Приезд

Поездка из аэропорта в особняк Альбора напоминала Алие похоронную процессию, хотя каталка с телом Борана ехал позади. В Канаде, где они жили счастливой, беззаботной жизнью, она и представить не могла, что её муж — наследник могущественного клана, погрязшего в криминальных разборках и вековых традициях.

Вопреки ожиданиям, в аэропорту их с Денизом никто не встретил. Лишь молчаливые слуги, которые с каменными лицами погрузили вещи в машину. Всю дорогу пятилетний Дениз прижимался к матери, чувствуя её напряжение. Когда они въехали в ворота особняка, Алия увидела их — семью, которая должна была стать ей опорой. Но вместо утешения в их глазах она прочла лишь одно: «Ты чужая».

Садакат Альбора, мать Борана, стояла на крыльце в чёрном платье, как изваяние скорби. Но когда её взгляд упал на Алью, в нём не было ни капли сочувствия. «Это ты убила моего сына», — заявила она, и её слова повисли в воздухе, как приговор. Позади неё стоял Джихан — второй сын Садакат, чей холодный, оценивающий взгляд заставил Алью внутренне сжаться.

Следующие дни превратились в ад. Садакат не упускала возможности напомнить невестке, что та виновата в смерти Борана. «Ты вела машину, — шипела она, когда Алия проходила мимо, — ты убила моего первенца». Джихан был поглощён расследованием: он подозревал, что брата убили старые враги клана, и почти не замечал невестку.

Алия, однако, не собиралась сдаваться. «Как только мы похороним Борана, я уеду. Мы вернёмся в Канаду, — шептала она Денизу по ночам, укачивая его. — Там нам ничто не угрожает». Но Мардин имел свои планы на её счёт.

День похорон выдался удушающе жарким. Старейшины клана, вооружённые мужчины с суровыми лицами, и плачущие женщины — все собрались у родового некрополя. Алия стояла у свежей могилы, сжимая руку Дениза, и чувствовала на себе взгляды, полные ненависти и презрения.

Когда последняя горсть земли упала на гроб, церемония закончилась. Но покой, которого она ждала, не наступил.

Вернувшись в особняк, Алия нашла свой чемодан собранным и стоящим у входной двери. Рядом, скрестив руки на груди, стояла Садакат.

— Ты сделала то, зачем приехала. Теперь убирайся, — голос свекрови был твёрд, как камень, из которого сложены стены Мардина. — Уезжай в свою Канаду. Сегодня же.

— Я заберу Дениза, — Алия шагнула к сыну, но рука свекрови остановила её.

— Нет. Дениз останется здесь, — в глазах Садакат горел фанатичный огонь. — Он — наследник Альбора, кровь от крови этого дома. Ты не имеешь права забирать его. Убирайся одна.

— Вы не можете так поступить! — вскрикнула Алия, прижимая к себе пятилетнего сына. — Я его мать! По закону...

— Здесь нет ваших канадских законов! — перебила её Садакат, повышая голос. — Здесь закон крови и чести! Ты принесла в наш дом смерть, и я не позволю тебе забрать моего внука!

Из-за угла вышел Джихан. Он смотрел на сцену с мрачной решимостью.

— Мать права, — сказал он, и его слова прозвучали как приговор. — Дениз — часть этой семьи. Он останется в Мардине.

— Ты не посмеешь, — прошептала Алия, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Я уже всё решил, — Джихан сделал шаг вперёд, и его фигура заслонила свет. — Ты можешь ехать куда хочешь. Но сын останется здесь.

В отчаянии Алия схватила Дениза за руку и бромилась к выходу. Ей нужно было лишь добраться до машины, до аэропорта, до спасительного самолёта. Но Джихан оказался быстрее. Он преградил ей путь, и его люди молча окружили их, отрезая все пути к отступлению.

— Не заставляй меня применять силу, — тихо сказал Джихан, глядя ей прямо в глаза. — Это ничем не закончится.

Алия замерла, понимая, что проиграла. Мардин, который должен был стать последним приютом её мужа, превратился для неё в клетку. Позади раздался голос Садакат:

— Убирайся, пока я не передумала и не заперла тебя в подвале.

Алия вышла за ворота особняка с одним чемоданом и разбитым сердцем. Дениз остался внутри — плачущий и растерянный, он звал маму, но Садакат приказала слугам увести его в комнату.

Она села в такси и назвала адрес ближайшего отеля. Всю дорогу она смотрела в окно на проплывающие мимо древние стены, которые стали свидетелями стольких судеб, и понимала: её жизнь только начинает рушиться. В отеле она с ужасом обнаружила, что её кредитные карты заблокированы, а наличные почти закончились. Она была одна в чужой стране, без денег, без документов на сына и без надежды на помощь.

В кабинете Джихана висела та самая тишина, что бывает перед катастрофой.