свадьба

В кабинете Джихана висела та самая тишина, что бывает перед катастрофой. Алья стояла напротив, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони. Позади неё, за тяжелой дубовой дверью, остался Дениз — её сын, её единственная причина дышать. И именно его образ не давал ей сейчас развернуться и уйти, хлопнув дверью.

Джихан стоял у окна, спиной к ней. В его руке был бокал с янтарной жидкостью, но он не пил — просто смотрел на отражение женщины в стекле.

— Ты поставил меня перед выбором, — голос Альи дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Или я принимаю твои условия, или я никогда больше не увижу своего сына. Ты забрал Дениза, ты спрятал его где-то в этом проклятом доме, даже не дал мне попрощаться.

Джихан медленно развернулся. Его лицо было непроницаемо, как каменная маска, но в глазах, в самой их глубине, что-то дрожало. Вина? Или просто усталость от роли, которую он вынужден играть?

— Это не моя игра, Алья, — его голос прозвучал глухо, почти с сожалением. — Законы этой семьи, законы этого города написаны не мной. Боран мёртв. Ты — вдова его брата, но ты не принадлежишь этому роду. Дениз — другое дело. Он кровь Альбора.

— Я его мать! — выкрикнула Алья, делая шаг вперёд. — И ты не имеешь права...

— Я имею право на всё, что происходит под этой крышей! — Джихан резко развернулся, и в его голосе впервые прорезалась та самая сталь, которая держала в страхе весь Мардин. Он сделал шаг к ней, сокращая расстояние. — Ты хочешь знать правду? Хорошо. Моя мать, Садакат, никогда не примет тебя как члена семьи. Для неё ты чужая, которая пришла за наследством. Если ты уйдёшь, Дениз останется здесь. Это не моя угроза — это реальность.

Алья отшатнулась, будто её ударили. Её глаза наполнились слезами, но ни одна не упала. Она не позволит себе слабости перед ним.

— Поэтому ты предлагаешь мне сделку? — её голос превратился в ледяной шёпот. — Выйти за тебя... Это единственный способ остаться рядом с сыном.

— Это единственный способ для тебя вообще остаться в его жизни, — поправил Джихан. — Ты будешь продолжать носить фамидию Альбора. Ты будешь сидеть за моим столом. Но ты не будешь моей женой. Ни в том смысле, который ты боишься.

Она усмехнулась горько, разрывая зрительный контакт.

— Брак без брачной ночи. Ты это хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что ты нужна мне, чтобы успокоить старейшин, чтобы спасти лицо семьи, — Джихан подошёл ещё ближе. — А я нужен тебе, чтобы ты могла забирать Дениза из школы, видеть, как он растёт, и знать, что он в безопасности. Всё остальное — неважно.

— Ты не оставил мне выбора, — прошептала Алья, глядя в пол.

— Выбор всегда есть, — Джихан взял её за подбородок, заставляя поднять голову. Его прикосновение было обманчиво нежным, но в нём чувствовалась сила, которая не терпела возражений. — Ты можешь уйти прямо сейчас. Я дам тебе час на сборы. Но Дениз останется здесь. Или ты выходишь за меня замуж, и мы оба получаем то, что хотим.

Алья закрыла глаза. В её воображении вспыхнуло лицо сына — его улыбка, его кудрявые волосы, его голос, зовущий «мама». Ради этого она была готова на всё.

— Я согласна, — слова дались ей тяжело, как камни, которые она выплёвывала один за другим. — Я выйду за тебя замуж. Но запомни, Джихан Альбора... — она открыла глаза, и в них полыхало пламя, — это не будет настоящая семья. Это будет клетка. Для нас обоих.

Джихан отпустил её подбородок и отошёл. Его лицо снова стало непроницаемым.

— Свадьба послезавтра. Садакат уже всё организовала. Жди распоряжений.

*наступил день свадьбы*

Свадьба была пышной и холодной, как мраморный пол в особняке Альбора. Никто не улыбался по-настоящему. Даже Садакат, мать Джихана, смотрела на невестку с плохо скрываемой ненавистью, но вынуждена была играть роль радушной хозяйки — слишком многие старейшины клана собрались в зале, чтобы стать свидетелями союза.

Алья была в платье, которое выбрала не она. Белое, тяжёлое, расшитое золотом — традиционный наряд невесты из семьи Альбора, который она надела как кандалы. Её лицо было закрыто фатой, но сквозь тонкую ткань она видела Джихана, стоящего напротив. Он был безупречен в своём чёрном костюме, но в его глазах не было радости — только холодное спокойствие человека, заключающего выгодную сделку.

Имам читал молитвы, но Алья их почти не слышала. Её мысли были где-то далеко — в комнате Дениза, где её сын, наверное, сейчас играл с игрушками, не понимая, что его мать только что продала свою свободу.

— Согласна ли ты стать женой Джихана Альборы? — вопрос прозвучал как приговор.

Алья подняла глаза на Джихана. Её взгляд был полон горечи, но она кивнула.

— Да.

Её голос прозвучал твёрдо, но внутри всё сжималось от боли.

Джихан накрыл её руку своей, надевая кольцо на палец. Его прикосновение обожгло её, но не от страсти — от осознания бесповоротности момента. Она снова стала Алья Альбора, но уже не по своей воли. Женщина без права голоса, игрушка в руках семьи, которая сломала её жизнь.

Банкет был долгим и утомительным. Алья сидела рядом с Джиханом, но между ними было расстояние, которое не могли сократить ни узкие скамьи, ни общие тосты. Она не притронулась к еде. Джихан пил, но не пьянел — только сжимал бокал так, что казалось, сейчас лопнет стекло.

Когда гости начали расходиться, Алья почувствовала, как её сердце ухнуло в пятки. Остался последний ритуал — та самая брачная ночь, о которой они договорились не вспоминать.

Она поднялась из-за стола и, не глядя на мужа, направилась в отведённую им спальню. Каждый шаг давался ей с трудом, будто она шла на расстрел.

*в спальне*

Дверь спальни закрылась за ними с глухим стуком. Комната была погружена в полумрак, лишь лунный свет пробивался сквозь тяжёлые шторы, очерчивая силуэты. Алья стояла у кровати, не решаясь повернуться к Джихану. Её тело дрожало — то ли от холода, то ли от страха.

— Мы договаривались, — напомнила она, и её голос прозвучал жалко, совсем не так, как ей хотелось бы. — Это просто формальность.

— Формальность, — повторил Джихан за её спиной. Он медленно расстегнул запонки, и металлический звон в тишине прозвучал как выстрел. — Знаешь, Алья, в этом мире формальности иногда значат больше, чем чувства.

Она услышала, как он приближается. Шаги были мягкими, но уверенными, как у хищника, который обходит добычу.

— Ты обещал, — прошептала она, чувствуя его дыхание на своей шее. — Ты сказал, что не тронешь меня.

— Я сказал, что ты не будешь моей женой в том смысле, который ты боишься, — поправил её Джихан. Его голос был низким, вибрирующим, и в нём не было ни капли тепла. — Но сейчас ты носишь моё кольцо. Ты произнесла клятву перед имамом. Ты — моя жена.

Она резко развернулась, врезаясь грудью в его широкую грудь. Её глаза горели яростью и паникой.

— Это не та клятва, которую я хотела дать! Я сделала это ради Дениза!

— Я знаю, — Джихан взял её за запястья, не позволяя отступить. — И именно поэтому ты сделаешь всё, что я скажу. Ты думаешь, что этот брак — защита для тебя? Нет, Алья. Это защита для Дениза. Но ты платишь за неё.

Он притянул её ближе, и она почувствовала жар его тела даже сквозь плотную ткань платья. Алья замерла, не в силах пошевелиться. Её сердце колотилось где-то в горле.

— Не надо, — выдохнула она, и в этом «не надо» было всё: и страх, и отвращение, и отчаянная мольба.

Но Джихан не слушал. Он резко развернул её, прижимая спиной к своей груди. Его руки легли на её плечи, и она услышала, как трещит ткань платья, когда он потянул вниз, оголяя кожу.

— Ты моя, — прошептал он ей на ухо, и его голос был твёрже камня. — Не по любви, не по желанию. По закону. По крови этого города. Ты принадлежишь мне так же, как этот дом, как эта земля. И я возьму то, что принадлежит мне по праву.

Алья зажмурилась, когда его губы коснулись её шеи — не нежно, а собственнически, почти грубо. Её тело свело судорогой отвращения и унижения, но она не смела сопротивляться. В её голове пульсировала одна-единственная мысль: «Дениз. Ради Дениза. Только ради него».

Джихан резким движением разорвал остатки платья, и холодный воздух коснулся обнажённой спины. Он развернул её к себе лицом, и в лунном свете Алья увидела его глаза — тёмные, бездонные, полные такой сложной смеси эмоций, что она не смогла бы их расшифровать даже если бы захотела.

— Смотри на меня, — приказал он, сжимая её подбородок пальцами. — Когда я беру тебя, ты будешь смотреть мне в глаза. Ты будешь помнить, кто ты теперь. Ты — Алья Альбора. И ты будешь вести себя соответственно.

Он толкнул её на кровать, и Алья упала на прохладные простыни, даже не пытаясь прикрыться. Её тело было напряжено, как струна, но она не издала ни звука, когда Джихан навис над ней, накрывая её своим телом.

— Пожалуйста... — прошептала она, но не знала, о чём просит. О пощаде? О том, чтобы он остановился? Или о том, чтобы всё закончилось быстрее?

Джихан не ответил. Он приник к её губам жёстким, требовательным поцелуем, в котором не было ни капли страсти — только жажда власти, желание сломать, подчинить. Его руки скользнули по её телу, и каждое прикосновение обжигало, оставляя невидимые метки.

Когда он вошёл в неё, Алья закусила губу до крови, чтобы не закричать. Это было не больно — боль была где-то в другом месте, в душе, которая сжималась в комок, умирая от унижения. Она закрыла глаза, но Джихан тут же приказал:

— Открой.

Она повиновалась. В его глазах она увидела своё отражение — разбитую, униженную женщину, которая продала своё тело ради того, чтобы её сын остался рядом.

Движения Джихана были резкими, почти жестокими. Он не пытался доставить ей удовольствие — он брал то, что считал своим, с холодной, методичной жестокостью человека, который привык получать желаемое любой ценой.

Алья лежала неподвижно, позволяя ему делать всё, что он хочет. Её мысли были далеко — в комнате Дениза, где её сын спал в своей кроватке, не подозревая, какую цену платит его мать за его безопасность.

Когда всё закончилось, Джихан откатился от неё и лёг на спину, глядя в потолок. Его дыхание было тяжёлым, но он не сказал ни слова.

Алья лежала рядом, смотря в другую сторону. По её щеке скатилась одна-единственная слеза.

— Теперь ты свободна, — тихо сказал Джихан, но в его голосе не было насмешки. Только усталость. — Иди к сыну.

Алья медленно поднялась с кровати, не глядя на мужа. Её ноги дрожали, но она заставила себя идти ровно, сохраняя остатки достоинства.

У двери она остановилась, не оборачиваясь.

— Ты обещал, что не тронешь меня, — прошептала она. — Ты солгал.

— Я никогда не давал тебе обещаний, Алья, — ответил Джихан. — Я дал тебе условия. Ты их приняла.

Алья вышла из комнаты, оставляя дверь открытой. В коридоре она прислонилась к стене и медленно сползла на пол, закрывая лицо руками.

Она была замужем за чудовищем. Но её сын был в безопасности. И ради этого она готова была терпеть всё, что угодно.