Глава 12. Опъянение

Дети остались с Няней. Джихан и Алья выехали за город, когда солнце уже садилось. Бар «Уголёк» находился на окраине — тёмное дерево, приглушённый свет, запах виски и кожи. Никто их здесь не знал. Ни хана, ни его жены. Просто мужчина и женщина, которым нужно забыться.

— Два двойных виски, — заказал Джихан. — И текилу для дамы.

Алья усмехнулась. Она сняла плащ — под ним оказалось чёрное платье с глубоким вырезом. Джихан смотрел на неё так, будто видел впервые.

— Ты сегодня опасна, — сказал он.

— Я всегда опасна, — ответила она. — Просто ты привык.

Они пили медленно, но не закусывали. Разговоры становились короче, взгляды — длиннее. Джихан положил ладонь на её колено под столом. Алья не отодвинулась.

К двенадцати они оба были пьяны в той сладкой стадии, когда ещё не тошнит, но уже всё равно. Джихан вдруг сказал:

— Не хочу домой.

— А куда? — спросила Алья, заплетая язык.

— В отель.

Он позвал такси, назвал адрес. Алия не спорила.

Отель «Золотой дракон»

Номер был на последнем этаже — с видом на ночной город, с огромной кроватью, с ванной, где зеркала были даже на потолке. Джихан открыл дверь карточкой, пропустил Алью вперёд. Она скинула туфли у порога, прошла к окну, прижалась лбом к прохладному стеклу.

— Красиво, — прошептала она.

— Не так красиво, как ты, — ответил Джихан, подходя сзади.

Он обнял её за талию, прижался всем телом. От него пахло виски и табаком — смесь, которая всегда действовала на Алью безотказно. Она откинула голову ему на плечо, закрыла глаза.

— Мы же хотели просто расслабиться, — сказала она.

— Расслабляемся, — прошептал он ей в ухо. Губы скользнули по мочке, по шее. — Или ты хочешь остановиться?

Алья не ответила. Вместо этого она развернулась в его руках, обхватила его лицо ладонями и поцеловала. Глубоко, жадно, так, как не целовала его ни разу — не в спальне, где рядом могли проснуться дети, не на рассвете, когда нужно было спешить. А здесь, в чужом номере, где никто их не знал и не ждал.

Джихан застонал — тихо, хрипло. Его руки скользнули по её спине, нащупали молнию платья.

— Подожди, — выдохнула Алья, отстраняясь на секунду. — Свет.

Он щёлкнул выключателем. Комната погрузилась в полумрак — только луна светила из окна, подсвечивая их силуэты.

То, что произошло дальше, было похоже на медленный, тягучий танец. Джихан раздевал её не спеша — будто снимал слои брони, которую она носила годами. Алья помогала ему — расстёгивала пуговицы его рубашки, касалась горячей кожи, шрамов, которые помнила наизусть.

Они упали на кровать, когда оба были обнажены. Простыни пахли лавандой — слишком сладко, почти приторно. Алья смеялась — пьяным, счастливым смехом, когда Джихан щекотал её ключицу губами.

— Я люблю тебя, — сказал он, уже не в силах шептать. — Люблю. Даже когда ты злишься. Даже когда пьёшь текилу и потом икаешь.

— Я не икаю, — возразила она и тут же икнула.

Он засмеялся и накрыл её ртом.

Они занимались любовью так, как будто это было в последний раз. Грубо и нежно одновременно. Джихан иногда останавливался, чтобы посмотреть на неё — растрёпанную, с прикушенной губой, с глазами, полными желания и боли. Алья впивалась ногтями ему в спину, оставляя следы, которые он потом будет прятать под рубашкой.

— Не останавливайся, — просила она. — Пожалуйста.

Он не останавливался.

Ближе к трём ночи они обессиленно лежали на влажных простынях, переплетя ноги. Джихан курил в потолок (сигареты он прятал в кармане пиджака). Алья рисовала круги у него на груди пальцем.

— Это было… — начала она.

— Да, — перебил он. — Не говори ничего. Просто запомни.

Она запомнила. Запах лаванды, смешанный с запахом их тел. Лунный свет, разрезающий комнату на чёрные и белые полосы. Хриплый шёпот Джихана, когда он кончал. И то, как он потом прижал её к себе и не отпускал.

«Утро»

Джихан уже не спал. Он смотрел на неё — помятую, без макияжа, с засохшей помадой на губах — и улыбался.

— Что? — спросила Алья.

— Ничего. Просто я самый счастливый хан на свете.

— Пьяный был, — фыркнула она.

— Трезвый. И пьяный тоже. Но сейчас — трезвый.

Он поцеловал её в плечо, в шею, в уголок рта. Алья потянулась, застонала — тело ломило после бессонной ночи.

— Нам пора, — сказала она.

— Успеется, — ответил Джихан и снова притянул её к себе.

В душ они зашли вместе. И вышли оттуда только через час — красные, мокрые, счастливые.

Завтрак подали в номер: кофе, круассаны, фрукты. Алья пила кофе, глядя, как Джихан одевается — медленно, застёгивая пуговицы одну за другой.

— У нас есть традиция? — спросила она. — Напиваться и снимать отель?

— Теперь есть, — усмехнулся он. — Повторим через месяц.

— А если я захочу раньше?

— Я только за.

Они вышли из номера, оставив на кровати скомканные простыни и воспоминания, которые будут греть их долгие холодные ночи.

В машине, по дороге домой, Алья уснула у него на плече. Джихан всю дорогу смотрел на неё — и улыбался.

Дома их ждали дети, крики, суета. Но этот кусочек времени, эти двенадцать часов в отеле принадлежали только им. И никто не мог этого отнять.