему сорваться в самый отчаянный момент.

Поглощенный мыслями о мести, Готье иногда срывался и намеревался плюнуть на все свои, тщательно продуманные,  стратегии, но каждый раз остывал, когда девушка начинала говорить с ним. Она даже не подозревала, какой хаос царил на тот момент у него внутри.

Может, она напоминала ему Фаррейру? Та тоже была упрямой и взбалмошной, и когда парень ощущал присутствие Анелии, ему казалось, что рядом с ним сейчас находится его старшая сестра, по которой он ни на минуту не переставал скучать.

Лэделайн постоянно был спутан. Ему было сложно понять, что именно из его чувств является правильным и реальным - ненависть или же привязанность.

Но после побега девушки он наконец смог определиться с выбором.

Потеряй жалость ко всему, иначе погибнешь, не достигнув цели.

Долгое молчание между двоими в скором времени прервал оглушающий скрип дверей. Охрана, что держалась за, обрамленные серебром, ручки, свободной рукой приглашала грешных внутрь помещения.

В глаза Анелии тут же бросились знакомые изумрудные стены с темными рисунками змей. Посреди комнаты стоял огромный письменный стол, за которым сидел мужчина. Девушка сразу поняла - это кабинет Шрамова.

Король явно был увлечен каким-то рукописями, что в спешке перебирал одни за другими. Он даже не заметил, как к нему пожаловали гости.

Лэделайн в ту же секунду сел на одно колено и приложил, крепко сжатый, кулак к сердцу.

Грешная не посмела  пошатнуться с места, упрямо стоя на ногах.

Ни страха, ни повиновения. Не дождешься, старый хрен!

Она лицезрела на Димитрия, в предвкушении того, когда он ее заметит.

Наказания ей все равно не избежать, поэтому не было смысла делать из себя паиньку. Анелия намеревалась выплеснуть все, что накопилось у нее в душе за годы пребывания во дворце и скитаний по Дарфии, в поисках убежища.

Когда король поднял голову, Лэделайн заметил, что девушка продолжила стоять столбом, и в ту же секунду поспешил ударить ее по подколенной ямке, чтобы охотница повторила его поклон.

Маковски в миг оказалась на полу ощущая оглушающую боль в коленях. Она поспешила выставить руки вперед, чтобы не поцеловаться с ковром.

- Немир вездесущий! - выругалась та себе под нос.

- Мой повелитель, извините, что заставили вас ждать, - попытался заглушить реплику Анелии парень.

Шрамов немедленно встал из-за стола, отодвигая стул со скрипом, и  подошел к охотнице. Та в свою очередь запрокинула голову назад и с вызовом заглянула в глаза правителя, в которых читался шок.

Лэделайн оставался смирно сидеть на колене и ждать следующих указаний.

- Анелия... - выдавил из себя король. - Моя храбрая, ты так повзрослела, но так исхудала.

Он протянул к ее лицу руку и прикоснулся к подбородку, чтобы та поднялась. Девушка стала перед ним во весь рост и вздернула головой, убрав его пальцы.

- Все тот же нрав и непокорность. Надеюсь, за эти года, что мы с тобой не виделись, ты не заимела более худших качеств.

- Лишь моя ненависть к тебе усилилась, - выплюнула слова та с отвращением.

Димитрий совсем не постарел. Казалось, что даже морщин под его глазами стало меньше.

Наверное, каждый день давился душами? Спешу огорчить, от смерти тебя это не спасет.

Он был одет в золотистые шелка, что кричали о его достатке, а кожаные черные сапоги блестели под ярким светом зажженных свечей.

- Лэделайн, где ты ее нашел? - не смотря на парня, спросил тот.

Грешный наконец встал и поправил жилетку.

- В Шонси - отель, что находится неподалеку от центра. Там обычно ночуют не бедны...

- Я знаю это место. Не нужно мне все, как ребенку, разжевывать. - Он поднял руку вверх, дабы заткнуть охотника.

Тот в свою очередь кинул глаза в пол и сжал губы от раздражения. Отвернувшись, Готье попытался успокоить свой гнев.

Он нашел Анелию, нашел то, чего так желал король, и за это ему просто закрывают рот. Парень надеялся на похвалу или что-то более веское, но в итоге все внимание снова было направлено на его подругу.

- Я не стану снова тебе повиноваться, - продолжала огрызаться она. - Если такая перспектива тебя не устроит, значит возьми нож и проткни им мое сердце.

Шрамов прищурил взгляд.

- Иначе это сделаю я.

Лэделайн наконец осмелился поднять глаза и взглянуть на происходящее. Такое зрелище ему было прискорбно пропускать.

Правитель глубоко вдохнул, раздраженно глядя на девушку. В его взгляде читалась дикая ярость. Он уже и забыл, какой дерзкой была Анелия, но даже при этом, раньше та хоть немного, но пыталась это скрывать.

Теперь же она не имела ни совести, ни уважения.

- Бойся, иначе смерть для тебя покажется наградой, - рычал тот.

- Ты прав, смерть является лишь лояльным наказанием. - Охотница натянула ехидную ухмылку и продолжила: - Поэтому не надейся, что твой конец наступит быстро. Я заставлю тебя гнить и мучиться в сто раз страшнее чем то, как ты издеваешься над своими псами.

Готье вздернул бровь от неожиданности, когда король ударил Анелию по лицу. Тело парня напряглось, заставляя его проглотить ком в горле. Девушка пошатнулась, но смогла удержать равновесие. Снова взглянув на правителя, она, не медля, плюнула ему в лицо.

- Я вижу, сейчас ты не особо настроена на разговоры, - принялся вытирать шелковым платком себе лицо Шрамов. - Может десять резцов плетью приведет тебя в чувства? - Он подозвал грешного к себе, - Уведи ее к Дарлин.

Парень следом схватил неугомонную под руку и вывел на коридор.

Анелия в тот же момент провалилась в воспоминания. Ее так же волочили каждый раз, когда король приказывал наказать охотницу.

- Не прикасайся ко мне, грязная псина!

Только они завернули за угол, как Готье припечатал рыжую к стене.

- Закрой свой рот хотя бы сейчас! - яростно шептал у ее лица он. - Неужели было так трудно промолчать перед ним? Ты хоть понимаешь, какую глупость совершила?

Грешный был просто в бешенстве. Он надеялся, что, когда  приведет ее к Димитрию, тот станет более лояльным и спокойным. Правителя должна была обрадовать эта встреча, а никак не взбесить.

Теперь Шрамов направит всю свою ярость на стражу и, возможно, даже Лэделайну перепадет. Теперь тому можно было и не надеяться на королевское вознаграждение в виде доверия и уважения.

- Мне плевать на вас всех, - выразилась та.

- Ох, поверь, в этом я не сомневаюсь. - Парень натянул улыбку сумасшедшего себе на лицо и ударил ладонью об стену. - Впредь будь послушной. Из-за твоих выходок постоянно страдают другие.

- Тогда я с удовольствием еще раз плюну королю в лицо.

Глухой стук снова прошел по коридору.

Что бы Лэделайн не говорил девушке, та все равно будет стоять на своем, ведь в этом и заключался ее характер. Ни свирепый взгляд, ни использование силы никогда не давали своих плодов в воспитании охотницы.

Лишь сладкий обман и фальшивая дружба играли парню на руку.

Взгляд Готье тут же смягчился и проник в самую глубь Анелии. Он снова намеривался сыграть с ее чувствами злую шутку, ведь иного выхода в данной ситуации просто не было.

- Феникс, я прекрасно тебя понимаю. Я точно так же являюсь пленником и постоянно подвергаюсь пыткам, и если ты перестанешь упрямиться, то не только тебе, но и нам всем станет спокойно.

Рыжая с прищуром глядела на парня. Ее охватывали смутные сомнения по поводу искренности Лэделайна. Даже если он был и прав, то какого черта ее должна заботить безопасность грешных? Разве она станет лизать пятки Шрамову, дабы псы жили в шоколаде?

- Можешь не стараться. Я видела тебя в кибитке и слышала, как ты говорил, что безумно желаешь меня убить.

- Тогда с тобой говорил Лэделайн, именований королем, а сейчас... Сейчас перед тобой стоит Лай. - Его глаза налились болью.

- Тот, который "умер, ступив на земли Дарфии?" - ехидно улыбнулась та.

- Тот, который всегда был рядом и поддерживал. - Он глубоко вдохнул, взяв девушку за руку. - Феникс...

- Не смей меня больше так называть! - вырвала ладонь из его хватки Анелия. - У тебя нет на это права.

Это прозвище дал ей парень, когда они еще в юном возрасте скитались по Лимии в поисках еды и убежища.

Однажды, обокрав местный прилавок с мясными полуфабрикатами, дети убежали в лес, что находился в двух шагах от поселка. Лай нанес много сухих веток и разжег костер, натянув мясо на палки. Анелия все то время лишь тихо сидела в ожидании трапезы.

Ее посещала лишь одна мысль, что спустя несколько дней голодовки, сможет наконец ощутить привкус еды во рту. Ее живот громко урчал, что часто обращало на себя внимание Лая.

Тому было двенадцать, поэтому всю работу чаще всего он брал на себя. Ему не хотелось все взваливать на хрупкие плечи восьмилетки, да и что Анелия тогда могла понимать и знать в этой жизни. Уж лучше мальчик возьмет дело в свои руки, а та пускай наблюдает и учится.

Они сидели на холодной траве, устремив свои взгляды на костер. Он пылал так ярко, из-за чего Лай подумывал, что нанес слишком много веток.

Хоть бы мясо не сгорело.

Девочка, как завороженная наблюдала за языками пламени, и это не мог не заметить паренек.

- Ты похожа на него. На этот огонь. - Глаза его были прикованы к костру, а легкая улыбка сияла на лице.

Анелия в недоумении взглянула на Готье и ждала объяснений.

- Такая же непокорная. Даже твои волосы горят пламенем.

Малышка тут же взяла в руки свою прядь и начала ее разглядывать, надеясь увидеть в них искру.

- Этим огненным волосам может позавидовать даже феникс, - наконец улыбнулся ей в глаза тот.

- А вдруг я плодовит? И моя главная стихия - огонь, - восхищалась она.

Лай в миг громко захохотал и пожал плечами.

- Все возможно, феникс.

Сейчас Анелии эти воспоминания казались сном, будто того мальчика и не существовало, ведь тот, кто перед ней сейчас стоял, совсем не был на него похож.

- Перестань играть этот спектакль. Меня уже тошнит от, скормленной тобой мне, лапши. Я верила тебе до того момента, когда ты меня предал. А сейчас твои слова не более чем пустой звук для меня, Лэделайн Готье. - Девушка отошла от стены, с вызовом заглядывая в глаза собеседнику.

Ей было безумно обидно, что охотник ставит при выше всего интересы короля нежели свои. Она ведь прекрасно знает, что парень так же ненавидел дворец, как и она, но что послужило тому, что грешный выбрал предать друга, а не ощутить вкус свободы? Что его здесь держит?

Почему ты позволил злу поселиться в твоем сердце? Зачем ты убил в себе то, что делало тебя человеком?

Конечно, она желала дать ему второй шанс, чтобы они наконец сбежали отсюда вместе, ведь, скорее всего, именно благодаря долгому пребыванию при королевском дворе, бесчисленному количеству убийств, что Лэделайн совершил, он и потерял жалость ко всему. Такая закалка напрочь убивала в нем человечность.

Но если он отсюда выберется, то, может, Анелия сможет как-то вывести его на свет?

Ты спас меня однажды, но смогу ли я отплатить тебе тем же?

Она осознавала: это не его вина, что он таким стал. За это можно было благодарить Шрамова, который напрочь убивал милосердие у псов.

- Как я могу проникнуться доверием к тому, кто ради своей выгоды готов пожертвовать близкими людьми? - продолжала она.

Лэделайн отстранился от нее с уже новым выражением лица, что не несло в себе ничего хорошего.

- Вопрос в другом. Являлись ли они для него так дороги? - сухо ответил тот.

Она не станет бегать за ним, умоляя остановиться и очистить свое сердце от зла. Не станет кричать во весь голос, какую ошибку он совершает, приклоняясь перед правителем, который правил даже не его родиной. Анелия не намерена так унижаться, зная, что далее последуют лишь насмешки и колкости.

- Ты прав. В тебе не осталось ничего от того Лая, которого я знала раньше. Ты запер его под замок, думая, что так ты сможешь легко пережить те ужасы, которые совершаешь по приказу Шрамова. И ты его не выпустишь до тех пор, пока не ощутишь себя в безопасности. - Глаза девушки выражали некую насмешку, превосходство и уверенность в словах. - Знаешь, кого я перед собой вижу? Маленького, напуганного щенка, который ради одобрения хозяина, готов притворяться монстром. Ты боишься наказания, но...

Каждое, выговоренное ею, слово лезвием резало ее горло. Но ей прекрасно удавалось стоять твердо на ногах, бросая этим вызов парню.

- Я не могу понять только одного. Почему ты не сбежал со мной от него? Вместе мы бы справились со всем, но ты выбрал другую сторону, сторону жестокости. Неужели тебе лучше живется здесь, принимая истязания как должное? Разве перспектива свободы тебя совсем не манит?

Лэделайн несколько секунд смотрел на грешную.

Буря смешанных эмоций взяла над ним верх. Немного опешив от такого заявления, охотник будто проглотил язык.

Что он должен был ответить на эти слова?

Он и так видел в ее взгляде, что все, ею сказанное, для нее являлось четким фактом, и никакая, даже самая жестокая, ложь не сможет ее разубедить в этом.

Она читала его, как раскрытую книгу, но самого главного не смогла разобрать, что играло парню на руку.

Ему ничего не оставалось, как молча схватить ее под руку, снова направляясь в пыточную.

Что бы она себе там не надумала, Готье уже давным-давно все для себя решил. Он никому не позволит разрушить стену, которую построил, чтобы отгородить от внешней жестокости мира, того Лая - беззащитного, доброго мальчика, который по ужасной случайности выжил.

Анелия являлась для него лишь помехой на пути к своей цели. И была бы его воля, он бы устранил ее, не медля.

Он, но не Лай.