37

Еве исполнилось пятнадцать. Она стояла перед зеркалом в своей комнате, поправляя прическу и рассматривая себя в новом платье. Высокая, стройная, с длинными каштановыми волосами, которые она теперь часто собирала в высокий хвост. Она была красивой девочкой, что замечали все — и сверстники, и взрослые. Но самой главной её чертой была не внешность, а спокойная уверенность в себе.

Она не была избалованной, хотя могла бы. Дарина и Влад старались дать ей всё, но при этом не делали из неё центр вселенной. Ева выросла понимающей цену вещам и уважающей чужой труд. Но при этом она с лёгкостью носила брендовые вещи, не задумываясь, сколько они стоят, знала, что может попросить что угодно и получить это — и никогда не злоупотребляла этой возможностью.

Она свободно говорила на двух языках, переходя с одного на другой в разговорах с учителями и друзьями. Она была умной, старательной, с отличной успеваемостью, и при этом оставалась живой — знала мемы, тренды, следила за культурой, но без фанатизма.

Влад смотрел на неё и иногда не верил, что это его дочь. Та самая девочка, которая кричала «папа» и бежала к нему с распростёртыми объятиями, теперь превратилась в почти взрослую девушку.

Она больше не прыгала ему на шею, не делилась каждой мелочью. Теперь её мир был шире — подруги, школа, соцсети, личные секреты. Она предпочитала говорить с мамой. С Дариной они обсуждали всё: мальчиков, одежду, уроки, планы на будущее. А Владу оставались только короткие ответы, вопросы про деньги и просьбы.

Он не жаловался. Он понимал, что это часть взросления. Но внутри иногда кололо — он скучал по тем временам, когда она была маленькой и бежала к нему со всех ног. Иногда он заходил к ней в комнату, садился на край кровати, пытался поговорить, но Ева обычно смотрела в телефон и отвечала односложно. И он выходил, чувствуя себя лишним.

Однажды вечером он сидел на кухне и задумчиво смотрел в кружку с остывшим чаем. Дарина подошла, положила руку ему на плечо:

— Ты о чём задумался?

— О Еве, — честно ответил он. — Она уже совсем взрослая. И я чувствую, что я для неё теперь просто тот, кто даёт деньги.

— Влад, — мягко сказала Дарина, садясь рядом. — Она тебя любит. Просто по-другому. Она — подросток. Это её способ отделяться. Но она знает, что ты всегда рядом. Она просто не показывает это так, как раньше. Поверь, ты для неё важнее, чем она показывает.

Влад усмехнулся, но в глазах осталась лёгкая грусть.

— Знаю. Но иногда я хочу, чтобы она снова была маленькой и кричала «папа».

Дарина обняла его и прошептала:

— Она и сейчас кричит «папа». Просто тише. И в основном для того, чтобы попросить деньги на новую сумку.

Они засмеялись, и Влад почувствовал, что становится легче. Он не жалел ни копейки на её обучение, репетиторов, одежду, хобби. Он хотел, чтобы у неё было всё, чего у него не было в детстве. И если сейчас она видела в нём «просто кошелёк» — это было временно. Он знал, что однажды она вырастет и поймёт, что он всегда был рядом. И тогда она снова скажет ему «папа» — но уже по-настоящему, осознанно.

Влад сидел за рабочим столом в своём домашнем кабинете, когда в дверь тихо постучали. Он поднял голову и увидел Еву, которая застенчиво заглянула в проём.

— Пап, можно зайти? — спросила она мягко.

Влад, погружённый в документы, машинально ответил, даже не отрывая взгляда от экрана:

— Евусь, я занят. Ты скажи сколько перевести или просто карту возьми, она в ящике.

Ева шагнула внутрь и остановилась перед его столом, скрестив руки за спиной.

— Пап, я не за этим пришла.

Влад поднял голову и заметил, что она выглядит необычно серьёзно. Он отодвинул ноутбук, снял очки и внимательно посмотрел на дочь.

— Что случилось?

— Пап, я хочу зарабатывать сама, — сказала Ева уверенно, хотя её голос слегка дрожал от волнения. — Я хотела бы получить твоё разрешение на то, чтобы пойти работать.

— Куда? — насторожился он, чувствуя, как внутри поднимается волна беспокойства.

— Ну, у меня подруга работает в одной кафешке, я хотела туда. Там недалеко от школы, мне будет удобно, — начала она, глядя на него с надеждой.

Влад на мгновение задумался. Он не хотел запрещать, но в его голове уже пронеслось всё, что он знал о работе в сфере обслуживания: бесконечный поток людей, стресс, усталость, не всегда приятные клиенты. И ему совсем не хотелось, чтобы его пятнадцатилетняя дочь проходила через это.

— Ев, давай сначала, — сказал он спокойно, подаваясь вперёд и опираясь локтями на стол. — Зачем тебе деньги? Я и так даю тебе карманные расходы, ты берёшь без проблем столько, сколько нужно.

— Ну, хочется свои, — ответила она, теребя край кофты. — Мне уже стыдно просить у тебя каждый раз, пап. Я хочу знать, что я могу сама, что я не просто твоя дочка, которая тратит твои деньги. Я хочу быть самостоятельной.

Влад посмотрел на неё, и в груди что-то тепло дрогнуло. Он увидел в ней себя — такого же упрямого, готового доказывать свою независимость. Он улыбнулся и кивнул:

— Я не против того, чтобы ты работала. Это хорошее желание. Я сам когда-то начинал с малого. Но ты в первую очередь девочка, и я не хочу, чтобы ты проходила через то, через что проходят другие. Я готов дать тебе всё, что потребуется. Ты знаешь это.

— Пап, я хочу сама, — тихо, но твёрдо сказала она.

Влад на мгновение задумался, потом поднял глаза и встретился с ней взглядом:

— Хорошо. Давай договоримся. В кафе, рестораны и вообще в сферу обслуживания я тебя не пущу. Это категорически. Прости.

Ева заметно расстроилась, её плечи опустились, и она уже собиралась возразить, но Влад продолжил:

— Но у тебя есть прекрасное образование, ты умная, знаешь два языка и разбираешься в том, что тебе интересно. В пятнадцать лет тебя никто не возьмёт на серьёзную работу, но я могу предложить тебе другое. Я дам тебе работу в своей компании. Ты будешь выполнять задачи, а я буду платить тебе за это. Ты сможешь обучаться прямо на практике и понимать, как устроен бизнес изнутри. Так ты и деньги заработаешь, и опыт получишь.

Ева открыла рот, потом замерла, переваривая его слова.

— Реально? — переспросила она, и в её голосе зазвучала надежда.

— Реально, — улыбнулся Влад. — Мне в любом случае нужно передавать это кому-то, а ты слишком умная, чтобы просто сидеть и ждать. Я готов доверить тебе часть своей работы и начать тебя обучать.

Ева на секунду замолчала, а потом сорвалась с места и бросилась к нему, обнимая со всей силы.

— Пап, ты лучший! Я тебя обожаю! — закричала она, и он почувствовал, как его сердце наполнилось теплом.

— Говори мне так чаще, — усмехнулся он, обнимая её в ответ.

Она вылетела из кабинета, счастливая и вдохновлённая, а Влад ещё некоторое время сидел, глядя на закрывшуюся дверь, и улыбался. Через пару минут в кабинет зашла Дарина, приподняв бровь:

— Что ты там ей такого сделал, что ты стал «лучшим папой»? Сумка? Шмотка? Очередная вещь?

Влад усмехнулся, откидываясь на спинку кресла:

— Не поверишь. Она пришла просить разрешения пойти работать в общепит. Хочет зарабатывать свои деньги.

Дарина выдохнула, положив руку на грудь:

— Павлющик, надеюсь, ты не разрешил?

— Нет, конечно, — ответил он спокойно. — Я предложил ей работать на меня. Буду давать задачи, смотреть, как справляется.

Дарина подошла, села на край его стола и, улыбнувшись, провела пальцем по его щеке:

— Ну, ты правда самый лучший. И муж, и отец.

Влад поймал её руку, поцеловал костяшки и, хитро прищурившись, сказал:

— А самому лучшему ночь прекрасная прилагается?

Дарина засмеялась, качая головой:

— Прилагается.

— Обожаю тебя, — прошептал он, притягивая её к себе.

А за дверью кабинета, в коридоре, где-то вдалеке слышался счастливый голос Евы, которая уже звонила подруге и рассказывала, что её отец — самый крутой человек на свете.