ЭКСТРА 14: ИЗ АРХИВА ЧАКА. ТА ВЕРСИЯ, КОТОРУЮ НИКТО НЕ ДОЛЖЕН БЫЛ УВИДЕТЬ

Из архивов Чака. Не канон. Даже Чак потом пожалел, что написал это.

ПРОЛОГ. ДЖЕК В АРХИВЕ.

Музыка: Max Richter - «On the Nature of Daylight» (тихо, как всегда, когда Джек заходит в эту комнату)

Джек снова сидел в архиве Чака. Он приходил сюда, когда хотел понять. Не отца - себя. Кем он был, кем стал, кем не стал. Чак создал его как ошибку, но ошибки иногда оказываются единственным правильным решением.

Сегодня он открыл книгу наугад. Тонкую, потрёпанную, без названия. Первая страница - даже без даты. Просто строчка, выведенная дрожащей рукой:

«Я написал это в ту ночь, когда ненавидел их за то, что они счастливы. Это грязно, это пошло, это не они. Но я хотел представить, что даже идеальная любовь может треснуть. Спрятал так глубоко, как только мог. И всё равно стыдно».

Джек хотел закрыть книгу. Но на пол упал листок - вырванный из середины, с другой датой. Он поднял его.

«Я ошибся. Эта версия - не просто эксперимент. Я вмешался. Стёр ему память. Не всю - выборочно. Хотел проверить: если убрать "рай" и "дом", останется ли любовь?»

Джек замер. Потом медленно сел обратно.

- Ты не писал. Ты проводил эксперимент на живых людях.

Книга не ответила. Лампочка над столом мигнула - один раз. Словно «да».

Джек выдохнул. Перевернул страницу.

И начал читать.

ОСНОВНОЙ ТЕКСТ. ВЕРСИЯ, КОТОРОЙ НЕ БЫЛО.

Часть первая: Трещина

Кас не знал, что Чак украл у него воспоминания. Он помнил Дина - его смех, его голос, его руки. Но не помнил, как Дин смотрел на него в те ночи, когда думал, что Кас спит. Не помнил, как Дин плакал в Импале, когда думал, что его никто не видит. Не помнил главного - что он не лишний. Что он - выбор.

Они были вместе десять лет. Десять лет охоты, ссор, примирений, тихих утр и громких ночей. Кас думал, что знает Дина. Но однажды он проснулся и понял: нет.

Дин спал рядом. Его лицо было спокойным, почти беззащитным. Кас смотрел на него и чувствовал не любовь - тоску. Глухую, холодную, чужую. Её не должно было быть. Но она была.

- Дин, - прошептал он.

Дин не проснулся. Кас встал, оделся, вышел на улицу.

Там была она. Та, кого Чак придумал, чтобы разрушить их. Высокая, темноволосая, с глазами цвета виски. Она подошла, улыбнулась. Кас не отстранился.

- Ты думаешь о нём? - спросила она.

- Всегда.

- А обо мне?

- Иногда.

- Этого достаточно.

Она поцеловала его. Кас не ответил, но и не оттолкнул.

- Почему ты здесь? - спросил он.

- Потому что ты один. Даже когда он рядом.

Кас закрыл глаза. Внутри пульсировала пустота - там, где раньше были тёплые воспоминания. Чак вырезал их аккуратно, как хирург. Оставил только боль. И тоску.

Часть вторая: Ложь

Дин ничего не знал. Он всё так же жарил бургеры, водил Импалу, спорил с Сэмом. Иногда смотрел на Каса так, что у того замирало сердце. Но Кас уже научился не смотреть в ответ.

- Ты изменился, - сказал Дин однажды.

- Все меняются.

- Ты стал тише.

- Я устал.

- От чего?

- От тебя.

Дин замер. Кас не посмотрел на него. Пожалел сразу, но не показал.

- Прости, - сказал он. - Я не это хотел сказать.

- А что ты хотел?

- Не знаю. Просто... забудь.

Дин не забыл. Но не спросил. Потому что боялся ответа.

Он не знал, что Кас сам не понимал, откуда в нём эта пустота. Что каждое утро он просыпался с чувством, будто потерял что-то важное. Будто из его груди вынули сердце, а потом зашили рану - аккуратно, но не полностью.

Часть третья: Встреча

Кас встречался с ней в заброшенном мотеле. Туда, где никто не искал. Где не было запаха Дина, его смеха, его «мой рай» - которое он говорил всё реже. Или Касу только казалось?

- Ты его любишь? - спросила она.

- Люблю.

- А меня?

- Ты - тишина. Он - буря. Я устал от бурь.

Она коснулась его лица.

- Я могу быть тихой.

- Не надо. Я уже не знаю, чего хочу.

Она поцеловала его снова. На этот раз он ответил.

Но в середине поцелуя Кас вдруг отстранился. Посмотрел на неё - и не увидел ничего. Ни боли, ни радости, ни жизни.

- Кто ты? - спросил он.

- Та, кто слушает.

- Ты не настоящая.

- А ты?

Кас не ответил.

Часть четвёртая: Крах

Дин узнал не от Сэма, не от охотников - от Чака. Тот прислал ему фотографию. Кас и она, в том самом мотеле.

- Ты хотел этого? - спросил Дин, бросая снимок на стол.

- Нет.

- Но сделал.

- Да.

- Почему?

- Потому что я не знаю, кто я без тебя. А с тобой - не знаю, кто я.

Дин молчал. Долго. Потом сказал:

- Я тебя не узнаю.

- Я себя тоже.

- Это она на тебя повлияла?

- Это пустота.

- Какая пустота?

- Та, которую я не могу объяснить.

Дин подошёл ближе. Посмотрел в глаза Касу - долго, изучающе.

- Ты помнишь, как я назвал тебя в ту ночь, когда мы сидели в Импале и смотрели на звёзды?

Кас замер. Попытался вспомнить - и не смог.

- Нет, - прошептал он.

- Ты не помнишь?

- Нет.

Дин отшатнулся.

- Это не ты, - сказал он. - Это не ты, Кас.

- Кто?

- Не знаю. Но не ты.

Кас хотел возразить, но не нашёл слов. Потому что Дин был прав.

Часть пятая: Тишина

Они не разговаривали месяц. Сэм пытался мирить, но Дин уходил в комнату, закрывался. Кас сидел в библиотеке, перебирал книги. Он искал не ответ - он искал себя.

Она пришла сама.

- Я ухожу, - сказала она.

- Куда?

- Не важно. Я была ошибкой.

- Ты была чужой жизнью.

- А он - твоей?

- Он - всем.

Она улыбнулась. Не обиделась.

- Тогда иди к нему. Пока не поздно.

Кас пришёл в бункер. Дин сидел за столом, пил кофе. Не поднял головы.

- Я пришёл просить прощения, - сказал Кас.

- За что?

- За то, что стал не тем.

- А ты стал?

- Не знаю.

- Тогда найди себя. А потом приходи.

Кас кивнул. Уже повернулся к выходу, когда Дин сказал:

- Кас.

- Да?

- Ты помнишь, как я назвал тебя в тот раз, когда ты учился резать помидоры?

Кас замер. В голове вспыхнуло - ярко, больно, как молния.

- Ты назвал меня... ты сказал: «Ты мой дом».

- А ты?

- А я сказал: «Ты мой рай».

- А потом?

- Потом ты поцеловал меня в лоб.

Дин встал. Подошёл. Посмотрел на Каса - впервые за месяц не с болью, а с надеждой.

- Ты вспомнил.

- Я не знаю, откуда это взялось. Я пытался вспомнить месяц - и не мог. А сейчас...

- А сейчас Чак перестал прятаться.

- Что?

- Неважно.

Дин обнял его. Кас уткнулся лицом в плечо Дина и заплакал. Не потому, что вернулся. А потому, что его наконец-то отпустили.

- Не делай так больше, - сказал Дин.

- Не буду.

- Врёшь.

- Немного.

Они засмеялись. Сквозь слёзы, сквозь боль, сквозь то, что Чак придумал, чтобы их разрушить. Но они не разрушились. Потому что даже вырезанная память возвращается. Если любовь настоящая.

ЭПИЛОГ. ДЖЕК ЗАКРЫВАЕТ КНИГУ.

Музыка: Metallica - «Sad But True» (потому что это единственное, что передаёт степень ужаса момента)

Джек закрыл книгу. Посидел минуту. Другую. Потом посмотрел на свои руки. Они дрожали.

- Это не они, - сказал он. - Это ты. Твой эксперимент. Твоя жестокость.

Он хотел порвать книгу. Но не смог. Потому что даже в этой искалеченной версии, с вырезанной памятью, с чужой женщиной, с болью - Кас всё равно вернулся.

- Они сломали твой сценарий, Чак. Даже когда ты стёр им лучшие моменты. Даже когда ты подсунул женщину. Они всё равно нашли дорогу домой.

Лампочка над столом зажглась - ровно, без мигания. Будто Чак выдохнул.

- Не надо мной издеваться, - сказал Джек. - Я всё равно не покажу им эту книгу.

Он убрал её на полку. Самую дальнюю. Но не запёр. Пусть стоит. Как напоминание: даже Чак, который создавал миры, иногда ошибался. И его ошибки - это не канон. Это просто боль.

- Я прощаю тебя, - сказал Джек тихо. - Потому что ты не умел иначе.

Лампочка мигнула - раз, другой. И погасла.

- Но не забуду.

Он вышел из архива. Закрыл дверь. И поклялся себе больше никогда не читать то, что Чак написал в одиночестве.

Но через месяц он снова пришёл. Потому что в архиве Чака было всё. Даже то, что не должно было существовать.

А лампочка над дверью снова зажглась.

Будто Чак улыбнулся.

Будто сказал: «Ты всё равно вернёшься».

Джек усмехнулся.

- Знаю, - прошептал он. - Но всё равно ты идиот.

Лампочка мигнула - в последний раз.

Словно согласилась.