28

Влад стоял в дверях ванной, прислонившись плечом к косяку, и смотрел, как Дарина медленно водит пальцами по лицу, втирая крем. Она избегала его взгляда, но он не отводил глаз. Он ждал, пока она закончит, пока в комнате повиснет та самая тишина, которую они оба чувствовали, но не хотели нарушать.

— Дарин, — начал он тихо, без напора, но с явным желанием понять. — Что я сделал не так? Я хочу знать. Где я проебался? Что происходит?

Дарина замерла на мгновение, потом медленно опустила руки и наконец повернулась к нему. Её взгляд был виноватым, но она всё ещё сжимала в руках пузырёк с кремом.

— Ты ничего не сделал. Влад, ты не сделал ничего плохого. Я просто... я думала, что мы в ссоре. И мне было стыдно за то, что я нагрубила тебе. Прости.

Он кивнул, принимая её слова, но что-то внутри не давало ему покоя.

— Ты уверена, что всё хорошо? Может, тебя что-то не устраивает? Или не нравится? Ты можешь мне сказать, Дарин.

— Всё нормально, — повторила она, но в голосе не было уверенности.

— Ты не хочешь ехать в Таиланд? — спросил он вдруг, и Дарина задумалась. Она отвела взгляд и замялась.

— Я... не знаю, — тихо ответила она.

Влад шагнул ближе, чувствуя, как внутри нарастает лёгкое напряжение.

— Дарин, что-то происходит с момента вашей встречи с девочками. Может, они тебе не понравились? Ты можешь не общаться с ними, если не хочешь. Мы можем сходить за одеждой вместе, с Миленой, как хочешь. Тебе не обязательно идти с ними, если тебе некомфортно.

— Да нет, они хорошие, — перебила она. — Всё нормально. Просто...

— Просто что? — мягко, но настойчиво спросил он.

— Не знаю. Всё нормально, Влад. Забей.

— Я не могу забить, — сказал он, и его голос стал твёрже. — Ты закрываешься от меня. Даже сейчас, когда говоришь, что мы решили все проблемы. Ты говоришь «всё нормально», но я вижу, что это не так. Я чувствую это.

— Я не закрываюсь, — ответила она, но её голос дрогнул.

Он кивнул, не споря. Просто кивнул и отошёл в сторону, давая ей выйти из ванной. Дарина прошла мимо него, и он снова остался один, глядя на закрывающуюся дверь спальни. Внутри него всё кипело от вопросов, на которые не было ответов. И он знал, что не отступит. Он просто даст ей немного времени. Но он обязательно вернётся к этому разговору. И не уйдёт, пока не услышит правду.

Влад стоял у двери в комнату, глядя, как Дарина свернулась калачиком на кровати. Было всего утро, но она уже спала. Он подошёл, тихо присел на край кровати и осторожно коснулся ладонью её лба. Нет, температуры не было. Она просто устала. Или пряталась.

Он хотел убрать телефон, который лежал рядом с её лицом, как вдруг экран загорелся — пришло уведомление от банка. Он машинально глянул на текст: «Платёж подписки не удался. На вашем счёте недостаточно средств для оплаты.»

Влад замер. Он знал её пароль — она сама дала ему, как и он свой ей. Мгновение он колебался, понимая, что это вторжение в личное пространство, но внутри уже зародилась тревога. Он быстро разблокировал телефон и открыл приложение банка.

На экране было написано: остаток — 213 рублей. Он пролистнул историю транзакций: оплата метро, пару покупок в магазине у дома, и всё. Никаких крупных сумм. Никаких переводов от родителей. Последнее зачисление — почти два месяца назад, от отца.

Влад смотрел на экран и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Он вспомнил их разговор о родителях, о том, что она говорила, будто они не против её переезда и продолжают помогать. Но по истории платежей было понятно: ей никто не помогал. Она жила на остатки, на те деньги, что были у неё ещё до отъезда и те что кинул ей Влад в самом начале. Она ничего не покупала в торговом центре, потому что у неё не было денег. Она брала метро, потому что не могла позволить себе такси. Она врала ему, что у неё всё в порядке, потому что ей было стыдно.

Влад закрыл глаза и сжал телефон в руке. Он чувствовал себя мудаком. Он отправлял её с девочками по магазинам, даже не спросив, есть ли у неё деньги. Он привык к тому, что все просят прямо, что он сам предлагает, но он просто заработался и не подумал. А она молчала. Она прятала это от него, и теперь он понимал, почему она закрывалась: ей было стыдно.

Он посмотрел на спящую Дарину. На её спокойное лицо, на тёмные круги под глазами, на то, как она сжимала край одеяла. В груди разлилась боль. Он хотел разбудить её и сразу сказать, что она не должна ничего скрывать, что он рядом, что он поможет, что ей не нужно врать. Но он понимал: если он сделает это сейчас, она испугается, замкнётся ещё сильнее. Она не готова.

Он медленно положил телефон на тумбочку, провёл рукой по её волосам, убирая прядь с лица, и тихо прошептал:

— Я рядом. Просто знай.

Он не знал, как начать этот разговор, но знал, что должен поговорить с ней. С самого начала. Обо всём. И он готов был ждать, сколько потребуется, чтобы она решилась открыться ему.

Влад сидел на кровати, глядя на её спящее лицо, и внутри него всё кипело. Он чувствовал себя последним мудаком. Как он мог не заметить? Как он мог позволить ей чувствовать себя униженной, одинокой, загнанной в угол? Она носила его футболку, улыбалась, но внутри неё всё рушилось, а он просто не видел. Он смотрел на её тонкие руки, на чуть заметные синяки под глазами, на то, как она сжимала в пальцах край одеяла, и понимал: она устала, она измотана, но она не просила помощи.

Он не выдержал. Осторожно, чтобы не разбудить, он переложил её на себя, прижимая к груди. Дарина даже не пошевелилась — она провалилась в глубокий сон, доверчиво уткнувшись носом ему в шею. Влад обнял её, чувствуя, как её дыхание касается его кожи, и держал, словно самую дорогую игрушку, которую боялся разбить. Он гладил её по спине, по волосам, целовал в макушку, и в голове билась одна мысль: «Никогда больше. Я больше никогда не позволю ей чувствовать себя так».

Спустя время Дарина зашевелилась. Она приоткрыла глаза, не сразу поняв, где находится, но почувствовала его тепло, его руки, его дыхание. Она подняла голову, и их взгляды встретились. Влад приподнялся на локте, притягивая её ближе, и начал говорить, сбивчиво и быстро, будто боялся, что она снова уйдёт в себя:

— Прости меня. Я мудак. Я не подумал, не догадался, я поставил тебя в отвратительное положение. Ты не должна была проходить через это. Поехали сейчас в магазин, мы купим тебе всё: и тот купальник, и платье, и ещё сто штук. И юбку, и всё, что захочешь. Прости, родная, прости.

Дарина лежала у него на груди и слушала, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Она не знала, что чувствовать: стыд, облегчение или страх. Она хотела спрятаться, но его руки держали её так крепко и бережно, что она не могла отстраниться. Она всхлипнула, пряча лицо у него на плече, и тихо прошептала:

— Откуда ты... Откуда ты знаешь?

— Я видел сообщение, — честно ответил Влад. — Сообщение от банка. Прости, что залез, но я не мог...

Дарина сжалась в его руках, чувствуя, как её обнажённая правда, которую она так долго прятала, наконец вышла наружу. Она разрыдалась тихо, уткнувшись в него, а он гладил её по голове, шепча:

— Всё будет хорошо. Я с тобой.

Она ещё долго плакала, чувствуя, как всё напряжение, которое копилось внутри неё, наконец отпускает. Влад держал её и не отпускал, зная, что теперь они обязательно поговорят обо всём — честно и до конца. Но сейчас ему было важно, чтобы она просто чувствовала себя в безопасности. И он готов был дать ей столько времени, сколько потребуется.