Глава 10. Зарождения чувств

Два с половиной месяца после рождения Лейлы, Джихан опять ушел спать на диван

Лейла наконец-то спала. Не просто дремала, а спала глубоким, ровным сном — в своей люльке у кровати, наевшись материнского молока. Алья стояла над ней, прислушиваясь к дыханию дочери, и боялась пошевелиться. Каждая ночь была битвой, но сегодня девочка сдалась первой.

— Она уснула? — тихо спросил Джихан от двери.

— Да. Не просыпалась уже два часа. Может, проспит до утра.

— Ты должна отдохнуть. Ложись.

Алья посмотрела на кровать. Большую, с двумя подушками, на которой последние недели она спала одна — Джихан по-прежнему проводил ночи на диване. Но сегодня диван казался таким далёким, а её тело ломило от усталости. Она легла на свой обычный край, спиной к пустому месту.

— Джихан, — позвала она, сама не ожидая от себя. — Ты… можешь лечь здесь. Сегодня.

Он замер у дивана, не веря своим ушам.

— Ты серьёзно?

— Диван продавлен. Я слышу, как ты скрипишь каждую ночь. А мне нужен хотя бы один спокойный час, чтобы не думать о твоём скрипе.

Это была неправда. Ей было не всё равно на его неудобства. Но признаться в этом вслух она не могла.

Джихан молча подошёл, лёг на дальний край — так далеко, как только позволяла ширина кровати. Между ними оставалось пространство, достаточное для ещё одного человека. Он не повернулся к ней, лёг на спину и уставился в потолок.

— Спасибо, — сказал он тихо.

— Не за что.

Алья выключила ночник. Комната погрузилась в темноту, только лунный свет пробивался сквозь щель в шторах. Она слышала его дыхание — ровное, но не спокойное. Он тоже не спал.

Так они лежали долго. Минут двадцать. Может, час. Алья уже начала забываться, когда Джихан тихо сказал:

— Алья.

— Мм?

— Я не сделаю ничего. Ты знаешь.

— Знаю, — ответила она, и впервые в её голосе не было страха.

Повисла пауза. А потом она почувствовала — его рука, очень осторожно, коснулась её пальцев, лежавших на простыне. Не взяла за руку, не сжала — просто накрыла сверху, кончиками пальцев. Тепло. Сухое. Вопросительное.

Она не отдёрнула. Не потому, что хотела — а потому, что не хотела делать больно. Ему. Себе. Чему-то хрупкому, что возникло между ними в этой темноте.

— Не спишь? — спросил он шёпотом.

— Нет.

— Я тоже.

Он убрал руку. И Алья вдруг почувствовала пустоту — не холод, нет, а именно отсутствие тепла. И это испугало её больше, чем любое прикосновение.

«Что со мной? — подумала она. — Я не должна этого хотеть».

Но тело не слушалось. Оно помнило, как он держал её за руку во время родов. Как гладил Лейлу по головке. Как читал сказки и не спал ночами, чтобы она могла отдохнуть.

— Джихан, — прошептала она.

— Да?

— Можно я… — она замолчала, не зная, как закончить.

Он понял без слов. Медленно, очень медленно, он подвинулся ближе — сантиметр за сантиметром. Алья не отодвигалась. Когда расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров, он остановился.

— Скажи «нет», — попросил он. — И я вернусь на свой край.

Алья молчала. Вместо ответа она протянула руку и коснулась его плеча — так же легко, как касалась Лейлы, когда та плакала. Джихан вздрогнул, но не двинулся.

— Не надо ничего, — тихо сказала Алья. — Просто… побудь рядом. Я устала быть одна.

Он не ответил. Только чуть наклонил голову, и его дыхание коснулось её волос. Они лежали лицом друг к другу в полумраке — не касаясь, но чувствуя тепло. И в этой тишине, под мерное дыхание спящей Лейлы, что-то сломалось в Алье. Или, наоборот, соединилось.

Она вдруг поняла: она не ненавидит его. Не сейчас. Может быть, никогда больше не сможет ненавидеть. Потому что он — отец её дочери. Потому что он остался, когда мог уйти. Потому что он держал её руку, когда ей было больно.

«Это не любовь, — сказала она себе. — Это просто усталость. И жалость. И привычка».

Но сердце билось быстрее. И когда Джихан осторожно, спрашивая разрешения глазами, положил ладонь на её руку — она не убрала. Она перевернула свою ладонь и сжала его пальцы.

— Спокойной ночи, Джихан, — прошептала она.

— Спокойной ночи, Алья, — ответил он.

И они уснули — впервые рядом, без страха, без ненависти. Просто два человека, которых свела судьба, и маленькая девочка, которая спала в своей люльке и не знала, что этой ночью её родители сделали первый шаг друг к другу.

Это было только начало. Чувства ещё не названы, не осмыслены — но они уже есть. Тёплые, робкие, непрошенные. Им предстоит долгий путь, прежде чем Алья сможет сказать «люблю». Но сегодня, в этой темноте, первый росток пробился сквозь лёд.