04. замок

Ребята всё ещё были на ферме — среди рассыпанных ягод, которые теперь казались не драгоценными камнями, а зловещими маячками, подсказывающими, где прячется опасность. Воздух здесь был густым от напряжения, будто сама игра впитывала их страх и делала его ощутимым.

— Баквит! Ты где?! — крикнул Вик, и его голос прозвучал слишком громко, будто пытался пробиться сквозь невидимую пелену, отделявшую их от нормальной реальности.

— Он всегда рядом, но как будто в стелсе! — нервно бросил Фил, крутя посох в руках так, словно надеялся, что тот подскажет, куда смотреть.

— Тихо! — резко выкрикнула Кира и подняла ладонь, призывая всех замолчать. Её поза стала предельно собранной: плечи расправлены, взгляд острый, будто она пыталась услышать не просто звуки, а само течение игры. Она медленно повернула голову, вслушиваясь в шелест листьев, в тихий треск сухих веток, в едва уловимое жужжание, которое могло быть лишь плодом воображения.

Она сделала шаг вперёд и произнесла чуть тише, почти шёпотом, но твёрдо:

— Баквит, сколько мне до нового уровня?

Из кучи ягод выглянул робот — его металлические глаза мигнули, будто он только что перезагрузился.

— Ровно четырнадцать, — ответил он буднично, словно они стояли не посреди битвы за реальность, а на обычном уроке математики.

Подростки уставились на него. В этот момент обыденность его тона прозвучала страшнее любого крика.

Робот выскользнул из ягод и рванул прочь, но Мещеряков поймал его — ловко, почти рефлекторно, будто делал это тысячу раз.

— Так, Баквит, что происходит? — Арт схватил робота за корпус, но не тряс, не давил — просто удерживал, чтобы тот не исчез снова. — Кто снял те фотки? Что за ящерица? И почему ты ничего не хочешь говорить?

— И зачем ищут Мишель? — тихо добавил Черных, и когда девушка на него взглянула, он тут же отвёл глаза, будто боялся, что она прочитает в них всё: и страх за неё, и стыд за то, что втянул их всех в это.

Мануа сделала шаг к роботу. Её движения были резкими, но не от злости — от внутренней дрожи, которую она пыталась загнать вглубь.

— Я ничего вам не могу рассказать, — возмутился Баквит, дёргая металлическими конечностями.

— Как не можешь?! — голос сиренеглазой сорвался на хриплый крик, и она тут же прикусила губу, будто ругая себя за потерю контроля.

— Хех, да потому что вам ещё по сюжету не положено! — огрызнулся робот.

Кира с силой наступила на ягоду. Та лопнула с тихим хлопком, брызнув соком на ботинок. Девушка даже не заметила.

— А-э, с другой стороны, желание игроков — для меня закон, — тут же сменил тон Баквит, будто испугался её взгляда.

Арт поставил робота на ящик, выпрямился и посмотрел на него так, будто видел не жестянку с проводами, а ключ ко всему происходящему.

— Итак, что у нас по сюжету?

— Прославленные герои мира Энвелла…

— Короче, — перебила Мишель, закатив глаза, но в этом жесте не было ни насмешки, ни безразличия — только попытка спрятать дрожь в голосе. Она обхватила себя руками, будто хотела удержать внутри ту часть себя, которая хотела просто развернуться и убежать. Но бежать было некуда..

Баквит сел на ящик, скрестил металлические ноги и вздохнул — звук получился странно механическим, но всё равно похожим на человеческий.

— Короче, в игре есть злодей, его зовут Моргарт. Вы должны его победить. Замок вон там, — он махнул рукой в сторону. — Вот карта. Удачи и так далее.

Он бросил шар на землю, и Вик успел его поймать — перчатка тихо щёлкнула, фиксируя предмет.

— А почему злодей из игры следит за нами в школе? — спросил Сменкин, и в его голосе прозвучало не просто любопытство, а мольба о том, чтобы всё это оказалось чьей-то дурацкой шуткой.

— Я не знаю. В один день он вдруг начал играть не по правилам. Всё пошло не так…

— Мы больше не хотим играть! — Арт сжал кулаки, и костяшки побелели. Он не кричал, но слова прозвучали как удар.

— Пока врата у вас, Моргарт будет вас преследовать, хотите вы того или нет.

Тишина повисла между ними, тяжёлая и липкая, как паутина.

Мишель стояла чуть в стороне, опустив голову. Её фиолетовые волосы падали вперёд, закрывая лицо, но даже сквозь эту завесу было видно, как подрагивают её ресницы. Она не плакала. Не могла. Слёзы требовали слишком много сил, а у неё внутри осталась только звенящая пустота, в которой эхом отдавались слова голограммы: «Привести ко мне живой».

" Я не хочу быть мишенью " — эта мысль билась в голове, как птица в клетке. Но ещё страшнее было другое: она чувствовала, как друзья смотрят на неё, и понимала, что каждый их взгляд — это обещание защитить, а значит, каждый из них теперь тоже в опасности. И эта тяжесть давила сильнее, чем любой страх.

Подростки вышли из игры и выглянули из-за перил, осматриваясь. Школа встретила их привычным шумом, запахом мела и дешёвого чистящего средства — и от этой обыденности становилось только страшнее. Реальность казалась теперь не убежищем, а ловушкой, где опасность просто надела маску нормальности и притаилась в углу.

— А, под лестницей прячетесь! — раздался голос Ильи. Он стоял внизу, скрестив руки, и смотрел на них с тем выражением, которое раньше Мишель считала насмешливым. Но сейчас в нём было что-то ещё — не любопытство даже, а… насторожённое участие?

— Вик, не мог ты выбрать место побезопаснее? — буркнул Мещеряков, бросив косой взгляд на дверь кладовки, которая была закрыта на замок.

— Да где? Там было закрыто, — ответил шатен, но тут же сбавил тон, будто сам себя одёрнул.

Ребята стали подниматься по лестнице. Арт отошёл от друзей и достал телефон, пальцы его дрогнули, когда он набирал номер.

— Мещеряков, кому звонишь? — спросила Мишель, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Отцу. Он айтишник. Покажем ноут ему, — ответил Арт и поднёс трубку к уху.

Они сидели на уроке географии, но для Мишель этот класс больше не был местом, где учат про климатические пояса. Это была клетка, где каждый взгляд мог быть взглядом врага, а каждый шорох — шагом приближающейся беды.

— Австралийский континент под влиянием трёх климатических поясов, — монотонно говорила Мария Степановна, и её голос звучал как далёкий шум прибоя, который не мог заглушить тот гул, что стоял в голове у Мануа.

— Мария Степановна! А Мещеряков опять играет, а Сменкин взял с собой ноутбук на урок и прячет его! — вдруг выкрикнул Илья.

Класс тут же ожил: кто-то захихикал, кто-то обернулся, кто-то закатил глаза. Для них это была очередная выходка «этих странных ребят». Для Мишель — ещё один слой стекла, отделяющий её от остальных.

— О-о, да ладно… — протянул Мещеряков и повернулся к Илье, и в этот момент в его взгляде мелькнуло что-то новое: не раздражение, а усталость от того, что ему снова придётся доказывать, что это не игра.

— Артём, Виктор, встаньте…

— Мария Степановна, я не играю! Мне вообще не до игр! Пока вы все тут сидите, нам угрожает смертельная опасность! — выкрикнул Арт, и его слова повисли в воздухе, нелепые и страшные одновременно.

Девушка рядом с блондином положила голову на парту и пробормотала:

— Ой, дурак…

Сеачала Мишель тоже хотела бы согласиться. Хотела бы сказать, что он прав, что всё это глупости, что никакой опасности нет. Но она знала, что опасность есть. И хуже всего было то, что никто, кроме них, её не видел.

— По-моему, они уже доигрались, — насмешливо протянул Илья, и класс снова взорвался смехом.

— Не верите? Я докажу!

Арт положил ноутбук на стол и открыл его. Сканер тихо загудел, сканируя весь класс.

— Что за лазер-шоу? — фыркнул Илья.

Когда парень нажал на кнопку и на экране запустилась обычная игра, у компании расширились глаза. Класс стал смеяться ещё громче.

— Нет, это не то! — Арт ударил ладонью по крышке ноутбука, но тот не реагировал.

ДЗЫНЬ.

Звонок прозвучал как приговор. Ребята смеялись и начали выходить из класса, толкаясь в дверях.

— Мещеряков и компания, зайдёте ко мне после уроков. Вроде взрослые люди, а играете в игры, как дети, — спокойно, но твёрдо сказала Мария Степановна.

— Мария Степановна, это не игра! Честно, она работала! — крикнул Арт, но учительница уже отвернулась, делая пометки в журнале.

Внезапно сканер щёлкнул, ноутбук взлетел вверх, ослепив всех белой вспышкой.

— Ой…

Герои вместе с учительницей рухнули на коробки. Мир вокруг был чужим: металлические стены, ящики, небо, затянутое серой дымкой, и гул, который шёл не из воздуха, а будто из самой земли.

— Мещеряков, что происходит? Где я? — голос Марии Степановны звучал непривычно тонко, почти испуганно. Впервые за всё время она не казалась неприступной стеной — она была просто женщиной, которая не понимала, куда попала.

Подростки вскочили. В небе кружили роботы, их силуэты были угловатыми и безжалостными.

— Баквит, быстро выбирай героя для Марии Степановны! — крикнул Арт, хватая меч. Его рука дрогнула на секунду, но он тут же сжал рукоять крепче, будто приказывая себе не бояться.

— Артём, Филипп, объясните, что…

— Мария Степановна, нет времени объяснять! — перебила Мишель. Её голос прозвучал неожиданно твёрдо, хотя внутри всё сжималось от ужаса. Она шагнула вперёд, закрывая собой учительницу, будто могла защитить её одной только решимостью.

На подростков бросились роботы. Арт выставил щит — металл зазвенел, принимая удар.

— Будете бардом, — бросил Фил.

— Бардом? Всегда мечтала стать бардом, — пробормотала Мария Степановна, но в её голосе не было иронии — только попытка удержаться за хоть какое-то слово, которое имело смысл.

Учительница поднялась в воздух, и на ней появилась боевая одежда — строгая, но изящная, будто костюм, сшитый из дисциплины и ответственности. В руках у неё оказалась гитара, и, когда первый робот замахнулся, она выставила инструмент вперёд. Меч ударил по корпусу гитары — и вместо того, чтобы сломаться, инструмент вспыхнул ярким светом, отразив удар.

Герои продолжали драться с роботами. Металл скрежетал, искры летели во все стороны, а воздух пах озоном и страхом.

— Те ящики можно взорвать! — крикнул Вик, указывая на штабель коробок в углу.

— Они гонятся за мной и Микой! — крикнула Кира, уворачиваясь от удара.

— Девочки, заманите их к ящикам! Фил, взрывай ящики, когда они соберутся вокруг! — скомандовал Арт. Его голос звучал так, будто он делал это всю жизнь — будто быть лидером было его настоящей профессией, а не вынужденной ролью.

Кира и Мишель рванули вбок, увлекая за собой роботов. Те двигались тяжело, но неумолимо, как волны, готовые смыть всё на своём пути.

Фил направил посох на ящики. Его руки дрожали, но он не отводил взгляда.

БУМ.

Взрыв прокатился по площадке, отбросив роботов назад. Искры взлетели вверх, на секунду осветив лицо Марии Степановны — в нём не было паники, только сосредоточенность человека, который наконец-то понял: это не сон, не шутка, не игра. Это битва.

— Мария Степановна, плей-офф зе матч, — выдохнул Фил, пытаясь пошутить, чтобы сбросить напряжение.

— Черных, говори нормально… — начала учительница, но вдруг её глаза закатились, и она рухнула на землю.

— Баквит, почему то можно в игру, то нельзя? — крикнул Арт, опускаясь на колени рядом с учительницей.

— Это специальная защита от посторонних. Создатели игры сделали так, как им было удобно. В игру могут играть максимум шесть человек, — спокойно ответил робот, появляясь на ящике.

— Странно, — отозвалась Кира, стоя возле поверженного робота. Её пальцы сжимали арбалет так, что костяшки побелели. — Раньше после боя враги пропадали…

И тут робот дёрнулся. Потом ещё раз. И вдруг все поверженные машины начали двигаться, соединяясь в одну огромную конструкцию — гигантского робота с горящими глазами.

У героев расширились глаза. В этот момент очнулась Мария Степановна.

— Босс-батл, — прошептал Фил, и на этот раз в его голосе не было ни шутки, ни бравады — только холодная констатация факта.

Они рванули прочь, запрыгивая на мотоцикл одного из роботов. Мещеряков толкал транспорт к обрыву, будто надеялся, что падение станет спасением.

— Давай, взлетай уже!! — крикнул Арт.

— Как?! — закричал Вик.

— Придумай что-нибудь!

С криком они полетели вниз. Вик направил перчатку на панель управления, и мотоцикл рванул вверх, едва не задев скалы.

— Хватай пиксель Донки Конг! — крикнул Фил роботу, который активировал ракеты и устремился за ними.

Location unlocked:𝐂𝐀𝐒𝐓𝐋𝐄(Локация открыта: ЗАМОК)

Вик уворачивался от препятствий, которые возникали прямо на пути. Робот врезался в мост, и тот обрушился, обломки полетели прямо на героев. Мещеряков выставил щит, защищая учительницу и друзей. Кира стреляла из арбалета, Фил бил посохом, но удары не наносили урона.

— Хоть сколько-то здоровья убавилось? — крикнула Сменкина, её голос срывался от напряжения.

— Нужно найти его слабое место! — крикнула Мишель, и её взгляд метнулся по корпусу монстра. И вдруг она замерла, увидев тонкую линию на шее робота — едва заметную, как шрам на металле. — Стреляй туда! — выкрикнула она, и в этом крике была вся её решимость.

Кира прицелилась и выпустила стрелу. Та вонзилась точно в цель. Здоровье робота начало стремительно падать.

Монстр начал падать, но успел схватиться за мотоцикл.

— Кира, берегись! — крикнул Арт.

Робот ударил по мотоциклу, и Кира вылетела из седла. Мишель рванулась вперёд и схватила подругу за арбалет, удерживая её над пропастью.

— Убрал руки от моих учеников! — закричала Мария Степановна, ударяя гитарой по руке робота. Инструмент снова вспыхнул, и монстр отпустил мотоцикл, но в тот же момент схватил учительницу.

Мотоцикл рухнул на старое здание, подростки вылетели из транспорта и тяжело приземлились на крышу. Они приподнялись, подошли к краю и увидели, как робот улетает, унося с собой учительницу.

Подростки снова вышли из игры. Они упали на пол, но Фил и Мишель приземлились на ноги. Шелли споткнулась и чуть не упала, но блонлин поймал её за талию. Мануа слегка покраснела, отстранилась, но прежде чем она успела что-то сказать, дверь кладовки распахнулась, припечатав Фила к стене.

В комнату вошёл отец Арта.

— Что случилось? — спросил мужчина, оглядывая комнату с недоумением.

— Пап, смотри! — Мещеряков подбежал к ноутбуку и нажал на кнопку. Устройство отсканировало отца и запустило обычную игру.

— Артём, я всё бросаю, еду к вам, думаю, что за беда, а вы тут игру пройти не можете? Ладно, отойдите.

Отец Арта подошёл к ноутбуку, нахмурился, провёл рукой по экрану, будто пытаясь стереть с него что-то невидимое.

Ребята подошли к реке. В Питере шёл дождь, капли барабанили по асфальту, смывая остатки иллюзии, будто вода могла очистить мир от этой странной реальности.

— Ну что, выбрасывать? — спросил шатен, глядя на ноутбук, который держал в руках. Его пальцы дрожали, и он сжимал устройство так, будто оно могло улететь.

Сменкин уже замахнулся, чтобы швырнуть ноутбук в воду, но Мещеряков резко остановил его.

— Мария Степановна жива.

— С чего ты взял? — спросила Кира, и её голос прозвучал тихо, почти безнадёжно.

Глаза Мишель расширились, когда она вспомнила слова Баквита. В груди что-то щёлкнуло — как будто разом сомкнулись разрозненные кусочки головоломки.

— Помните, что сказал Баквит? В партии шесть человек, остальных не пускает защита. Моего отца игра не пустила, значит, партия всё ещё полная. Продолжаем игру! — твёрдо сказал Арт.

Мишель кивнула, и в этом кивке было больше, чем согласие, — в нём была решимость, выкованная из страха и вины. Она знала: если они остановятся, если дадут себе хоть минуту передышки, вина сожрёт её изнутри. Ведь именно из‑за неё Моргарт охотился на них, именно её искали. Эта мысль царапала сознание, как острый осколок, но теперь девушка решила превратить эту боль в силу — пусть она станет топливом, которое поможет им двигаться вперёд.

— А ящерица? — спросил Вик.

— Нужно такое место, где никто нас не найдёт.

— И где удобно собираться после уроков, — добавил Вик.

— И недалеко от дома, — сказал Фил.

— Школа, — хором закончили девушки.

Дождь усилился, вода стекала по лицам, смешиваясь с тем, что хотелось бы назвать дождём, но что на самом деле могло быть слезами. Никто не стал вытирать щёки — будто признаваться в слабости сейчас было слишком дорого.

Подростки открыли дверь кладовки с помощью стрелы‑ключа — та щёлкнула в замке, словно была создана именно для этой двери, и петли скрипнули, будто неохотно пропуская ребят в тайное убежище.

— Добро пожаловать, — сказала Кира.

Они зашли внутрь, и девушка закрыла за собой дверь. Мещеряков щёлкнул выключателем. Свет вспыхнул тускло, с лёгкой дрожью, будто проводка давно не видела такой нагрузки. Пыль закружилась в жёлтых лучах, медленно оседая, и на секунду показалось, что это не обычная пыль, а крошечные частицы воспоминаний, прячущихся от реальности.

Ребята начали переставлять коробки, освобождая место. Те двигались тяжело, с глухим стуком, будто каждая была набита не хламом, а чьей‑то забытой историей.

— Слушайте, мы же можем стать супергероями! — вдруг выпалил Вик, и его голос прозвучал непривычно звонко, почти отчаянно, как у человека, который пытается ухватиться за что‑то простое и понятное посреди хаоса.

Идея повисла в воздухе, и ребята переглянулись — не с восторгом, а с осторожным недоумением, будто боялись поверить, что такое вообще возможно.

— Смотрите! У каждого есть своя сверхспособность, выберем имена и будем бороться с преступниками! Ты будешь Тор Мещеряков! — Вик бросил Арту маску медведя. Тот поймал её, но не надел — просто сжал в руке, будто это был не реквизит, а какой‑то странный талисман. — Ты — доктор Фил Стрэндж! — Сменкин швырнул Филу маску волка. Блондин поймал её и криво усмехнулся, пытаясь спрятать за этой усмешкой неловкость. — Ты — Скарлетт Йоханссон, — Вик протянул Кире маску лисы. Брюнетка фыркнула, но всё же надела её, и в этом жесте было что‑то упрямое: она будто соглашалась играть по этим правилам, но на своих условиях.

Потом он бросил девушке маску совы.

— Мишель, ты — Алая Ведьма, а я…

— А ты — Человек‑перчатка! — воскликнул Фил, и комната взорвалась смехом. Все хохотали, даже не столько над шуткой, сколько от облегчения — смех был способом сбросить напряжение, которое копилось с самого утра.

Мишель тоже улыбнулась, но улыбка вышла натянутой, будто приклеилась к лицу против воли. Внутри у неё всё сжималось от странного, колючего чувства: с одной стороны, хотелось ухватиться за эту игру, притвориться, что всё под контролем, что они просто ребята, которые разыгрывают супергеройские роли. С другой — она слишком хорошо помнила, как робот уносил Марию Степановну, как металл скрежетал о металл, как воздух пах озоном и страхом. Для неё эти маски не были просто кусками ткани и пластика. Они казались тонкой вуалью, за которой пряталась настоящая опасность.

Только Вик не улыбнулся. Он стоял, слегка ссутулившись, и смотрел на ребят так, будто только что предложил им не игру, а план спасения мира, а они превратили это в шутку.

— Ладно, Фил, открывай карту, — буркнул Арт.

Фил достал посох и планшет, открыл специальную возможность и направил посох на колючий шар. Тот тихо загудел, а потом вспыхнул, и карта включилась, заливая комнату холодным голубым светом. Тени от коробок вытянулись и стали похожи на силуэты врагов, поджидающих в темноте.

— Не так много уровней. Будем проходить по одному в день, освободим Марию Степановну к Новому году — и всё! Я тогда к этой штуке больше никогда не вернусь, — твёрдо произнёс Вик, будто пытался убедить в первую очередь самого себя.

— Да я в жизни больше к играм никогда не прикоснусь, ясно? — резко добавил Черных, и в его голосе прозвучала такая решимость, что на секунду все поверили: он действительно сможет отказаться от всего этого.

— Нет, Фил, зная тебя, ты без игр — как без рук, — усмехнулась Мишель, и её улыбка на этот раз получилась чуть живее, теплее. Она сама удивилась, что смогла пошутить, пусть даже и так, через силу. В её взгляде мелькнуло что‑то похожее на благодарность — за то, что друзья пытаются держаться, не рассыпаться на части.

Она взяла колоду магических карт, проверила каждую лёгким движением пальцев — привычно, уверенно — и встала близко к ноутбуку, ожидая сканирования. В её позе не было бравады, только готовность: она знала, что впереди снова будет страшно, но собиралась быть там, где нужна. При этом в груди всё равно ворочалось тяжёлое чувство вины — ведь именно из‑за неё Моргарт охотился на них, именно её искали. Мысль эта царапала изнутри, как острый край жестяной банки, и Мишель старалась не думать о ней, загнать её в самый дальний угол сознания.

— Все готовы? Поехали!

И когда ребята кивнули, она тоже кивнула, чуть крепче сжав колоду. В этом движении было всё: и страх, и решимость, и отчаянное желание защитить тех, кто рядом. Мишель знала: если кто‑то и должен быть Алой Ведьмой сегодня, то это она.