Глава 7

Ужин в особняке Албора закончился так же внезапно, как и начался. Алья не притронулась к еде. Она сидела прямой, как натянутая струна, пока Садакат излагала свои требования чётко, по пунктам, не повышая голоса - в этом и заключалась её сила. Она не просила. Она диктовала.

- Второй ребёнок. От Джихана. Клан не ждёт, Алья. Боран мёртв, и его смерть не должна стать концом нашей чистой крови. Ты поняла меня?

Алья кивнула один раз. Коротко. Механически. Она смотрела в тарелку, где остывал суп, и видела там не суп, а бездонную чёрную яму своего будущего.

Садакат удовлетворённо откинулась на спинку стула.

- Рада, что на этот раз обошлось без твоих канадских спектаклей.

Алья поднялась. Не попрощалась. Не посмотрела на свекровь. Она вышла из столовой бесшумно, как призрак, и направилась по длинной галерее в спальню. Её спальню. Их спальню.

Внутри было темно. Она не стала включать свет - только подошла к окну и замерла, глядя на ночной Мардин. Где-то там, за этими холмами, осталась другая жизнь. Та, где она могла сказать «нет».

За её спиной щёлкнул замок. Вошёл Джихан.

Алья не обернулась. Она ждала обычного - молчания, неловких попыток поддержать, может быть, даже извинений за мать. Но Джихан не произнёс ни слова долгих десять секунд. А когда заговорил, у Альи внутри всё оборвалось.

- И всё же, - его голос прозвучал холодно, ровно и абсолютно безжизненно, как металл, - нам нужен ребёнок.

Алья медленно повернулась.

Он стоял в дверях, не сделав ни шага навстречу. Руки в карманах брюк. Лицо не выражало ровным счётом ничего - ни жалости, ни гнева, ни сочувствия. Только жёсткая, ледяная решимость.

- Что? - выдохнула Алья. Она не поверила своим ушам. Она ждала чего угодно, но не этого.

- Ты слышала, - Джихан не изменил тона. В нём не было и намёка на ту теплоту, что иногда прорывалась в последние недели. Сейчас перед ней стоял тот самый Джихан, которого она увидела в первую брачную ночь - чужой, жестокий, настойчивый. - Мать права. Клан не может ждать. Боран мёртв. Дениз - не нашего рода. Нужен наследник. От меня. От тебя.

- Ты... ты не можешь говорить со мной таким тоном, - голос Альи дрогнул, но она взяла себя в руки. - Это моё тело. И я...

- Твоё тело, - перебил Джихан, и его голос стал ещё холоднее, ещё требовательнее. - Теперь это тело принадлежит этому дому. Этой фамилии. Ты подписала брачный контракт. Ты взяла нашу фамилию. И ты родишь мне ребёнка.

Он сделал один шаг вперёд. Всего один. Но Алье показалось, что комната сжалась до размеров клетки.

- Неважно, хочешь ты этого или нет, - продолжил он, и в его глазах не было ничего, кроме тёмного, непроницаемого льда. - Ты сделаешь это. Так же, как сделала это в первую ночь. Без вопросов. Без слёз.

Алья вцепилась пальцами в подоконник. Костяшки побелели.

- Ты не посмеешь... - прошептала она, но в её голосе не было уверенности.

- Посмею, - отрезал Джихан. Он развернулся и направился к двери, но на пороге остановился, не оборачиваясь. - Готовься. Я приду сегодня ночью. И не заставляй меня ждать.

Дверь за ним закрылась с глухим, неумолимым стуком.

Алья осталась одна.

Она медленно сползла по стене на пол, обхватив колени руками. Вокруг была тишина - та самая, что бывает перед тем, как мир рушится окончательно.

Она не плакала. Слёзы кончились ещё тогда, когда хоронила Борана.

Теперь осталась только пустота.

И холодный голос Джихана, который всё ещё звучал в её голове, как приговор:

«И всё же... нам нужен ребёнок».

Она не готовилась. Не надела кружево, не зажгла свечи, не сделала вид, что ждёт. Алья сидела на кровати в той же тёмной блузе и длинной юбке, в которых спустилась к ужину. Руки сложены на коленях. Взгляд устремлён в одну точку на противоположной стене.

Джихан вошёл без стука. Как и обещал.

Он не торопился. Медленно расстегнул запонки, положил их на тумбочку. Снял пиджак, повесил на спинку стула. Всё это время он не смотрел на неё - или делал вид, что не смотрит. Но Алья чувствовала его присутствие кожей. Тяжёлое, давящее, неумолимое.

- Ложись, - сказал он наконец. Голос всё такой же холодный, ровный, чужой.

Она не пошевелилась.

Тогда он подошёл сам. Схватил её за подбородок, заставив поднять голову. В темноте спальни его глаза блестели как уголья.

- Ты сама согласилась, - напомнил он. - Не надо сейчас изображать жертву.

- Я не изображаю, - прошептала Алья. - Я просто... не хочу этого.

- А кто тебя спрашивает?

Он наклонился и поцеловал её - жёстко, требовательно, не оставляя места для нежности. Это был не поцелуй любовников. Это был акт собственности. Алья замерла, не отвечая, не отталкивая. Она знала, что сопротивление бесполезно. В первую брачную ночь она поняла это слишком хорошо.

Джихан отстранился на секунду, вглядываясь в её лицо.

- Смотри на меня, - приказал он.

Она послушалась. В её глазах не было слёз. Не было страха. Была только пустота - такая глубокая, что Джихан на мгновение дрогнул. Но лишь на мгновение.

Он погасил свет.

То, что произошло дальше, нельзя было назвать любовью. Это была обязанность. Долг перед кланом. Механическое, почти жестокое соединение тел, в котором Алья участвовала как бездушная кукла. Она лежала неподвижно, стиснув зубы, чтобы не закричать - не от боли, а от унижения. Джихан двигался резко, без лишних слов, без попытки доставить ей удовольствие. В какой-то момент она почувствовала солёный привкус на губах - прокусила щёку изнутри, чтобы не разрыдаться.

Всё закончилось быстро. Джихан откатился на свою половину кровати и почти сразу задышал ровно, как будто ничего не случилось.

Алья лежала на спине, глядя в потолок. Тело болело. Душа - нет. Душу у неё отняли давно, ещё в ту ночь, когда она впервые стала госпожой Албора.

Она не сомкнула глаз до самого рассвета.

Утром особняк гудел. Садакат собиралась в компанию вместе с Джиханом, Каей и половиной прислуги. Алья стояла у окна в своей спальне и смотрела, как машины одна за другой выезжают за ворота. Джихан даже не попрощался. Он просто вышел, даже не взглянув на неё.

Как только последний автомобиль скрылся за поворотом, в дверь тихо постучали.

- Алья, это я, - голос Наре был приглушённым, но твёрдым. - Открой.

Алья распахнула дверь. Наре, младшая сестра Джихана, держала в руках маленький рюкзак и ключи от старой машины, которую редко использовали.

- У тебя есть десять минут, пока охрана не хватилась, - быстро зашептала Наре. - Деньги, документы, вода. Я выведу тебя через сад, там калитка сломана, садовник ещё не починил.

- Зачем ты это делаешь? - спросила Алья, хотя уже натягивала кроссовки.

- Потому что то, что происходит в этом доме, - не по-человечески, - Наре стиснула зубы. - Ты не вещь. Ты не должна рожать насильно. Беги. И не возвращайся.

Они выскользнули через чёрный ход. Сад утопал в утренней дымке. Калитка и правда поддалась с полпинка - ржавая петля хрустнула, и Алья оказалась на узкой улочке, ведущей к шоссе.

- Дальше сама, - прошептала Наре. - Прости, что не могу больше.

Алья кивнула и побежала.

Она бежала, не разбирая дороги. Сердце колотилось где-то в горле. Впервые за много месяцев она чувствовала воздух - свободный, холодный, утренний воздух. Впервые она сама решала, куда идти.

Но свобода оказалась обманчивой.

Она не заметила чёрный внедорожник сразу. А когда заметила - было поздно. Машина вынырнула из-за поворота и перегородила дорогу. Из неё вышел Демир Байбарс - местный криминальный авторитет, давний враг клана Албора. Его лицо расплылось в масляной улыбке.

- Алья-ханым, - протянул он. - Какая неожиданная встреча. Куда это вы собрались без охраны?

Она попятилась.

- Не подходите.

- О, я подойду. - Демир двинулся вперёд, поигрывая ключами от машины. - Джихан будет так благодарен, что я верну его драгоценную жену. Или... может, не будет. Может, он даже не узнает, где ты была. Если ты, конечно, умеешь договариваться.

Рядом, за кустами, послышался детский испуганный всхлип. Дениз! Маленький сын Борана, которого Алья взяла с собой, надеясь спрятать у дальней родни, выскочил из укрытия.

- Мама! - закричал он. - Мама, я боюсь!

- Беги, Дениз! - заорала Алья. - Беги в лес, быстро! Не оборачивайся!

Мальчик сорвался с места и нырнул в густые заросли. Демир хотел броситься за ним, но Алья прыгнула ему на спину, вцепившись ногтями в лицо.

- Ах ты, сука! - взревел Демир, пытаясь стряхнуть её.

Он резко дёрнулся, и Алья полетела на землю, больно ударившись локтем. Демир навис над ней, его лицо исказила злоба.

- Я с тобой по-хорошему, - прошипел он. - А ты...

Он размахнулся и со всей силы отвесил ей пощёчину. Голова Альи мотнулась в сторону, в ушах зазвенело.

- Это чтобы не прыгала, - бросил Демир.

Он схватил её за волосы, поднял на ноги и снова дал леща- на этот раз он разбил губу. Кровь брызнула на белую блузку. Алья не закричала. Она только выплюнула красную слюну и посмотрела на Демира с ненавистью.

- Гордая, да? - усмехнулся он. - Сейчас мы это поправим.

Он грубо запихнул её на заднее сиденье внедорожника и захлопнул дверцу.

Машина рванула с места.

В это время Дениз, дрожащий и перепачканный в листве, выбежал на лесную тропинку. Его маленькие пальцы дрожали, когда он достал телефон - Алья сунула ему в карман перед побегом, на всякий случай. Одна кнопка быстрого набора.

- Дядя Джихан... - всхлипывал мальчик в трубку. - Дядя Джихан, маму забрали! Тот страшный дядя с бородой! Он ударил её, у мамы кровь, я испугался!

В офисе компании Албора повисла мёртвая тишина. Джихан слушал, и его лицо медленно наливалось багровым гневом. Садакат что-то спросила, но он уже вылетел из кабинета, на ходу хватая ключи от самого быстрого автомобиля.

- Кая! - крикнул он младшему брату, который стоял в коридоре. - Найди Дениза! Он в лесу у старой дороги на Мардин. Живо!

Кая кивнул и побежал к выходу.

Джихан нажал на педаль газа в пол.

Демир не успел далеко уехать. Он остановился на обочине, чтобы перевязать поцарапанное лицо - ногти Альи оставили глубокие следы. Алья сидела на заднем сиденье, прижав к разбитой губе край платка. Её трясло, но она не плакала. Она ждала. Надеялась.

Дверца внедорожника распахнулась. Демир вытащил её наружу и приставил к виску холодный ствол пистолета.

- Знаешь, - процедил он, - ты слишком много хлопот. Может, я просто решу проблему раз и навсегда?

- Решай, - выдохнула Алья. - Всё равно терять нечего.

В этот момент визг тормозов разорвал тишину. Чёрный седан Джихана врезался в задний бампер внедорожника Демира, отбросив того в сторону. Демир пошатнулся, пистолет выстрелил в воздух - пуля просвистела над головой Альи.

Джихан вылетел из машины как ураган. Один удар - и пистолет отлетел в придорожную пыль. Второй - и Демир согнулся пополам, хватая ртом воздух. Третий - и он рухнул на колени.

- Если ты ещё раз посмеешь прикоснуться к моей жене, - прошипел Джихан, нависая над поверженным врагом, - я лично закопаю тебя в пустыне. Живым.

Он резко ударил Демира по голове - тот обмяк и мешком свалился на землю.

Джихан повернулся к Алья. Её лицо было в крови, губа разбита, под глазом наливался синяк. Но она стояла прямо.

- Ты как? - спросил он глухо.

- Жива, - ответила она.

Он взял её за руку - не нежно, а жёстко, как вещь, которую вернули владельцу. И повёл к своей машине.

Они ехали молча первые десять минут. Алья смотрела в окно на убегающий назад пейзаж. Джихан сжимал руль так, что костяшки побелели.

Наконец он заговорил. Голос - холодный, ровный, жестокий - точно такой же, как в ту ночь.

- Ты решила сбежать? - спросил он, не поворачивая головы. - Снова? После всего?

Алья молчала.

- Я спрашиваю, - Джихан повысил голос, - ты опять решила сбежать? Наре тебе помогла? Думала, я не узнаю? Думала, спрячешься в лесу как дикая кошка и всё наладится?

- Я не хочу рожать насильно, - тихо сказала Алья.

- А я не хочу, чтобы мою жену похищали ублюдки! - рявкнул он, ударив ладонью по рулю. - Ты хоть понимаешь, что наделала? Если бы Дениз не позвонил - ты была бы уже или мёртва, или в руках Демира. И он бы с тобой сделал такое, после чего ты бы прокляла день, когда родилась!

- Может, я уже прокляла, - прошептала Алья.

Джихан резко затормозил посреди пустынной дороги. Он повернулся к ней, и в его глазах полыхал такой гнев, что Алья невольно отшатнулась.

- Послушай меня, - сказал он чеканя каждое слово. - Ты - госпожа Альбора. Ты носишь мою фамилию черт возьми. Ты не имеешь права сбегать как трусливая зайчиха. Хочешь ли ты ребёнка или нет - мне плевать. Но ты останешься в этом доме. Под моей защитой. Потому что только там ты в безопасности. Ты поняла?

Алья смотрела на него долгим, тяжёлым взглядом. Её разбитая губа всё ещё кровоточила.

- Поняла, - сказала она наконец.

Джихан завёл машину и поехал дальше, к особняку. Алья отвернулась к окну и позволила себе одну-единственную слезу - ту, что скатилась по щеке и смешалась с запёкшейся кровью.

Вдалеке показались ворота Албора. Тюремные ворота. Дом, который никогда не станет домом.

А сзади, на пыльной дороге, остался лежать без сознания Демир Байбарс - и последняя надежда Альи на свободу.

Машина Джихана влетела во двор особняка на предельной скорости, взвизгнув тормозами у самого крыльца. Алья не ждала, пока он откроет ей дверь - выскочила сама, прижимая к разбитой губе окровавленный платок. Джихан нагнал её в два шага, схватил за локоть и буквально втащил в дом.

В холле было тихо. Слишком тихо.

Наре стояла у лестницы, вцепившись в перила так, что костяшки побелели. Её глаза расширились от ужаса, когда она увидела Алью - разбитое лицо, запёкшаяся кровь на блузке, дикий, потерянный взгляд. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла. Только беззвучно сглотнула.

Она знала. Знала, что Джихан догадается. Знала, что сейчас начнётся ад.

- В гостиную, живо! - рявкнул Джихан, не глядя на сестру. - Оба!

Но не успели они сделать и шага, как из столовой выплыла Садакат. Её лицо было каменным, глаза метали молнии. Она подошла к Алья стремительно, как кобра, и прежде, чем кто-либо успел среагировать, влепила невестке хлёсткую пощёчину - поверх уже разбитой губы.

Алья вскрикнула от неожиданности и боли, отшатнувшись.

- ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ СБЕГАТЬ? - закричала Садакат, и её голос эхом разнёсся по мраморному холлу. - ДА ЛАДНО ОДНА, НО ВНУКА ТЫ КУДА ПОТАЩИЛА? БЕЗМОЗГОВЩИНА!

- Мать, прекрати! - рявкнул Джихан, вставая между ними.

Но Садакат не унималась. Она обошла сына и ткнула пальцем в лицо Алья.

- Ты хоть понимаешь, что натворила? Дениз - единственная память о Боране! Если бы с ним что-то случилось из-за твоей глупости, я бы собственными руками...

- ЗАМОЛЧИ! - взорвалась Алья.

Она больше не могла молчать. Боль, страх, унижение - всё это выплеснулось наружу лавиной. Алья выпрямилась, с ненавистью глядя на свекровь сквозь припухший глаз.

- Ты смеешь меня бить? - прошипела она. - Ты, женщина, которая продала собственного сына, как быка-производителя? Которая приказала мне лечь под Джихана, даже не спросив, хочу ли я этого? Которая вырастила дочь настолько запуганной, что та готова помогать мне сбегать, лишь бы не видеть, как я превращаюсь в инкубатора?

Садакат опешила. Она не привыкла к такому отпору - особенно после того, как Алья вчера молча согласилась.

- Ты... ты забываешься, дрянь! - выдохнула она.

- Нет, это вы забываетесь, Садакат-ханым, - Алья специально подчеркнула обращение, лишив его тепла. - Я - не ваша собственность. Я - не матка для ваших внуков. Я - человек. И если вы ещё раз поднимете на меня руку, я добьюсь того, что весь Мардин узнает, что творится в доме Албора. А у меня есть связи в Канаде, которые очень громко поднимут этот скандал.

Она вытерла кровь с подбородка тыльной стороной ладони.

- Так что убирайтесь с моего пути. И не смейте больше ко мне прикасаться.

В холле повисла гробовая тишина.

Садакат открыла рот, закрыла, потом медленно повернулась к Джихану, ожидая, что сын осадит наглую невестку. Но Джихан стоял молча, с непроницаемым лицом. В его глазах плескалось что-то тёмное, опасное - но направлено это было не на Алью.

- Алья, - сказал он наконец, и голос его прозвучал ровно, без тени эмоций. - Иди в нашу спальню. Я с Наре серьёзно поговорю и приду.

Он перевёл взгляд на сестру - и та вздрогнула, как кролик перед удавом.

- Наре. В твою комнату. Живо.

Наре, не смея поднять глаз, поплелась вверх по лестнице, чувствуя спиной тяжёлый взгляд брата. Алья секунду поколебалась, потом развернулась и пошла в спальню, стараясь держать спину прямой, хотя каждый шаг отдавался болью в разбитом теле.

Садакат осталась в холле одна - и медленно, очень медленно, опустилась в кресло, понимая, что только что проиграла битву, которую вела годами.

Наре сидела на краю своей кровати, сжавшись в комок. Это была маленькая, почти девичья комната - с куклами на полках, которые она никак не могла выбросить, и выцветшими постерами на стенах. Ей было двадцать три, но в эту минуту она чувствовала себя нашкодившим ребёнком.

Дверь открылась без стука.

Джихан вошёл, и комната сразу стала тесной. Он не сел. Он встал напротив сестры, скрестив руки на груди, и просто смотрел на неё. Минуту. Две. Этого молчаливого давления было хуже любых криков.

- Ты помогла ей сбежать, - сказал он наконец. Не вопрос. Утверждение.

Наре закусила губу и кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

- Ты дала ей ключи от машины. Ты вывела её через сад. Ты знала, что она хочет забрать Дениза, и не остановила её. - Джихан говорил спокойно, но это спокойствие было страшнее крика. - Ты хоть представляешь, что могло произойти?

- Я... я хотела как лучше, - прошептала Наре, и её голос дрогнул. - Она не рабыня, Джихан. Ты же видел, как мать с ней обращается. Как ты сам с ней обращаешься.

Джихан шагнул вперёд, и Наре инстинктивно отшатнулась.

- Как я с ней обращаюсь - не твоё дело, - отрезал он. - Ты - часть этого клана. Ты подчиняешься его законам. А закон гласит: семья Албора не предаёт своих. Ты предала.

- Я не предала! - Наре вскочила, сжимая кулаки. В её глазах блестели слёзы, но она старалась не заплакать. - Я просто не хочу видеть, как ещё одну женщину в этом доме ломают! Как мать сломала тебя! Как она сломала отца! Как она пытается сломать Алью!

Джихан схватил её за плечи - грубо, почти больно - и встряхнул.

- Замолчи! - рявкнул он. - Ты ничего не знаешь! Ты понятия не имеешь, через что я прошёл, чтобы защитить этот клан!

- А я и не хочу знать! - выкрикнула Наре, вырываясь. - Я хочу жить! Я хочу дышать! Я не хочу бояться собственной тени! Алья показала мне, что можно сказать «нет» - и я поверила! И я не жалею!

Джихан отпустил её и сделал шаг назад. Его лицо исказила гримаса - смесь гнева и чего-то ещё, похожего на боль.

- Ты не представляешь, чем это могло кончиться, - сказал он уже тише. - Демир Байбарс мог убить её. Или хуже - продать в рабство. Ты думала об этом, когда открывала калитку?

Наре замерла. Слёзы всё-таки потекли по щекам.

- Я... я не думала, что он её найдёт, - прошептала она. - Я думала, она успеет уехать.

- Не успела. - Джихан отвернулся к окну. - И Дениз чуть не поплатился. Если бы Кая не нашёл его в лесу... ты понимаешь, что мать никогда бы тебе этого не простила?

Наре всхлипнула и закрыла лицо руками.

- Прости, - выдохнула она в ладони. - Я дура. Я просто... я не хотела никому зла.

Джихан долго молчал. Потом повернулся и посмотрел на сестру - уже не как на предательницу, а как на заблудшего ребёнка.

- Сиди в своей комнате три дня, - сказал он жёстко. - Еду принесут. Телефон отдай. Никаких разговоров с матерью, никаких разговоров с Альей. Поняла?

Наре кивнула, шмыгая носом.

- Ты наказана, - добавил Джихан. - Но если ещё раз посмеешь вмешаться в дела семьи, я лично отправлю тебя в Стамбул, к тётке, и ты будешь жить там под надзором до замужества. Ясно?

- Ясно, - прошептала Наре.

Джихан вышел, не попрощавшись. Щёлкнул замок - снаружи. Комната Наре превратилась в клетку.

Она упала на кровать, уткнулась лицом в подушку и разрыдалась - впервые за много лет, громко, навзрыд, не боясь, что кто-то услышит. Она плакала от страха, от стыда, от бессилия. И от того, что её единственная попытка сделать добро обернулась катастрофой.

А в спальне на втором этаже Алья сидела на кровати и смотрела на дверь, за которой вот-вот должен был появиться Джихан. Она не знала, чего ждать - новой вспышки гнева, холодного равнодушия или... чего-то ещё.

Но она знала одно: сегодня она выстояла. Ударили её - но она ответила. И впервые за долгое время она не чувствовала себя жертвой.

Она чувствовала себя воином.

И этот воин был готов к бою.