36

Роды начались ранним утром. Дарина проснулась от того, что что-то изменилось — она ещё не поняла, что именно, но тело уже давало знак. Она потрясла Влада за плечо, и он мгновенно открыл глаза, будто вообще не спал.

— Всё нормально? — спросил он, уже поднимаясь. — Что случилось?

— Кажется, началось, — ответила Дарина спокойно, хотя в голосе проскальзывало волнение.

Влад вскочил так, будто его подбросило пружиной. Он уже был готов: собранная сумка, заранее продуманный маршрут, несколько глубоких вдохов, чтобы не паниковать. Он помог ей одеться, подал руку, когда она шла к двери, и держал за руку всю дорогу до машины, пытаясь дышать ровно и говорить спокойно, хотя внутри всё кипело.

В роддоме Дарину проводили в палату, а Влад остался ждать в коридоре. Он ходил из угла в угол, пил кофе, который остывал в руке, смотрел на часы и чувствовал, как время тянется мучительно медленно. Ему казалось, что прошла уже вечность, хотя на самом деле — всего несколько часов. Он переживал за неё, за малышку, и держал в руке телефон, готовый в любую секунду снять трубку.

Когда к нему наконец вышла акушерка и улыбнулась, сказав: «У вас дочка! Всё хорошо!», Влад почувствовал, как внутри разрывается что-то огромное. Он хотел бежать, лететь, но вместо этого просто выдохнул и улыбнулся в ответ.

— Можно увидеть их? — спросил он, и голос его дрогнул.

— Да, проходите.

Влад зашёл в палату. Дарина лежала на кровати, уставшая, но счастливая. На её груди лежал маленький свёрток — Ева, новорождённая, с тёмными волосиками и крошечными пальчиками, сжатыми в кулачки. Он подошёл, присел на край кровати и впервые увидел свою дочь. Маленькую, беззащитную, самую красивую девочку в мире.

— Здравствуй, Ева, — прошептал он. — Здравствуй, моя доченька.

Ева чуть шевельнулась, и он протянул руку, чтобы коснуться её щёчки. Нежная кожа, тёплая, живая. Его сердце, казалось, готово было разорваться на части от любви. Он поднял глаза на Дарину, улыбающуюся сквозь слёзы, и сказал:

— Ты — героиня. Ты сделала это.

— Мы сделали это, — ответила она. И он наклонился, чтобы поцеловать её в лоб, потом — Еву, касаясь губами её тёплой макушки.

Слёзы текли по его лицу, но он не стеснялся их. Он держал дочь на руках впервые в жизни, она плакала, а он качал её, шептал что-то нежное, называл «евонька», «малышка», «принцесса». И обещал ей, что всегда будет рядом. Весь мир существовал только в этой палате — в них троих. И Влад знал, что это и есть самое большое счастье в его жизни.

Руки Дарины ещё слегка дрожали, когда она взяла телефон. Влад сидел рядом, держа на руках маленький свёрток, и смотрел на Еву с таким выражением лица, будто она была центром Вселенной. Дарина поймала этот момент: он улыбался, чуть наклонив голову, и его глаза светились счастьем. Она сфотографировала его, потом Еву отдельно, и выбрала пару кадров, где была видна вся их любовь.

Она открыла общий чат с хазяевами, где последние дни все писали, как волнуются. Улыбнувшись, она прикрепила фотографии и добавила простое сообщение:

«Знакомьтесь, Ева. Она уже здесь. И она знает, как быть счастливой. Мы вас любим.»

За секунду чат взорвался. Илья ответил с десятком сердец и восклицательных знаков. Леша прислал гифку с танцующим миньоном. Саша Парадеевич написал: «Ну, Куертов, держись, теперь ты в женском царстве». Кая добавила: «Какая красавица! Вся в маму», а Каролина засыпала сообщениями с вопросами, как чувствует себя Дарина. Кира и Настя принялись обсуждать, кто когда приедет смотреть на Еву и что приносить. А когда ребята увидели фото с Владом, Леша написал: «Ну всё, он пропал навсегда. Папаша».

Дарина засмеялась, глядя на экран, а Влад, прочитав сообщение поверх её плеча, только усмехнулся и сказал:

— Пусть пишут что хотят. Я — самый счастливый папа в мире. — Он поцеловал её в макушку и снова посмотрел на дочку: — Слышишь, Ева? У нас всё будет хорошо.

Еве исполнилось три года. Она была не просто красивой девочкой — она была маленьким солнечным зайчиком, который заполнял дом светом.

Худенькая, с каштановыми кудряшками, которые вечно выбивались из хвостиков, и большими серыми глазами, в которых читалась такая смышлёность, что взрослые иногда терялись. Она говорила предложениями, пыталась повторять английские слова за мамой и знала, что когда папа приходит с работы — это самый лучший момент в её дне.

Ева любила считать, разбирать книжки, задавать вопросы «почему» до тех пор, пока Дарина не начинала смеяться и говорить:

— Ева, ну всё, я сдаюсь, у меня нет больше ответов.

Но этот возраст — три года — был не только временем открытий. Это был возраст, когда девочка с тёплым сердцем могла внезапно упасть на пол в магазине из-за того, что ей не купили розовую игрушку. Или отказаться есть, потому что макароны были «не той формы».

Кризис трёх лет накрывал их дом волнами. Дарина часто оказывалась на передовой. Она пыталась быть терпеливой, но бывало, что силы заканчивались. Она могла устать к вечеру, и тогда, сидя на кухне, просто клала голову на руки и вздыхала.

Но Влад... Влад был её спасательным кругом. И, как ни странно, с Евой он находил общий язык быстрее, чем она ожидала. Он не повышал голос, не раздражался, когда она начинала кричать. Он просто садился рядом с ней на пол, смотрел в глаза и говорил:

— Евка, давай дышать. Ты злишься? Это нормально. Я тоже иногда злюсь. Но мы можем придумать что-то другое, правда?

И она начинала дышать с ним. Выдох-вдох, выдох-вдох. И через минуту Ева уже сидела у него на коленях и рассказывала, почему макароны «должны быть просто такими, папа».

Каждый день, когда Влад возвращался домой, дверь открывалась, и он ещё не успевал снять пальто, как по коридору уже гремели маленькие ножки. Ева бежала к нему со всех ног, громко крича:

— Папа! Папа! Ты пришёл! — и бросалась ему в объятия.

Он ловил её, кружил, целовал и говорил:

— Моя принцесса. Я так скучал.

— А ты маму обнимал? — спрашивала она серьёзно.

— Конечно, обнимал, — отвечал он и подмигивал Дарине поверх Евиной головы.

Дарина смотрела на них и улыбалась. Она не понимала, как он так легко справляется с её истериками, когда она сама иногда теряла терпение. Однажды она спросила его об этом, когда Ева уже уснула, а они сидели на кухне и пили чай.

— Как ты это делаешь? — спросила она. — Ты никогда не выходишь из себя.

— Я просто стараюсь вспомнить себя в её возрасте, — ответил он. — Когда мир кажется огромным и непонятным, а взрослые не понимают тебя. Мне просто хочется, чтобы она знала — у неё всегда есть я. Тот, кто её выслушает, даже если она ещё не умеет говорить.

Дарина покачала головой и улыбнулась:

— Ты — лучший папа, который может быть у маленькой девочки.

Влад усмехнулся и обнял её:

— Нет, мы вместе — лучшие родители. Каждый день мы учимся у неё, а она — у нас. Просто иногда она учит нас быть терпеливее. Я люблю вас, — прошептал он, касаясь губами её волос.

Дарина прижалась к нему, чувствуя, как внутри разливается такое привычное и тёплое чувство — что она не одна. Что у них есть Ева, и что вместе они справятся со всем. Даже с этим сложным, но таким прекрасным возрастом.