03. ферма

Тг. канал : https://t.me/yesic0_leng7

Ребята неторопливо поднимались по лестнице, перебрасываясь короткими фразами. Воздух был наполнен лёгким напряжением — приближалась контрольная по географии.

— В смысле, сегодня контрольная? — удивлённо спросил Фил, приподняв бровь.

— В самом прямом, Фил, — терпеливо ответил Вик. — Мария Степановна раздаст пустые карты, и нам нужно будет нарисовать, где что расположено.

Фил шумно выдохнул, почесал затылок и обернулся к друзьям, словно надеясь, что кто-то вот-вот скажет: «Да шучу, никакой контрольной».

— А вы готовы? — в его голосе проскользнула слабая надежда.

Кира лукаво улыбнулась и показала на брата рядом с собой:

— Я спишу у него.

Арт тут же подхватил игру, указав на Киру:

— А я у неё.

Мануа, не раздумывая, кивнула в сторону Мещерякова:

— А я у него.

Вик скрестил руки на груди и скептически покачал головой:

— И все получите двойки, потому что у каждого свой вариант будет.

Фил махнул рукой, стараясь выглядеть беззаботным:

— Ну и ладно! Двойка сойдёт, тем меньше — тем лучше!

В ответ раздался заливистый хохот Ильи Муромова. Рыжий парень крутил телефон на пальце, свысока глядя на ребят. Подростки разом обернулись, заметив его.

— Ну-ну, привыкай так говорить о своей будущей зарплате, — протянул Илья, растягивая слова, будто смаковал каждую букву.

Фил облокотился на перила лестницы и бросил:

— Пф, мне не нужна география, знаешь, сколько про‑геймеры зарабатывают?

Муромов ловко скатился по перилам, остановившись прямо перед блондином:

— А ты так своему папе и скажешь: «Пап, у меня двойка в четверти, можно я ещё поиграю?»

Фил сжал кулаки, но прежде чем он успел ответить, Арт положил руку ему на плечо:

— Фил, пошли! Надо вернуть ноут и всё остальное.

— Иду‑иду, — пробормотал Фил, бросая на Илью последний недовольный взгляд.

Ребята подошли к учительской. Мещеряков уже собирался постучать в дверь, но Фил вдруг остановил его:

— Постой! Тут есть одно заклинание для всеобщего блага.

Вик резко обернулся:

— Фил, даже не думай! Хочешь сдать контрольную с помощью какой‑нибудь магии? Забудь. Мы возвращаем ноут прямо сейчас!

Блондин отошёл от ребят, опустив голову:

— Не про контрольную! Просто у меня Кулер заболел.

Мишель выгнула бровь, сложив руки на груди:

— Кто?

— Черепашка! С пяти лет вместе. Врач сказал, что может умереть. У меня есть заклинание лечения, но оно заблокировано… чуть‑чуть не хватает, но окей, нет так нет, — Фил повернулся спиной к друзьям. — Прости, Кулер.

— Смотрите, Фил хнычет, — фыркнула Кира, скрестив руки.

— Нет, Фил никогда не хнычет, — твёрдо возразил Артём, глядя на друга.

Блондин смахнул слезу с лица, но тут же выпрямился и улыбнулся:

— Ладно, география в 9:15, у нас 20 минут. Зайдём в игру, что‑нибудь придумаем.

Он повернулся к друзьям с надеждой в глазах:

— Спасибо, ребят!

— Только давайте без монстров, — предупредил Вик.

— Как тогда получить уровень? — удивился Арт.

— Ну, бывают же мирные задания, — пожал плечами Вик.

Ребята шли через поле, где высокая кукуруза шелестела на ветру, словно шептала им что‑то на ухо. Впереди показалась небольшая ферма, окружённая яркими ягодами, разбросанными по земле, будто кто‑то нарочно рассыпал драгоценные камни.

— Так, здесь вы можете получить побочный квест для низкоуровневых героев, прошу, — произнёс Баквит, появляясь из ниоткуда.

Подростки переглянулись, разглядывая россыпь ягод.

Location unlocked:𝐅𝐀𝐑𝐌(Локация открыта: ФЕРМА)

— О, а какой квест? — заинтересованно спросил Вик, уже прикидывая в голове, сколько опыта можно получить.

Баквит указал на кучу ягод, одна из которых внезапно взорвалась с тихим хлопком, разбрызгав сок по траве:

— Вы должны собрать весь урожай, пока он не сгнил.

— А, как будто одной дачи мало, — вздохнула Кира, наклоняясь, чтобы поднять пару ягод.

Черных осторожно коснулся посохом одной из ягод — та тут же лопнула, оставив брызги на его лице.

— Баквит, а этот квест надолго? — спросил он, вытирая лицо.

— На 40 минут, — невозмутимо ответил робот.

— А побыстрее никак?

Баквит сжал ягоду в руке, и его глаза на мгновение вспыхнули красным:

— Быстрее только… — он сделал паузу, — уничтожить пару монстров. Самый быстрый путь к новому уровню.

Мика положила пару ягод в ящик и подошла к Кире.

— Как тебе, братец? Собирать морковку — как раз для тебя игра. — произнесла Сменкина.

— Неправда! Я ненавижу такое! — возмутился Вик.

— Зато у тебя ВКонтакте сплошные «Виктор Сменкин получил новый уровень счастливой фермы», — продолжила Кира.

— Они дают бонус за каждый рекорд.

— Корзина заполнилась, — вдруг произнесла Мануа, не отрываясь от работы.

Вик удивлённо поднял брови:

— Откуда ты знаешь?

— По звук поняла... — ответила она, когда поняла, что что-то не так.

В этот момент подростки обернулись и замерли: среди ягод стоял монстр, вооружённый мечом и щитом, его силуэт казался вырезанным из самой тьмы. Кира мгновенно достала арбалет и выпустила стрелу, но враг ловко увернулся и бросился на ребят.

Они помчались к обрыву, на ходу придумывая план. Мануа нащупала в кармане гранату и сжала её, готовясь бросить в робота при удобном моменте.

Монстр уже почти настиг их, но вдруг в него прилетел голубой шар — и тот отлетел в сторону. Ребята обернулись и увидели Фила: блондин поднялся в воздух, а рядом с ним появилась надпись: «Второй уровень».

⋆ʙᴇ ᴛʜᴇ ғɪʀsᴛ ᴡʜᴏ ʙᴇᴄᴏᴍᴇs ᴛʜᴇ sᴇᴄᴏɴᴅ⋆

Друзья подошли к нему, а Мануа нахмурилась сверля парня взглядом.

— Получил, что хотел? Всё, теперь уходим. Баквит, сохраниться и выйти, — строго произнесла Кира.

Герои приземлились на пол с глухим стуком, будто реальность с силой поставила их на место. Возле стены, прислонившись к ней плечом, стоял Арт — в его позе читалось напряжение сжатой пружины.

— Хватайте ноут и бегом, контрольная через минуту, — поторопил он.

Ребята вскочили, в спешке сталкиваясь локтями и бормоча что-то, но Арт уже рванул вперёд, не оглядываясь. Остальные потянулись за ним.

Мишель, задержавшись на долю секунды, подошла к Филу. Тот стоял, ссутулившись, и смотрел куда-то в пол, будто надеялся, что плитка раскроет ему какой-то великий секрет. Вид у него был не просто расстроенный — потерянный.

— Ну что, Фил, спасёшь своего… хомяка? — начала она, но запнулась на полуслове, нахмурившись.

Блондин вяло махнул рукой:

— А, да, класс, спасибо… — ответил он рассеянно, даже не поднимая глаз.

Девушка схватила его и прижала к стене. На лице Фила появился румянец.

— Так у тебя хомяк или черепашка? — переспросила она, вглядываясь в его лицо, будто пытаясь отыскать там хоть каплю искренности. — Ты сам уже путаешься в своих историях!

— Черепашка, — буркнул он, наконец поднимая взгляд. — И какая разница?

— Разница огромная, Фил, — тихо, но твёрдо сказала Мишель. — Когда ты путаешь тех питомцев, кто тебе дорог, это звучит так, будто тебе вообще всё равно.

Он дёрнулся, словно от пощёчины, и открыл рот, чтобы возразить, но она не дала ему шанса. Резким движением выхватив планшет из его рук, она ткнула пальцем в экран:

— Дай сюда. Что ты там за заклинание получил?

К ним подошла Кира, скрестив руки и приподняв бровь, а Арт, будто почувствовав, что ситуация вот-вот взорвётся, встал рядом с Филом, готовый в любой момент удержать друга от глупостей.

— «Открыть всю карту», — прочитала Шелли, прищурившись, и медленно подняла глаза на Фила. — Это для географии, чтобы списать?

Фил сжал кулаки, его плечи напряглись, но он не отводил взгляда.

— Да, для географии, — выдохнул он. — Но не только для себя! Я думал, мы все сможем…

Вик забрал у девушки планшет.

— Ты просто эгоист, Черных, — произнесла Мануа тихо, и от этой тихой злости слова прозвучали куда больнее, чем любой крик. — Ты опять думал только о себе и о своей игре, а не о других! Ты воспользовался нашим доверием и чуть не пострадали! Мы могли бы  нормально сдать контрольную, а теперь из-за твоих фокусов всё летит к чертям!

Черных выхватил устройство.

— У меня всё было под контролем!

— Фил, ты обманул нас, — сказал Арт.

Блондин посмотрел на Мишель, в его глазах читалась мольба о понимании, о том, чтобы она просто выслушала, но девушка уже не могла. Она покачала головой, будто сбрасывая с себя остатки доверия, и, не говоря ни слова, развернулась и направилась в класс. Её шаги звучали твёрдо и окончательно, как удары молотка, забивающего гвоздь в крышку.

Фил остался стоять в коридоре, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, мешая дышать. В груди разрасталась пустота, холодная и тяжёлая, а в голове крутилась одна-единственная мысль: «Она мне не верит. Никто мне не верит».

Мишель зашла в класс, и на неё тут же обрушился привычный гул: шёпот, скрежет стульев, нервное постукивание ручек по партам. Все уже сидели на местах, переглядывались, бросали взгляды на часы, будто хотели силой мысли замедлить время. У учительского стола стояла Мария Степановна — прямая, собранная, с той самой невозмутимостью, которая у одних вызывала уважение, а у других — панический холод в животе. Её взгляд скользнул по классу и остановился на Мишель.

— Заходи, Мануа, — позвала она, указывая на свободное место. Голос у неё был спокойный, но в нём отчётливо слышалась привычная твёрдость — так говорят люди, которые не терпят суеты и ценят порядок.

Девушка медленно прошла к парте. Фил смотрел на неё с мольбой во взгляде, но сиренеглазка не стала устраивать сцену. Она просто села — не рядом с Филом, но и не в самый дальний угол, где обычно пряталась. Рядом оказался Илья. Это было странно: он всегда держался особняком, а теперь вот так спокойно устроился на этой парте, будто так и надо.

Мария Степановна раздала листочки с заданиями. Класс тут же склонился над картами, старательно выводя условные обозначения, будто от этих линий зависела их судьба. Мишель тоже наклонилась над листом, одновременно пытаясь ещё глубже натянуть капюшон. Фиолетовые волосы и большая часть лица скрылись в тени ткани, чёлка почти полностью закрыла глаза. Она намеренно опускала взгляд, привычно прячась от чужих взглядов, как прячется зверь, который уже не раз обжигался о чужую жестокость.

Учительница прошла вдоль рядов, внимательно наблюдая за учениками. Её шаги были размеренными, а взгляд — цепким: она замечала каждую мелочь. Остановившись возле парты Мануа, она слегка сняла очки, положила их на край парты и посмотрела на ученицу прямо, без лишней мягкости.

— Мишель, сними капюшон, — сказала она ровным, не терпящим возражений голосом. — В школе есть правила, и ношение головных уборов и капюшонов в помещении — под запретом. Это не прихоть, а требование устава, которое одинаково для всех.

Мишель замерла. Пальцы сами собой вцепились в край стола, ногти почти впились в дерево. В голове вспыхнули сцены из детства: перешёптывания за спиной, едкие замечания про «странную фиолетовую», попытки сдёрнуть капюшон на перемене. Всё это накатило разом, тяжёлой волной, и ей вдруг стало нечем дышать, будто воздух стал густым и вязким.

— Я… не могу, — едва слышно ответила она, не поднимая глаз. Слова давались с трудом, будто царапали горло.

Мария Степановна чуть наклонила голову, словно пыталась разглядеть то, что пряталось за этой позой. В её взгляде не было злости — скорее сосредоточенность человека, который привык разбираться в сути, а не в эмоциях.

— Можешь не объяснять сейчас, — произнесла она чуть тише, но всё так же твёрдо. — Но правило остаётся правилом. На следующем занятии капюшон быть не должен. А сейчас — приступай к работе.

Мишель удивлённо подняла глаза — впервые кто‑то не настаивал, не давил, но и не отменял правила, а просто обозначил границу и оставил место для разговора. Она коротко кивнула, чувствуя, как внутри что‑то слегка оттаивает — не до конца, но достаточно, чтобы стало чуть легче.

— Спасибо, — прошептала она.

Учительница поправила очки, вернула их на место и, ещё раз окинув взглядом класс, направилась к своему столу.

— Приступаем к работе, — объявила она, и в этом голосе прозвучала привычная дисциплинарная строгость, которая не оставляла пространства для споров, но и не казалась несправедливой. — Время пошло.

Тридцать минут спустя Илья тихонько толкнул соседку карандашом:

— Прошло больше половины урока, а твоя карта всё ещё пуста, — прошептал он.

" Он мог бы просто промолчать. Зачем вмешивается? Опять хочет выслужиться перед учительницей? Или… "

В памяти тут же всплыл тот день, когда Илья донёс на них — и телефоны у всей компании забрали. Тогда она смотрела на него с презрением, будто он перешагнул черту, которую нельзя было переступать. А теперь он вот так, тихо, будто украдкой, пытается ей помочь? Это не укладывалось в голове.

— А тебе‑то какая разница? Если я и сделаю, то всё равно получу двойку, — буркнула она, не поднимая глаз. Ей хотелось, чтобы он отстал, чтобы не разрушал привычную картину мира, где всё было понятно: вот свои, вот чужие, вот те, кто предаёт, и те, кто остаётся рядом. Илья не вписывался ни в одну из этих категорий.

Подросток на секунду замялся, потом тихо ответил:

— Просто… не хочу, чтобы ты из‑за контрольной снова расстраивалась.

Мишель удивлённо подняла брови. Она не ожидала таких слов от Муромова — парня, который ещё недавно казался ей воплощением холодного расчёта. Сейчас же в его голосе не было ни насмешки, ни желания выделиться. Только простая, почти неловкая искренность.

Муромов тяжело вздохнул, потом молча поменял свою карту на её пустую и отдал ей свою:

— Сделай вид, что что‑то пишешь.

Мишель растерялась. Она внимательно посмотрела на Илью — тот не отводил взгляд, в его глазах не было насмешки, только спокойствие и какая‑то тихая поддержка. Он ведь мог просто сидеть и молчать. Или ещё хуже — рассказать Марии Степановне, что девушка ничего не делает. Но он… помогает?

В груди у Мануа что‑то дрогнуло, как будто тонкая ледяная корка дала первую трещину. Она вспомнила, как в первой главе пряталась ото всех, как боялась даже лишний раз поднять голову. А во второй — как пыталась держаться твёрдо, будто если она будет достаточно холодной, никто не сможет её задеть. Но сейчас эта броня вдруг показалась ей тяжёлой и неудобной.

Она взяла его карту, стараясь скрыть смущение, которое обжигало щёки. Пальцы слегка дрожали, и девушка сжала их в кулак, чтобы никто этого не заметил.

— Спасибо, — едва слышно пробормотала она, и эти два слова дались ей тяжелее, чем любое признание.

Учительница была погружена в работу с компьютером и ничего не заметила.

Мишель склонилась над картой Ильи, водя карандашом по бумаге, но почти не видя линий. Мысли путались, а в груди всё ещё пульсировало это странное, непривычное чувство. Девушка всё ещё не могла до конца поверить в то, что произошло. И в то же время где‑то внутри, под слоями недоверия и старых обид, просыпалось что‑то новое — осторожное, неуверенное, но живое. Может быть, мир не такой чёрно‑белый, каким она его себе представляла. А может, и люди не всегда те, кем кажутся на первый взгляд.

Прозвенел звонок — резкий, пронзительный, будто ставил точку под всем напряжением урока. Ученики зашевелились, зашуршали бумагами, начали сдавать работы. Кто‑то облегчённо выдыхал, кто‑то нервно оглядывался, будто боялся, что Мария Степановна передумает и продлит контрольную.

Мишель взяла свой листок и направилась к учительскому столу, чувствуя, как с каждым шагом тяжесть в груди становится чуть легче. Но не успела она сделать и пары шагов, как Илья остановил её, шагнув вперёд и чуть загораживая путь:

— Я сдам.

Она замерла на секунду, потом коротко кивнула и отошла в сторону, не зная, что чувствовать: то ли облегчение, то ли неловкость от того, что кто‑то взял на себя даже эту маленькую часть ответственности за неё.

Кира подошла к ней, пока остальные сдавали карты. В её взгляде читалось любопытство, но без привычной язвительности — скорее искреннее недоумение.

— Все так удивились, когда ты села с Ильёй, а не с Филом, — заметила она, чуть склонив голову. — Ты ведь обычно вообще ни с кем не сидишь из класса.

Мануа бросила взгляд на одноклассника — он спокойно положил листок на стол Марии Степановны, не пытаясь привлечь к себе внимание, не бросая на девушку многозначительных взглядов. Потом посмотрела на учительницу: та что‑то записывала в журнале, её движения были чёткими и размеренными, будто она раскладывала по полочкам не только оценки, но и весь этот день.

Впервые за долгое время Мика почувствовала, что, возможно, не все вокруг настроены против неё, что мир не состоит из одних ловушек и насмешек. Что иногда помощь приходит оттуда, откуда её совсем не ждёшь.

— Просто я не хочу сидеть за одной партой с придурком, которому заклинание важнее человека, — сказала она ровно, без злости — просто как факт.

Арт дождался когда ученики выйдут из кабинета и достал ноутбук уже направившись к столу учительницы, которая смотрела в компьютер. Фил вдруг схватил устройство:

— Постой! Вы не поверите, там в игре остался фермер. Его бот захватил в плен. Так что мы должны вернуться и освободить его! На этот раз я не вру, всё правда! Честно!

Шатен с улыбкой начал было кивать, но тут же посерьёзнел:

— Фил, ты прав… — он сделал паузу. — Мы не поверим.

Ребята прошли мимо блондина и вновь направились к учительскому столу.

Мишель чуть нахмурилась, глядя на Фила. Она поверила ему — или хотела поверить, потому что где‑то внутри всё ещё жила та часть её, которая цеплялась за блонлина, даже когда он делал глупости. Но теперь к этому чувству примешивалось что‑то новое: не слепая преданность, а осторожное понимание, что верить — это не значит закрывать глаза.

— Если это снова окажется какой‑нибудь ерундой, — произнесла она спокойно, глядя прямо на Фила, — я тебя сама в игру закину и оставлю там.

Черных на секунду замер, потом улыбнулся, в этой улыбке было и облегчение, и благодарность за то, что она всё ещё здесь, всё ещё готова идти с ними, пусть и с оговорками. Мишель посмотрела на ребят, которые стояли у стола Сарии Степановны и разговаривали с ней и побежала следом за блондином.

Они спустились на первый этаж и остановились перед дверью кладовой. Фил потянулся к ручке, но та не поддалась.

— Не открывается, — пробормотал он.

Мишель и Фил забежали за лестницу и открыли ноутбук. Экран засветился голубым светом, и они снова оказались в игре.

Ребята очутились на той же поляне, где оставили фермера. Перед ними стояли роботы, окружившие фермера, который выглядел испуганным.

— Ну‑ка, отпустили фермера и… это… разошлись по домам, топ‑топ, — произнёс Фил как можно серьёзнее.

Роботы переглянулись, затем достали оружие и бросились на подростков. Фил атаковал их посохом,  Мануа выхватила из-за пояса колоду магических карт — тонких, с мерцающими символами по краям — и резким движением веером выбросила несколько штук вперёд. Карты вспыхнули голубоватым светом и, ударившись о броню роботов, создали короткие импульсы, сбивавшие их с ритма.

В другой руке у неё была граната. Мишель не кидала её бездумно: она прицелилась в скопление роботов, выждала долю секунды и метнула. Граната ударилась о землю, раскололась на светящиеся осколки и создала зону замедления — роботы внутри неё двигались, будто сквозь густой сироп.

Сиренеглазка отбежала в сторону, пытаясь найти слабое место у роботов. Один из них бросился к ней. Девушка споткнулась, но успела откатиться, а затем резко выбросила ещё одну карту — та превратилась в полупрозрачную стену, на секунду прикрывшую её от удара.

Робот уже занёс меч, но вдруг замер, посмотрел на стену, а сковь неё на Мишель и… опустил оружие. Он развернулся и отошёл в сторону.

— Эль, где Фил? — крикнул Арт, отбиваясь от двух роботов сразу.

— Там. — ответила Мануа посмотрев в сторону где должен был быть Черных, но его там не оказалось.

— Помогите! — послышался голос где-то рядом и ребята огнянулись, заметив, что его схватили роботы, а сам он был оказался в наручниках. Они поьежали его спасать и Мануа не стала тратить время на раздумья достала последнюю карту из колоды — на ней был изображён вихрь с острыми краями. Подросток щёлкнул пальцами, карта вспыхнула и превратилась в стремительный поток воздуха, отбросивший робота от Фила.

Одновременно она метнула гранату в сторону оставшихся врагов и активировался эффект замедления и дало ребятам шанс добраться до блондина.

— Держись, Фил! Мы идём! — крикнул Арт.

В совместном порыве ребята отбросили оставшихся роботов и освободили друга. Блондин потёр запястья и выдохнул:

— Спасибо… и извините, окей?

— Смотрите, Фил извиняется, — хмыкнула Кира, скрестив руки на груди.

— А что? Я хотел как лучше! Я же не только о себе думал... — горячо возразил Фил.

Мануа осмотрела свои ссадины и синяки, полученные в бою, поправила колоду в кармане и тихо пробормотала:

— В следующий раз сначала разбираем план, а потом геройствуем. Да, Черных?

— Ладно, проехали. Главное, что всё хорошо закончилось. — сказал Мещеряков.

Ребята подошли к фермеру. Кира помогла снять наручники с помощью стрелы.

— Спасибо, что спасли, — поблагодарил фермер.

— Это наш долг, отец, — сказал Фил с улыбкой.Фермер недовольно посмотрел на блондин. — Спокойно! Я же не знал!

— Я предупреждал, не трогать камеру! Вас ищут по всему Энвеллу, а вы тут разгуливаете, нарываетесь на неприятности. Ох!

— Фил, про что он? — настороженно спросил Арт.

— Так, во‑первых, я уже извинился…

— Парни! — резко перебила Кира.

Подростки и фермер обернулись к ней.

— Вы сказали, нас ищут?

Фермер кивнул и поймал камеру, которая ходила возле ягод. Он нажал на красную кнопку и появилась на стене сарая голограмма. Они увидели мужчину. У него была пугающая внешность, антропоморфное строение тела, но он имеел четыре руки вместо двух.

— Жители Энвелла, я обещаю вам высокую награду тому, кто приведёт этих героев ко мне в любом виде, но её, — фото сменилось на Мишель. — Привести ко мне живой.

Подростки посмотрели на девушку. В глазах читался страх за подругу. Они ещё не знали, что это только начало поступающих угроз.

На голограмме её лицо выглядело чужим: спокойным, почти отстранённым, будто это не она, а кто‑то другой, кого можно обменять на награду. Мишель смотрела на это изображение и пыталась понять, что чувствует.

Страх был. Но не тот липкий, парализующий, что заставлял прятаться в капюшон. Этот страх был острым, как лезвие: он не мешал двигаться — он заставлял быть внимательнее.

Она перевела взгляд на друзей. Фил нервно сжимал посох, Кира проверяла стрелы, будто заранее знала, что они понадобятся. Арт и Вик смотрели на неё.

" Я не хочу быть мишенью... "

Тг. канал : https://t.me/yesic0_leng7